Связанные Небом. Трибунал

На следующий день я вновь отправился к дому Касугано. На сей раз Харука ждал меня в гостиной, готовя ланч. Соры рядом не было. — Добрый день, Харука! – вот и все, что я смог выдавить из себя в попытках начать разговор. — Вот я и пришел. — Здравствуйте, Кёсукэ-сан! — начал он нарочно официальным тоном, чтобы скрыть свое беспокойство. — Подожди немного, я сейчас приготовлю бутерброды с чаем. Хоть он и старался казаться радостным от моего визита, атмосфера между нами стала напряженной, ведь мы оба понимали, о чем будем говорить. — Спасибо, Харука. Сора разве не дома? — Она отправилась в лавку купить продуктов. Несмотря на то, что Хару-кун делал вид, что все хорошо, его движения и подавленный вид намекали на бессонную ночь, что он провел сегодня. «Неужели эти двое снова делали это?» — подумал я, наблюдая за парнем. Некоторое время мы молча уплетали бутерброды с чаем, не решаясь вымолвить словечка. — Спасибо тебе, Кёсукэ, — неожиданно сказал Харука, тут же уставившись в дно своей чашки. — Я сделал то, что должен был. Как твой старший друг, Хару. Но раз уж ты поднял эту тему, не желаешь объясниться? — А что здесь надо объяснять, Кёсукэ-сан? Ты же сам видел нас вместе. Я и Сора любим друг друга и будем счастливы вдвоем. — Хоть парень и говорил все это с уверенностью, но его глаза и тело выдавали некие сомнения. Касугано, очевидно, понимал неправильность и все возможные проблемы таких отношений. Но та радость, которую он испытывал, глядя на ожившую, заботливую и веселую сестру, помноженная на юношеский максимализм, затмила логику и разум. Потому план беседы предстояло сменить, пока мы действительно не наделали глупостей. — Я не осуждаю тебя Хару-кун, и если ты расскажешь мне все, то постараюсь помочь тебе, чем смогу. — От моих слов тот застыл как вкопанный, излучая недоверие на пару с удивлением. — Это правда, — вполголоса добавил я. Хару продолжал пялиться на меня, выискивая любой намек на неискренность или насмешку с моей стороны, но это продлилось недолго; его состояние стало меняться. Я увидел свой шанс в этой робкой надежде и "надавил" еще немного: — Видят Боги, я не из тех моралистов, которые навязывают свое «хорошо» или «плохо» другим людям. Ты и Сора вправе жить так, как считаете нужным. Но ради вашего блага и общества в целом надо сделать все грамотно. — Что ты имеешь в виду, Кёсукэ-сан? — Ну, во-первых, надо исправить общественное мнение о вас, и для этого есть пара идей. Но самое главное… — тут я сделал драматическую паузу, чтобы окончательно приковать внимание друга, — …действительно ли вы с Сорой любите друг друга и готовы ли пройти все испытания вместе? Сможете пройти «Трибунал»? — Кёсукэ-сан, я все еще не понимаю, про какой такой «Трибунал» ты говоришь, но я точно уверен, что мы с Сорой по-настоящему любим друг друга и пройдем вместе все, что заготовила нам жизнь. — Тогда расскажи мне всё, а я поведаю тебе, что задумал. Было видно, что юношу мучили сомнения, но возможность поделиться тревогами и робкая надежда на будущее таки сломили его сопротивление. И он рассказал мне все. Про то, как стал встречаться с Нао, и как их дома застукала Сора в самый разгар страстей, с визгом выгнав его девушку вон. Про то как, узнав, что родные задумали забрать их в разные семьи, сестра стала, как могла, скрывать это от Хару, окружив его невиданной заботой и вниманием. А однажды, вернувшись домой, Касугано-кун подсмотрел, как Сора предавалась своим эротическим фантазиям, повторяя его имя. Потом Хару рассказал, как Сора простыла и он ухаживал за ней, сбивая жар. В бреду болезни девушка упорно повторяла его имя, а когда ей стало лучше — той же ночью сестра пришла к нему, и это случилось. Харука пытался бороться с этими чувствами, но постоянные стрессы от учебы, быта и Соры вылились в то, что он стал терять контроль над собой. Дошло до того, что на последнем свидании с Нао-чан он затащил ее в мотель и чуть грубо не изнасиловал ее там, но, к счастью, остановился в последний момент. Лишь Сора приняла Хару-куна таким, какой он есть, окружив заботой и лаской, утешая и поддерживая от всех невзгод последних дней. — Только с ней я чувствую покой и уверенность в себе. Только с ней я хочу остаться. Навсегда, — твёрдо закончил парень свой рассказ. — А ты уверен, что Сора хочет того же, что и ты, Харука? — О чем это ты, Кёсукэ? – переспросил парень, заметно напрягшись. — О том, что во всем мире у Соры не осталось никого, кто стал бы заботиться о ней, кроме тебя. Наблюдая за твоим романом с Нао, она могла просто испугаться остаться совсем одной. И в отчаянии пошла на крайние меры, чтобы удержать тебя. В лице Хару-куна негодование сменилось шоком, а потом и искреннем горем. Я же, рассуждая, не сразу обратил на это внимание, пока молчание не затянулось и атмосфера между нами снова не накалилась. Возможно, еще бы немного и мы действительно наговорили друг другу гадостей или подрались, отстаивая свои взгляды, но случилось по-другому. Громко хлопнув дверью, в гостиную вошла разозлённая Сора, молча подошла ко мне и так же молча врезала мне коленом в пах. От боли я потерял дар речи, окружающие предметы утратили четкость, пока я оседал на пол. Как будто из-под воды я видел расплывчатые силуэты и слышал приглушенные голоса Харука и Соры, громко спорящих о чем-то. Через пару минут брат и сестра угомонились, совместными усилиями усадили меня на диван и дали большой пакет со льдом. Пока я унимал боль в паху, все молчали, а Харука заваривал свежий чай. Наконец я оправился достаточно, чтобы продолжить: — Сора. Как много ты слышала из нашей беседы? — Все с того момента, как Хару стал рассказывать о нас. Ты мудак, Кёсукэ, и вмешиваешься не в свое дело! — Сора! — не выдержал Касугано. — Все в порядке, мне ясна ее позиция. Возможно, я был поспешен в своих выводах. Но я не могу остаться в стороне, глядя, как дорогие мне люди страдают и наживают себе проблемы, когда есть возможность помочь им. Сора уже собралась ответить мне новым язвительным замечанием, но Харука сел рядом с ней, взяв ее за руку. Вместо сестры он сам спросил: — Чем ты можешь помочь нам, Кёсукэ-сан? — Помнишь, я рассказывал тебе о нашей семейной реликвии - «Летописи»? Там, помимо прочего, описан один древний ритуал, которым пользовались мои предки, когда предстояло принять тяжелые решения. Он называется «Трибунал» и заключается в призыве трех сущностей, которые судят просителя и его замыслы. Если человек выдерживал такое испытание, то его намерения или планы считались благословленными Богами. — И чем же это нам поможет? — спросила Сора. — Если Харука предстанет перед «Трибуналом» за вашу любовь, мы узнаем, настоящая ли она, и все ваши сомнения испарятся. В этом случае я подготовлю комплекс мер, которые помогут вам остаться вместе и быть принятыми обществом. Если же Хару-кун провалится, три сущности в процессе суда покажут истину, и вы избавитесь от этого влечения. — Что за бред ты несешь?! — не выдержала Сора. — Какие "сущности"?! Какой «Трибунал»?! Как ты можешь сомневаться в наших чувствах друг к другу после всего, что узнал?! — Я не сомневаюсь, что вы оба испытываете друг к другу острое влечение. Но любовь ли это? Или оно пропадет, оставив после себя только горе и боль, которые не залечит даже время? — Да как ты смеешь?! — Сора была в бешенстве и рванулась, чтобы снова наброситься на меня, но Харука успел удержать ее. Переждав вспышку ярости и немного успокоив сестру, Касугано-кун обратился ко мне: — Если я буду ответчиком перед этим «Трибуналом» за нашу любовь и пройду испытания, мы сможем быть с Сорой вместе? Как такое возможно? — За деньги и с помощью «завязок» моего отца я могу добыть вам новые документы, и когда вы окончите школу, то сможете отправиться куда угодно как муж и жена. Сделаем еще небольшой макияж, чтобы подчеркнуть ваши внешние отличия, и — бинго! — вы молодая счастливая пара, и приняты обществом. Никто не будет коситься или обсуждать вас. А пока этого не случилось, мы пустим слух, что снимаем любительский фильм о подобной запретной любви. Я скажу, что подрядил вас обоих участвовать, так как вы — единственная подходящая пара в округе. Вы просто вживались в нужные образы. Плюс к этому, Нао-чан и староста вскоре расскажут про послание от ваших родственников, и ваше поведение станет выглядеть вполне естественным. Остальные люди примут это и успокоятся. — Почему?.. — вновь подала голос Сора, глядя на меня и утирая слезы. — Почему все не могут просто оставить нас в покое?! Разве им не все равно, как мы живем? — Сора, милая, — Харука нежно обнял сестру, чтобы успокоить, — не плачь, пожалуйста… Я, в свою очередь, ответил на ее вопрос: — По большому счету, всем все равно, Сора. Но многие люди в своей жизни сталкивались с желанием запретного блага, такого как богатство или успех другого человека, наделённого большим талантом. А может и на такие же чувства, как у вас с Харукой. Но все они сдались. Отказались от того, чего желали, под давлением морали и стереотипов общества, потому для них невыносимо наблюдать, как кто-то другой делает то, в чем им пришлось отказать себе. Они завидуют тому, что вы оба готовы зайти дальше, чем любой из них. Просто зависть, которая есть даже в лучших из нас. Мы взяли паузу, чтобы собраться с мыслями, попивая чай. Наконец я почувствовал себя лучше, хоть двигаться было еще больно, и поднялся на ноги. Харука и Сора, видя мои потуги, снова засуетились вокруг и даже предложили остаться у них на ночь, но я отказался: — Нет, мои дорогие. Сегодня мои родители будут дома раньше, и мне надо тоже быть там, чтобы все подготовить. А вам обоим есть, что обсудить наедине. Главное, согласны ли вы на испытание, которое я вам предложил? Касугано застыл и погрузился в размышления, а Сора только тихонько прижалась к нему сзади. — Если есть шанс, что мы с Сорой сможем быть вместе всегда, то я буду ответчиком на «Трибунале», Кёсукэ-сан. Что от нас требуется? — подумав, ответил парень. — Мне надо будет две недели на подготовку, ведь предстоит изучить много данных, собрать необходимые материалы и определиться с местом проведения ритуала. Мы встретимся на следующих выходных и обсудим детали. До тех пор ведите себя хорошо и не провоцируйте Казуху и остальных школьников. Придерживайтесь легенды. Дома тоже не чудите, ваши стоны я еще на подходе слышал, — брат и сестра густо покраснели и опустили глаза. Когда я направился к двери, чтобы попрощаться и уйти, меня неожиданно окликнули: — Кёсукэ-сан, подожди! — Что, Хару-кун? — Спасибо тебе за все, что ты для нас сделал. — Сора демонстративно фыркнула и отвернулась, а Харука продолжил: — Ты выслушал и понял нас. Спас нас, когда мы утратили осторожность, поддавшись чувствам. Боле того, ты подарил нам надежду воплотить в жизнь наше самое сокровенное желание, — быть вместе и не скрывать своих чувств. — Он сделал небольшую паузу и поклонился мне до пояса. — Я очень рад, что у меня есть такой друг и надеюсь когда-нибудь отплатить тебе за твои усилия. — Спасибо и тебе, Хару-кун. Но трудности только начинаются. Просто придерживайтесь плана, пока я готовлюсь. До встречи в школе! — и поклонившись им обоим на прощание покинул дом. Только переступив порог, я позволил себе расслабиться и улыбнуться. Мне предстояло сделать еще много дел.