чего же ты ожидал, я впервые стал папой

Кит помнит обстоятельства, которые привели их к удочерению Даниэлль. Он нервничал, мягко говоря. Так как он рос застенчивым и тихим ребенком, у него не было много друзей, а с той парой детишек дружба не продлилась так долго, как хотелось бы. Это и тот факт, что он был сиротой, которого побросало от одной приемной семьи к другой, было достаточно, чтобы посадить его сердце на привязь на большую часть его жизни. Понадобилось немало уговоров, чтобы вытащить его из раковины, в которой он прятался, и даже сейчас он время от времени по-прежнему держит чувства в себе; такова часть его характера, но он умеет впускать тех, кто заботится о нем, и следить за тем бескомпромиссным и подозрительным мальчиком, которым он был когда-то. Но завести ребенка — совершенно другой уровень. Он не знал, справится ли с этой ролью; с тем, чтобы быть родителем. Он даже не был уверен, что значит быть родителем. Конечно, у него были опекуны, но с ними он всегда чувствовал себя отдаленным, это постоянно напоминало ему о том, что он не был настоящей частью их семьи. Он рассказал Лэнсу о своих переживаниях, потому что, знаете, общение играет ключевую роль в отношениях, а Лэнс просто улыбнулся, обнял его и, поцеловав в лоб, посмотрел ему в глаза. — В твоем сердце много любви, Кит. Ты можешь дать много любви. Я тоже не совсем понимаю, как быть отцом, но мы не можем практиковаться на ребенке. Мы должны учиться. А потом он снова поцеловал его в лоб. Он прижал его к себе и сказал, что они не обязаны заводить ребенка, пока Кит не свыкнется с этой мыслью, и Кит чуть не расплакался, потому что он не мог поверить, как безгранично он любил этого человека. Однако, как очевидно, он согласился на эту идею, и спустя некоторое время их семья пополнилась маленькой четырнадцатимесячной Даниэлль, и он не мог быть счастливее. Она привнесла новую динамику в их отношения, и оказалось, что родительство — это сплошное удовольствие. Ну, большую часть времени. Кит морщится, когда пронзительный крик прорезает тишину, и поднимает взгляд от бумаг, разбросанных по всему столу. Вопли резкие и надрывные, звук плачущего ребенка исходит из их спальни. Он вздыхает и стягивает с носа очки, отодвигает кресло и встает, чтобы покинуть кабинет. Когда он входит в комнату по соседству, он обнаруживает маленького ребенка, который стоит в кроватке, крепко держась пальчиками за перекладину и хнычущего неразборчивое «Papa». Кит снова вздыхает. Конечно, она зовет Лэнса; его муж обычно успокаивает ее лучше всего. Он колеблется, когда приближается к ней, её крики ни капли не утихают, и он протягивает руку, чтобы слегка погладить ее по теплой ладошке. — Тш-ш, Даниэлла. Папочка здесь, — мягко говорит он. Не удивительно, что она игнорирует его и крепче сжимает деревянные перила. Ее голос продолжает достигать новых высот, ломаясь на некоторых частотах. Кит слегка хмурится и берет ее за подмышки, пытаясь уложить на матрас. Младенец пинает его ногами и возвращается в прежнее положение, продолжая жалостливо рыдать, поэтому Кит снова пытается уложить её. Он прислоняется к перилам и вздыхает, когда она встает на ноги, вопя в два раза громче, чем раньше. Когда его руки тянутся к её подмышкам, он передумывает и опускает их. — Тише, дорогая, тише. Все хорошо, — говорит он и целует дочку в макушку, перемещая ее ближе к одному концу кровати и стряхивая с себя тапочки. Он осторожно перелазит через перила и подползает к ней, устраиваясь на одной стороне небольшого матраса. Понятное дело, что он еле помещается, потому что это детская кроватка. Он облокачивает головой на перила и вытягивает шею, чтобы лучше видеть Даниэллу. Малышка растерянно наблюдает за каждым его движением, понемногу затихая, и тянется к нему еще до того, как он успевает нормально лечь. Она кладет голову на его грудь, все еще отрывисто всхлипывая, и Кит нежно шикает. Он осторожно обнимает её одной рукой, пока она продолжает извиваться и успокаивающе тереться о него. — Вот так, вот так, — шепчет Кит, опуская голову на мягкую кровать. Икнув в последний раз, Даниэлла, наконец, затихает, убаюканная мягким сердцебиением Кита. Кит держит ладонь на её спине и наблюдает, как она медленно закрывает веки и тихо выдыхает. Теплое и умиротворенное чувство расцветает в его груди от гордости, что он сумел успокоить плачущую дочь. Он закрывает глаза и лежит в умиротворяющей тишине, размеренно поглаживая ее короткие волосы и вслушиваясь в тихое сопение, заглушаемое его рубашкой. Несколько минут спустя он чувствует неприятное напряжение в шее. До него неожиданно доходит, что малышка проснется еще совсем не скоро, и любая попытка с его стороны поднять ее приведет к неминуемым крикам. «Вот блять». Кит опускает осторожный взгляд на дочку и поджимает губы, решая, как поступить. — Даниэлла, — шепчет он под нос. Никакой реакции. Он пытается снова: — Даниэлла. Она не проявляет никаких признаков ответа, видимо, провалившись в глубокий сон. Кит смотрит на край кроватки и хватается за перила, нерешительно вытягивая себя вверх и пробуя выкатиться из-под ее тела. Движение, однако, не остается незамеченным, и Даниэлла резко садится. Кит замирает. «О бля, о бля, о бля». Но Даниэлла просто смотрит на него заспанным взглядом и заползает обратно на грудь Кита, укладываясь на прежнее место. Он выдыхает и ложится обратно на матрас, наблюдая, как малышка ерзает несколько раз, прежде чем успокоиться. Он тихо стучит пальцами по перекладине и задумчиво оглядывает пространство. Его взгляд падает на дремлющего ребенка, и он вытягивает шею, чтобы посмотреть мимо нее. Кит переводит глаза с нее на свободное место рядом с собой, взвешивая плюсы и минусы того, что он собирается сделать. «Да или нет?». Он решается. Сделав глубокий вздох, Кит поднимает малышку, или, скорее, пытается поднять ее. Даниэлла лежит поперек его груди, отчего ему сложно схватить ее за подмышки под таким углом. Кит пробует несколько разных комбинаций, но Даниэлла неизменно лежит у него на животе, извиваясь из его хватки. Он обреченно проводит открытыми ладонями по лицу; ему все еще нужно закончить несколько слайдов к завтрашней лекции, но любая мысль о работе откидывается в заднюю часть головы, когда он опускает взгляд на лицо своей спящей дочери. Он сделает это позже. Он снова хватается за перила по обе стороны от себя и решительно поднимается. Даниэлла мгновенно садится и смотрит на него так, будто Кит лично предал ее; он уже видит, как на ее глазах формируются слезы. Он тихо шикает на нее и быстро переворачивается на бок, положив голову на матрас и укладывая Даниэллу рядом с собой. На его губы ложится мягкая улыбка, и он медленно поглаживает ее по волосам, прежде чем плавно заснуть.

***

Когда вечером Лэнс возвращается, в доме стоит тишина. Он останавливается на пороге, напрягая уши, и силится уловить хоть какой-нибудь звук, но до него ничего не долетает. Он поднимается по лестнице и замирает у входа в спальню, чувствуя, как его сердце тает в груди. Он медленно подходит к кроватке, как будто резкие движения могут разрушить картину, словно она мираж. Но, даже когда он останавливается возле его спящей семьи, сцена не исчезает, и он наклоняется, чтобы невесомо поцеловать Даниэллу в щеку. Он делает то же самое с Китом и убирает несколько длинных прядей с его лица, прежде чем прижаться губами к его виску. Кит медленно открывает глаза и непонимающе оглядывается вокруг, пока не замечает склонившегося над ними Лэнса. — Ты вернулся, — тихо говорит он. Лэнс невольно усмехается. — Похоже на то, — он поднимает бровь, изгибая губы в хитрой улыбке. — Устал? Кит удивленно моргает, прежде чем перевести взгляд на младенца в руках. — Она не переставала плакать, — безучастно говорит он. Лэнсу приходится закусить щеку, чтобы не засмеяться, потому что это разбудит Даниэллу. — Поэтому ты решил умостить свой зад в детскую кроватку? Кит фыркает и успешно отодвигается от дочери, осторожно вылезая обратно. — По крайней мере, у меня получилось, — бормочет он, твердо встав на ноги. Лэнс ухмыляется, обнимает Кита за талию, притягивает его к себе и нежно целует в висок. Его улыбка расширяется, когда Кит обвивает его тело руками и опускает голову на его ключицу. — Она была такой громкой, — вздохнув, бормочет Кит. — И я все еще не закончил слайды для лекции. Лэнс успокаивающе гладит своего мужа по бедру. — Ты закончишь их. Как всегда. Кит поднимает голову с его плеча и смотрит ему в глаза. В его груди расцветает трепетное чувство при виде мягкого взгляда в темных глазах, и Лэнс довольно вздыхает, когда Кит приподнимается, чтобы поцеловать его в губы. Поцелуй совсем целомудренный, но такой сладкий и любящий. Он поднимает свободную руку к щеке Кита, когда они отстраняются, и прижимает свой лоб к его. — Ты отлично справился, дорогой, — говорит он, чувствуя безграничную гордость. Он знает, как Кит нервничал из-за удочерения, потому что у него никогда не было младших братьев и сестер, о которых он бы заботился; он знает, что для Кита это намного сложнее, чем для новоиспеченных родителей, и он невероятно счастлив тем, как все обернулось. Кит улыбается, немного краснея из-за похвалы, и Лэнс внутренне млеет. — Спасибо, — отвечает он, — за все.