"Золотой язык" Верховного правителя

Ему никогда не составляло труда найти партнеров, которые согреют его постель. Это всегда оказывалось до обидного легко, и Саррик с юных лет осознал, что они лишь заинтересованы переспать с короной Верховного правителя. Найл оказался первым, кто действительно заставил себя добиваться, хотя делал он это по большому счету потому, что ему нравилось выводить из себя. Он обожал усложнять Саррику жизнь. Он был живым, громким и беспощадным. И Саррик любил его за это. Аллен доказал, что станет такой же сложной задачей, только совсем в другом ключе. Например, Саррик не сомневался: Аллен даже не подозревает, что испытывает Саррика. Всегда такой сдержанный, он так контролировал свои мысли и чувства, что Саррик почти готов был попросить обучить верховный совет такому самоконтролю. Он застыл в проеме двери, любуясь лучами солнечного света, падающими из открытого окна на откинувшего край гобелена Аллена. Тот смотрел на снег снаружи. Заживающие следы от плети выглядели страшно, но поблекшие шрамы от предыдущих побоев были хуже. Мазь, нанесенная на кожу, чтобы снять боль, не до конца впиталась и все еще блестела. Саррик положил бумаги, над которыми работал, на стол и налил две чашки кофе. – Как ты себя чувствуешь? – Хорошо, спасибо, – ответил Аллен, отпуская гобелен и поворачиваясь к нему. – Достаточно хорошо, чтобы освободить твою кровать. Саррик сел и отпил кофе, потом взялся за документы, которые читал до того. – Оставайся. Я все равно почти не сплю, и еще я очень надеюсь, что со временем кровать станет нашей общей. Когда ответом на его смелые слова оказалась тишина, он поднял голову, готовясь к разочарованию, но Аллен выглядел довольным и позабавленным, и только когда его окатило облегчением, Саррик осознал, насколько действительно был полон надежд. – Не думаю, что это составит проблему, – произнес, наконец, Аллен и осторожно подошел к столу, медленно сел и сделал глоток кофе, довольно вздохнув. – Спасибо. – За кофе? Ты единственный человек на девять королевств, которого так легко баловать, – весело сказал Саррик. – Моим охотничьим собакам не так просто угодить. Аллен пожал плечами. – Так далеко на юге кофе труднее купить, мы далеко от гаваней. К нам попадают остатки плохого качества. Мои родители и большая часть двора предпочитают чай, поэтому особых усилий достать кофе не прикладывается. Саррик кивнул и обновил чашку Аллена. Затем передал ему бумаги, которые внимательно изучал. – Скажи мне, что ты об этом думаешь. Это торговый договор между Риленом, Дельфастом и Местой. И еще это причина, по которой они в двух шагах от войны, потому что продолжают утверждать, что соглашались на разное. Я владею местским и могу справиться с дельфастским, но подобных соглашений мне не одолеть. Сейчас у меня нет нужных переводчиков, и я не уверен, что присланный мне вариант на харкенском соответствует тому, что написано в трех остальных. – Я с удовольствием помогу, – сказал Аллен, и Саррик ему поверил. Он взял договора и разложил их, сосредоточенно нахмурившись, когда принялся читать. – Вот в чем проблема, – начал он через несколько минут, – твой вариант не сходится с Местой и Дельфастом. Это довольно распространенная ошибка: числовые величины переводить сложнее всего. В договорах Рилена и Харкена использована система высокого суда, а в двух других попытались перевести все в местные системы измерения. К сожалению, числа не точные, поэтому поставили неверное количество товара. Надо внести правки в договора Месты и Дельфаста согласно системе высокого суда. Он протянул документы, и Саррик взял их обратно. – Спасибо тебе, – произнес он, откладывая листы в сторону. – Мне бы потребовались как минимум два переводчика и намного больше времени, чтобы с этим разобраться. Как бы я хотел, чтобы появился общий язык. Я бы мог ввести единый язык законодательно, но связи между королевствами и так слабые. – Думаю, какой-то язык в итоге выйдет на первый план. На границах почти невозможно отследить, кто на каком говорит, – Аллен улыбнулся над кромкой чашки. – А пока мы, «серебряные языки», без работы не останемся. Саррик коротко улыбнулся и приступил к завтраку. Когда овсянка закончилась, он отодвинул пустую пиалу и сказал: – Бента принесла свои извинения и отозвала своих воинов из гор. Уверен, они просто строят планы, как перерезать мне горло, но, по крайней мере, пока все утихомирилось. Если у тебя нет возражений, полагаю, в конце недели мы вернемся домой. – Хорошо. Я уже могу путешествовать, ты слишком беспокоишься. – Береженого боги берегут, и, если откровенно, я вовсе не расстроен, что здесь нахожусь. Когда вернемся в Харкен, мы будем заняты только дворцом и ни минуты свободной выкроить не получится. Нам с Найлом огромных трудов стоило на несколько мгновений остаться наедине… – он осекся, поняв свою ошибку. – Прости. Аллен нахмурился. – За что? Саррик допил кофе и налил еще. – Мне кажется, дурной тон говорить о прошлом любовнике с тем, за кем я пытаюсь ухаживать. – Он был для тебя важен, – ответил Аллен. – Я рад, что ты вообще о нем со мной говоришь. Я… я – не воин, в этом отношении с ним никто не сравнится. – Да, он был такой один, – тихо сказал Саррик. – Он выигрывал каждую битву, когда стоял во главе войска. Но на дворцовую жизнь у него терпения не оставалось, и это становилось причиной ссор между нами. И теперь я все больше и больше понимаю, что, возможно, все знали, что лучше для меня, кроме меня самого. Аллен едва заметно улыбнулся в кофе. – Имеет значение только твое мнение. – Нет, имеет значение наше мнение, – поправил Саррик. – Быть консортом Верховного правителя непросто, особенно учитывая, что твой «серебряный язык» будет настолько востребован, что, боюсь, в иные дни ты останешься вообще без голоса. – Я знаю несколько приемов, чтобы этому помочь, – произнес Аллен и, наконец, начал есть. Через несколько минут он спросил: – Почему «драконы» пытались пробраться в Бенту? Я до сих пор не знаю их настоящей цели. Саррик удивленно на него посмотрел. – Рене не сказал тебе? Они участвовали в спасательной миссии. Наше судно затонуло у берегов Бенты, и выживших захватили в плен. «Драконы» должны были их вызволить. Моряки стали гарантией того, что я не начну войну с Бентой. Прости, я бы сразу все объяснил, но просто подумать не мог, что ты не знал. Аллен рассмеялся, покачав головой. – Уверен, Рене счастлив от меня избавиться, кажется, я – источник неудач, и если бы Карта и Бента узнали, кто я на самом деле, все повернулось бы намного хуже. – В итоге все закончилось не так уж плохо, хотя, думаю, все в будущем смогут спать гораздо спокойнее, если ты станешь покидать дворец только по официальным причинам. – Да, ваше величество, – дразня, ответил Аллен и допил кофе. – Я еще чем-то могу помочь? Я чувствую себя не у дел, посиживая здесь целыми днями. Саррик сделал последний глоток кофе и отставил чашку в сторону, задумчиво глядя на Аллена. – Я, конечно, сочувствую твоему безделью. Сам не очень хорош в этом. Ты уверен, что сможешь пройтись? Хотя идти здесь совсем недалеко… – Я в порядке, – отозвался Аллен и медленно встал, поворачиваясь, чтобы продемонстрировать свои раны. Он провел рукой по затылку, и Саррик сообразил, что он рефлекторно потянулся убрать состриженные волосы. Саррик поднялся и обошел стол, чтобы внимательно осмотреть его спину. Раны выглядели быстро и хорошо заживающими. Ко времени, когда они покинут крепость, спуск с гор не должен вызвать у Аллена затруднений. Саррик на мгновение прикоснулся к плечу, потом медленно убрал руку. – Вроде бы все хорошо затягивается. Не вижу причин, почему тебе не скучать так же, как и мне, где-нибудь в другой части форта. Обернувшись, Аллен ему улыбнулся. Если и существовал на свете человек, способный противостоять этому соблазну, Саррик не хотел им становиться. В поцелуе Аллена чувствовался кофе, а еще глубже обволакивало теплым мужским вкусом. Саррику отвечали с искренним энтузиазмом. Он в последний миг вспомнил, что нельзя обнять Аллена и притянуть ближе. Вместо этого он обхватил ладонями его лицо, жадно впиваясь в его рот, перебирая в уме все, что вдруг захотелось сделать, и выискивая то, что возможно. Стук в дверь заставил его остановиться, но на мгновение он задержался, потер большим пальцем нижнюю губу Аллена, потом со вздохом отстранился. – Войдите, – громко произнес он. Открылась дверь, впуская стражника, который низко им поклонился. – Ваше величество, меня прислали сообщить, что все собрались и ожидают вас. – Проследите, чтобы было подготовлено место для принца Аллена, он присоединиться ко мне. Отвесив еще один поклон, стражник ответил: – Да, ваше величество, – и тихо закрыл за собой дверь. С неохотой отступив на шаг назад, Саррик сказал: – Поможешь мне на слушаниях? Кажется, у меня найдется подходящая для тебя одежда, хотя она будет немного великовата. – Лишь немного? – спросил Аллен, весело улыбаясь. – Что это за слушанья, на которые так много народу собирается? Почему нельзя дождаться твоего возвращения? – Первое об убийстве, которое произошло на нейтральных землях, поэтому я должен принять по нему решение. Жертвой был шериф. Второе о договорах, с которыми ты мне помог. Последнее – морской спор, речь о каком-то дорогостоящем грузе. Думаю, это займет целый день, всем кажется, что, чем больше они говорят, тем больше шансов, что все пройдет так, как им хочется. Аллен скривил губы. – Да, так считают многие. Я часто сопровождал родителей на судебные слушанья. Один раз на суде пришлось заткнуть человеку рот кляпом, потому что он отказывался молчать и не давал говорить другим. – Надо запомнить эту уловку, – сказал Саррик и еще раз поцеловал его, потом еще несколько раз, не в силах оторваться от теплого желанного рта Аллена. Он обхватил руками его бедра, потом легко провел ладонями по пояснице, переместился ниже на ягодицы, притягивая ближе к себе и чуть приподнимая. Обняв его за шею тонкими руками, Аллен отвечал на поцелуй с таким же жаром. Саррика окатило возбуждением, в которое вплелось облегчение, потому что после Найла никто не вызывал в нем настоящего желания. До этого момента он не осознавал, как отчаянно соскучился по разделенной страсти. И как же оказалось легко и естественно расшнуровать штаны Аллена и вытащить его член. Он дразняще прошелся по стволу, провел большим пальцем по головке, потом начал ласкать его медленными уверенными движениями, не прерывая поцелуя и наслаждаясь каждым вздохом и стоном Аллена. В его кожу впились ногти, и он немного отстранился, ускоряя ласки и любуясь румянцем на лице Аллена, его сверкающими от вожделения глазами и расширившимися зрачками. Но лучше всего было то, как он вцепился в Саррика и простонал его имя, с дрожью кончив в его руках. Неохотно отпустив его, Саррик взял салфетку со стола и вытер, насколько смог, семя. Он отбросил использованную салфетку и вновь притянул Аллена к себе, мягко целуя. – Наверное, все же не стоит брать тебя с собой на слушанья, – пробормотал Саррик, потом сцеловал ответный смех Аллена. В конце концов, ему удалось оторваться от искушающих губ и глубоко вдохнуть, пытаясь думать о чем-то не столь аппетитном. Аллен повел руками вниз к его паху, но Саррик перехватил их, потянул обратно вверх и поцеловал тыльную сторону каждой ладони. – Но… – Я буду рад, если ты ответишь мне позже. Не береди раны еще больше, чем я уже это сделал. Кроме того, если дольше здесь задержимся, все придут сюда и нам от них никогда не избавиться, – он подошел к шкафу и достал легкую темно-синюю тунику. Она была мягкой и немного поношенной, он часто ее надевал, когда засиживался за бумагами ночь напролет. – Попробуй эту. Она слишком тонкая для местного холода, но хорошая теплая мантия и подогретое вино с пряностями это исправят. Он помог Аллену надеть тунику и присобрал ее на бедрах суконным поясом. Оставшись довольным результатом, Саррик вернулся к шкафу и вытащил тяжелую синюю мантию, отделанную и подбитую темно-коричневым мехом. Накинув ее на плечи Аллена и поправив, чтобы хорошо села, он застегнул ее серебряной булавкой с изображением дракона и грифона, свившихся в объятии. – Теперь все, – сказал он и, сорвав последний поцелуй, принялся заканчивать с собственной одеждой. В большом зале все стихло, когда они вошли, но Саррик не обратил на это внимания, продолжив идти рука об руку с Алленом. Достигнув помоста, он устроил Аллена на сиденье, подготовленным для него с учетом ран на спине. После того, как он сел сам и сложил бумаги, относящиеся к делам, на столе между ними, Саррик сказал: – Хочу всем официально представить вам принца Аллена Голдена, моего нареченного. В качестве моего будущего консорта сегодня он будет содействовать мне в слушаньях. Представьте участников первого дела. – Ваши величества, – бейлиф поклонился им, потом сделал знак подойти ближе почти дюжине людей, один из которых оказался закован в цепи. Саррик осмотрел собравшихся, отмечая плохое состояние обвиняемого и лоснящийся вид торговцев, предъявивших обвинение. Обвиняемый также выглядел худощавым, недостаточно сильным, чтобы легко убить здорового, физически развитого шерифа. – Бейлиф, еще раз изложите детали. Все остальные участники должны хранить молчание, пока он не закончит рассказ. Саррик слушал, как бейлиф докладывал о неудавшейся краже, как сын торговца схватил обвиняемого, как позвали шерифа, чтобы разобраться в случившемся, но все закончилось трагедией. Он уже заметил несколько несостыковок в этой истории. – Мне все равно неясно, почему он напал на шерифа. Обвиняемый, расскажите свою версию событий. Но тот не ответил, он выглядел напуганным и чуть не плакал. Саррик нахмурился. – Что такое? – спросил он его. – Расскажите свою версию событий, если вы невиновны, вам ничто не угрожает. Один из торговцев – сын, предъявивший обвинение – сказал: – Он такой с тех пор, как его заковали в цепи. Не говорит ни слова, просто пялится на всех и шарахается. Он то сознается, что убил, то отрицает. – Он не понимает, что говорят, – возразил Аллен. – Вы сказали, что все произошло на базаре, на нейтральной территории, где пересекаются Места, Аутленд и Гирт. Это близко к главному порту Аутленда. Вероятно, он знает только ломаный аутлендский, которого достаточно, чтобы торговать, покупать еду и всякую мелочь. Как я понимаю, вы с ним общались в основном на аутлендском? Пробовали что-то еще? – Он реагирует только на аутлендский, – ответил бейлиф, просматривая свои записи. Он окинул взглядом обвиняемого. – Он выглядит как житель Аутленда с таким цветом глаз и волос. Аллен недовольно поджал губы – это было самое эмоциональное, что Саррик видел на его лице вне стен их спальни. – Что ты думаешь? – тихо спросил он. – Я думаю, что он моряк с Дальних островов, – отозвался Аллен, и не успел Саррик ответить, как он заговорил с обвиняемым на совершенно незнакомом Саррику языке. Но то, как у мужчины просветлело лицо, как он не смущаясь заплакал от облегчения… Осознание того, что языковой барьер намного большая проблема, чем ему до сих пор представлялось, вышло весьма болезненным. Когда они замолчали, Саррик с немым вопросом посмотрел на Аллена. – Его имя Тайма. По его словам, он думал, что покупает три булки хлеба и две меры вяленого мяса. Он отдал монеты и забрал свои покупки, как вдруг его обвинили в воровстве. Его связали, бросили в сарай и продержали там два дня, пока с обходом не появился шериф. На тот момент Тайма не понимал, что происходит. Его заковали в цепи, он увидел, как схватившие его уличные торговцы передают деньги шерифу. Он решил, что его продают в рабство, когда он только недавно заполучил свободу. Тайма запаниковал и попытался сбежать. Он говорит, что они вытащили мечи, чтобы его остановить, утверждает, что не он нанес рану шерифу, а сын торговца, и это была случайность из-за большего количества людей в маленьком помещении. Саррик кивнул, не особо удивленный. – Ты переведешь для всех участников? – Конечно. Коротко улыбнувшись ему, Саррик обратился к стоящим перед ним и сказал: – Обвиняемый освобождается с искренними извинениями от короны за недоразумение. Нанесенный ущерб будет возмещен в тройном объеме. Сын купца понесет наказание за ненамеренное убийство шерифа. Корона покроет все судебные расходы. Дело закрыто. Когда участники дела ушли, Саррик оказался не единственным, кто смотрел на Аллена с благоговением. – Во имя всего, на каком языке ты говорил? Он мне вообще незнаком. Наверное, мне следовало бы спросить, какие именно двенадцать языков ты знаешь, ведь у меня всего девять королевств. – Это фарландский, на котором говорят в большинстве своем моряки и купцы. Он произошел от аутлендского, но по истечении веков так изменился, что теперь они лишь отчасти родственны. Это объясняет, почему он говорил на аутлендском приемлемо для сведения концов с концами, но не достаточно, чтобы вызволить себя из неприятностей. – Действительно, «серебряный язык», – пробормотал Саррик, наслаждаясь взглядом, который бросил на него Аллен в ответ на неуклюжее поддразнивание. – Хотя не думаю, что «серебряный» воздает тебе должное. Аллен весело посмотрел на него. – Правда, ваше величество? И кто же я тогда? – Мой «золотой язык», конечно. Полагаю, как только ты взойдешь на трон, то сразу покоришь мою империю. – Ваше величество, я не хочу покорять империю. Только Верховного правителя. Саррик улыбнулся и взял его за руку, переплетая их пальцы вместе. – Это, консорт мой, ты уже сделал. Перейдем к следующему делу? – Зови участников, – ответил Аллен, улыбаясь, и они вернулись к работе. Конец