Связанные Небом. Трибунал

Придя в школу на следующий день, я первым увидел Харука и Сору-чан, что пережили ужасные опыты над собою. Сора распустила волосы, только теперь они едва касались ее плеч. Две мелиорированные темным прядки красиво подчеркивали лицо девушки, будучи стянутыми ее любимыми темными завязками с бантиками по бокам. Харука же отмыли от краски, вернув ему природный цвет волос и сделали прическу в стиле эмо, оставив волосы с одной стороны головы с зачесом на бок, коротко выбрив другую и прочертили на ней две горизонтальные полосы, что протянулись от правого уха к затылку. Они оба извинились, что вчера так бессовестно меня подставили, прикрывая свои неудачные эксперименты с выбором образов. Но я заверил их, что после сегодня мы квиты и похвалил их новые прически. — Теперь вы точно будете новыми модными идолами нашей школы, - сказал я с усмешкой. — Я доволен вашими усилиями, и для нашей цели предыдущие варианты внешности были лучше. Запомните их, могут пригодиться. А теперь рассказывайте, как все прошло? И близнецы по очереди рассказали мне, как Акира, Мигива и Науми, захватив косметички и машинку для волос, оккупировали вчера их дом и стали творить свои жуткие опыты сперва над Харука, а потом добрались и до Соры, хоть она и пыталась сопротивляться. Остановились они на этих вариантах, но были и другие. Потому Науми фотографировала, а Мигива обещала распечатать, как они все делали это. Поглядев на часы, я напомнил им что стоит поторопиться на занятия, после чего прощался с близнецами до вечера. Глядя, как они побежали в школу, держась за руки и счастливо смеясь, я невольно улыбнулся, но потом вспомнил, чего мне будет стоить шанс помочь им. Это резко испортило мне расположение духа и я угрюмо побрел к себе в класс. По дороге туда меня выловила Науми и стала допрашивать про вчерашнюю воспитательную беседу с Кодзуе и Рёухеем. Сперва я не хотел ничего ей говорить, но, увидев ее искреннее беспокойство и настойчивость, кратко рассказал официальную версию, что раньше придумал на ходу для учителя. Заверив, что со стороны дисциплинарного комитета этот инцидент исчерпан, но чтобы помочь друзьям разрешить их проблему, я еще раз встречусь с Куранаго и Наказато после занятий. Наверное, часть моих переживаний отразилась на моем лице или через язык тела, потому что Науми молча взяла мои руки в свои и, не смотря на мое замешательство, посмотрела мне в глаза, сказав: — Спасибо, что помогаешь им, Кёсукэ. Я не знаю, что ты сделал, но нервозность и странное поведение, которое было у Кодзуе и Рёухея, похоже, сошло с них. Сегодня они даже разговаривали друг с другом по дороге в школу. Но если ты говоришь, что их проблема еще не решена, то сделай это, если можешь. Только помни, что всегда можешь рассчитывать и на мою помощь. Нет ничего зазорного в том, чтобы доверять друзьям. Я несколько секунд молча разглядывал ее, любуясь добрым и красивым лицом девушки, на котором сейчас не было ни тени смущения или робости, что она часто испытывала, разговаривая со мной или другими одноклассниками. Наконец почувствовав себя лучше, я аккуратно освободил свои руки и, улыбнувшись, сказал ей: — Ты замечательная девушка, Юрихиме. — Как всегда после такой фразы она покраснела и немного отступила от меня, чувствуя неловкость за свой внезапный порыв, а я продолжил. — Я не рассказываю тебе всего, потому что скован обязательствами, сродни врачебной тайны. Это важно для них обоих и, когда все закончится, ты все узнаешь, даже с моими комментариями, если тебе будет интересно. А пока снова доверься мне. Ты дала мне силы довести задуманное до конца и уже этим очень помогла. Спасибо тебе, Нао-чан. Она, наконец, снова подняла на меня взгляд и тоже улыбнулась: — Всегда пожалуйста, Кёсукэ. Чтобы преодолеть неловкий момент, я сменил тему, расспросив Науми о вчерашних «опытах» над близнецами Касугано. Она энергично стала рассказывать, что была на подхвате, а основную работу сделали Мигива и Акира. Они обе так увлеклись, что засиделись допоздна, так что за ними приехала машина и отвезла к Мигиве. А Науми пошла домой, сперва оказав помощь с уборкой близнецам. Нашу беседу прервал звонок на урок и мы оба отправились на занятия. День прошел в рутинной суете. На перерывах я мельком видел Рёухея или старосту его класса, что разговаривали с учениками или бегали, выполняя поручения, и, когда видели меня, то кивали или подмигивали мне при встречах. А на обеденном перерыве вообще оказались за одним столом, с интересом что-то обсуждая с Мигивой и Акирой. Увидев меня, те помахали рукой, а Кодзуе и Рёухей резко сменили тему, нацепив дежурные улыбки на лица. Я лишь кивнул им в ответ и направился в библиотеку, чтобы поразмышлять в тишине. «Вот и первая утечка информации. Может зря я не рассказал все Науми? Все равно рано или поздно все вскроется. Но тогда дело будет сделано и я преодолею то, что ждет меня потом. Как всегда». Оставив на потом свои мрачные мысли, я снова отправился на уроки, дожидаясь конца занятий. В назначенное время мне снова пришлось ждать Кодзуе и Рёухея в старом кабинете музыки. Как не странно, но сегодня они пришли вместе. Достав стулья, мои друзья сели перед учительским столом, на сей раз ближе друг к другу, и стали ждать когда я начну. — Я рад снова видеть вас обоих. Как вы себя чувствуете? — начал я, нацепив благодушие на свое лицо и разглядывая их. — Пока все хорошо, но ты ведь говорил что это ненадолго, поэтому, не томи нас, Кёсукэ. Что тебе удалось узнать? — Наказато решил сразу взять «быка за рога», а Кодзуе только кивнула, соглашаясь с вопросом. Я тяжело вздохнул, доставая из сумки распечатки их тестов и свои записи. Сохраняя молчание и собираясь с мыслями, мне было видно, что они оба забеспокоились и стали ерзать на стульях. Когда их напряжение стало почти ощутимо кожей, прозвучал мой ответ: — Вам не понравится то, что я скажу. Но если вы снова хотите вернуть все как было, придётся поверить мне и снова делать всё, как я скажу. Вы готовы? Кодзуе и Рёухей испуганно посмотрели на меня, но, собравшись с силами, один за другим кивнули утвердительно, ожидая моих слов. Помня, что они оба не сильны в специальной терминологии, я постарался простыми словами сформулировать свои выводы и начал излагать эти мысли: — Я ошибся в своих предположениях. То, что с вами происходит — это не чуждые навязчивые идеи, что воспользовались вашей слабостью и не дают вам покоя. Исходя из информации полученной мною из ваших тестов, собственных наблюдений за вами и той, что дополнительно удалось собрать о вас, я пришел к новому выводу: вы оба так долго жили за своими "социальными масками", что совсем позабыли про то, какие вы и чего хотите на самом деле. Но когда ситуация изменилась и "маски" будучи не в состоянии помочь вам достичь поставленной вами цели, треснули, то что вы похоронили под ними стало выходить наружу, стараясь реализовать себя и помочь вам приспособиться к новым условиям. Обычно этот процесс вполне естественен, протекая дольше и мягче, не вызывая таких мощных "побочных эффектов". Но вы оба просто очень долго жили за ними и всеми силами отрицали себя настоящих, что и вызвало конфликт в ваших сознаниях. И это большая проблема, которую надо решать. Кодзуе и Рёухей соблюдали тишину, борясь с шоком и неверием. Я мог их понять. — Так ты хочешь сказать, что это наши настоящие чувства и желания? А то, как мы жили все остальное время, фикция для отвода глаз? Ты в своем уме, Кёсукэ?!! — как не странно, но Рёухей быстро все понял в этот раз. — Почему тогда твой напиток не заставил их проявиться полностью, а вернул нас к исходному состоянию? — Староста была более сдержанной и била по уязвимым местам моих рассуждений, на что я только улыбнулся. — Начну, пожалуй, с вопроса дамы, — и повернувшись к Кодзуе, я продолжил: — Потому что ты приписываешь ему чудодейственные свойства. Это был лишь легкий стимулятор мозговой деятельности, что приводил в норму секрецию гормонов и возвращал процессы возбуждения-угасания нейронов в безопасные рамки, на время подавив мощные вспышки эмоций. А так как ваши "социальные маски" — продукт работы вашего сознания и логики, что создали и поддерживали их, то они укрепились, подавив желания, что рвались из глубины вашего подсознания. Но, как я и сказал, это не продлится долго. Ваша проблема логическая и решать ее надо действиями и коррекцией программы, а не лекарствами. Пока староста размышляла над моей триадой, я повернулся к Рёухею, отвечая на его вопрос: — Теперь ты, Рёухей Наказато — от этой фразы он непроизвольно сжался на стуле, с опаской глядя на меня. — Что тебя так смущает в этом объяснении? Разве не для того, чтобы избежать нападок в средней школе от одноклассников, что дразнили тебя «ботаном», ты стал таскать им похабные комиксы и на спор создавать ситуации с подглядыванием и лапанием девушек? Не сложно предположить, что чувство комфорта и их одобрение тебе понравилось, так что со временем ты забыл, что делал все это, просто чтобы они оставили тебя в покое, похоронив образ "умника" как опасный рецидив. Пока Наказато боролся в тишине со своим удивлением, я обернулся к Куранаго и грустно, глядя на нее, продолжил: — С Кодзуе-чан было все то же самое, но наоборот. Родившись энергичной и открытой девочкой в семье работников фермы, она рано столкнулась с непониманием взрослого окружения. Эти люди часто ставили ей в пример более дисциплинированных и ответственных одноклассников, внушая, что лишь так она добьется успеха в жизни. Вынуждая отбросить свои увлечения, творчество и свободу. Родители всеми силами хотели, чтобы у Куранаго-чан все было как у всех: работа, муж и размеренный быт. Перенося на нее свои нереализованные мысли и то, чего желали себе сами, члены ее семьи порою прибегали к насилию, утверждая свою точку зрения. И в какой-то момент, устав бороться с нападками родных, Кодзуе-чан стала старательно притворяться такой, какой ее хотели видеть: ответственной, дисциплинированной и во всем следующей принятым нормам. Пока не забыла, что это лишь маскировка. Когда в классе освободилось место старосты, она приложила все усилия, чтобы получить его, окончательно успокоив родных своими успехами в школе. И все бы дальше продолжалось по этому сценарию, если бы у нас в школе не появился такой, как Харука Касугано. Я взял небольшую паузу, чтобы выпить немного воды, предусмотрительно захваченной с собою, и давая им возможность отойти от информационного шока. Наконец, дар речи вернулся к старосте и, не глядя на меня, она тихо спросила: — Откуда ты все это знаешь, Тотаэми-семпай? — Пришлось подкупить школьного психолога, чтобы получить ваши характеристики из младшей и средней школы. Это было нелегко. Частично почерпнул данных из ваших тестов, своих наблюдений и воспоминаний о вас. Сложил дважды два и получил ответ. Мне он тоже не понравился. — Ты говорил, что твой напиток должен был подавлять сильные эмоции, но я боялся и радовался, а староста возбуждалась и была в гневе. Он не подействовал? — «проснулся» Рёухей и постарался сбить с такой щекотливой для него темы, заставив оправдываться и уйти в оборону. Но не на того нарвался, и, повернувшись к нему, я ответил: — Единственной настоящей и сильной эмоцией, ставшей пробоем защиты и вынудившей меня вмешаться, пресекая ее, стала вспышка гнева Кодузе-чан, замешанная на негодовании и ревности. Все остальное, что вы делали, было симуляцией, которую применили ваши сознания, вызывая нужную реакцию у окружающих, чтобы держать "маску". Мне достаточно приходилось видеть разных людей в разных ситуациях, чтобы отличить сознательное действие от инстинктивного. А вас обоих я просил ничего не утаивать и быть искренними со мной, чтобы я мог вам помочь. Такая отповедь заставила Кодзуе и Рёухея поникнуть и устыдиться своих действий. Пауза затянулась, пока староста снова не сказала: — Прости нас, Кёсукэ-сама. После твоих слов я действительно поняла, что тогда просто старалась вести себя как обычно, не прислушиваясь к себе и тому, что чувствую на самом деле. Потому что так поступала, сколько себя помню в этой школе. — Ты тоже, Рёухей? — спросил я холодно. Он нехотя кивнул, отводя от меня взгляд. — Тогда я принимаю ваше покаяние. — На моем лице появилась благодушная улыбка, а тон стал на порядок мягче. — Будем считать, что ваше поведение стало доказательством действия смеси по укреплению ваших "масок", чего мы изначально и добивались. Такая реплика заставила их оживиться и снова посмотреть на меня с надеждой. Помолчав несколько минут, чтобы собраться с мыслями, я вновь продолжил свою речь: — Теперь вы верите что то, что с вами происходит — нормально и является вашими настоящими желаниями с чувствами, от которых вы все время бежали? — Рёухей и староста переглянулись и нехотя кивнули утвердительно, ожидая продолжения. — В этом самая большая проблема. Раз эти чувства настоящие, то их нельзя просто отбросить или стереть из вас, не разрушив ваши личности и сознания с "масками", делающих вас вами. В наших условиях есть только два варианта действий: Первый, продолжать с ними упорно бороться, заставляя вас принимать препараты, что снижают психическую активность, пока ваши "маски" не укрепятся снова или вы оба не превратитесь от побочных эффектов в зависимые от лекарств овощи. Второй вариант сложнее: надо разобраться для чего служили и от чего треснули ваши социальные маски, понять природу тех странных чувств и желаний, что рвутся из вас наружу, найдя приемлемый способ их реализации, что бы они больше не мешали вам. Тут выбор за вами, и если в первом варианте надо только деньги и терпение, то во втором взаимное доверие ко мне и искренность к себе. Что вам ближе? Рёухей и Кодзуе молчали, погруженные в свои тяжелые думы, пока парень не посмотрел на меня и не произнес: — Пичкать себя таблетками или попасть в "дурку" я всегда успею. Мы и так зашли слишком далеко, чтобы сейчас все бросить и сдаться. Если ты можешь помочь мне, то я готов довериться тебе, Кёсукэ. Что тебе надо знать? — А ты, Кодзуе-чан? Что тебе ближе? — спросил я. Ее взгляд был полон боли и отчаяния, но взяв себя в руки, девушка сказала: — Мне страшно, Кёсукэ. Я боюсь того, что я делаю, боюсь того, чего хочу, и не знаю, чем все может закончиться. Но Рёухей прав. Если есть шанс избежать всего этого, то я тоже готова довериться тебе. Что от меня требуется? Под мой довольный кивок им обоим и небольшую паузу, нужную чтобы собраться с мыслями, наш "мозговой штурм" вступил в следующею стадию. — Тогда начнем по порядку. Рёухей Наказато. — При этих словах он снова поежился на месте, с тревогой смотря на меня. — Твой образ развязного ценителя эротики был нужен для того, чтобы остальные мальчишки в школе оставили тебя в покое. Но почему тогда ты все свободное время проводишь с Аматсусме, Мигивой и близнецами Касугано, а не в подобных сборищах в школе? Он снова задумался подбирая слова, но все же ответил мне: — Потому, что остальные в школе, кто подстрекал меня к такому, повально хулиганье или непроходимые тупицы, которые не знают других развлечений. Единственное что ими движет — это желание повеселиться и получить удовольствие. Когда они приняли меня, я думал что и сам такой, но вскоре понял, как не комфортно мне в их обществе. Я боялся, что если снова буду вести себя как раньше, их нападки и хулиганские выходки повторяться. Потому и вел себя так очень долго, пока просто не перестал задумываться, зачем это делаю, наслаждаясь комфортом. — На несколько секунд парень замялся, но поймав заинтересованный взгляд старосты, улыбнулся и продолжил с теплыми нотками в голосе.— Только мои друзья детства Науми, Мигива и Акира вместе с вновь прибывшим Харука Касугано, приняли меня, когда я был собою, и не отвернулись от меня, даже когда я стал таким озабоченным. Лишь с ними я чувствую себя уютно и по-настоящему радостно. Потому я всегда с ними, иногда встречаясь с остальными озабоченными отаку из нашей школы, чтобы обменяться новыми комиксами, поддерживая в них уверенность, что я такой же как они. Рёухей замолчал, а я обдумал его слова и выдал с улыбкой: — Спасибо, Рёухей. Ситуация с тобою более-мене ясная: твоя "маска" нужна была для того, чтобы защитить тебя и приобрести новых друзей, превратив врагов в союзников. Но со временем осознав, что совсем не хочешь быть таким как они, твое сознание стало сбрасывать придуманный образ, вызвав дискомфорт и беспокойство у тебя. Тот случай, когда ты помогал заносить спортинвентарь, стал катализатором реакции. Тебя вместе с остальными "проблемными учениками" заставили делать это за дисциплинарные нарушения? Это те самые ребята, что подстрекали тебя и хулиганили над тобой раньше? — На мой вопрос он удивленно посмотрел на меня и молча кивнул. Тогда я продолжил. — Очевидно, что находясь с ними рядом, ты понял, что теперь достаточно силен и они ничего не смогут тебе сделать безнаказанно. А их общество настолько надоело и измотало тебя, что твой разум помутился от усталости, так что тебе стали мерещиться странные вещи. Сделав "перезагрузку", твое подсознание начало слой за слоем сдирать придуманный образ, но ты в страхе повторить прошлое стал бороться с ним. — Так что же мне делать, Кёсукэ? — Давай сперва выслушаем Куранаго-чан и соберем все данные. Потом вернемся к вопросу, что нам делать. Девушка все это время слушала нас ни издав не звука, а когда мы оба вопросительно посмотрели на нее, встрепенулась и растерянно стала ждать моих вопросов. — Твоя "маска" нужна была, чтобы родители и учителя оставили тебя в покое, поверив, что ты стала такой, какой они хотели тебя видеть. И вроде все было хорошо, пока не произошел тот случай в библиотеке. Поэтому мой вопрос будет странным и несколько личным, но это важно. — Она еще больше сжалась от напряжения, пока я смотрел на нее, формулируя свой вопрос. — Почему тебе нравится Харука Касугано? Она снова удивленно посмотрела на меня, потом покраснела, но, отдышавшись, стала отвечать: — Ну, он красив, хорош собою и добр к друзьям. Оставшись вдвоем с сестрой без родителей, он взял на себя все заботы об их быте и неплохо справляется с этим. А еще он такой, такой… — замялась она, подбирая нужные слова, пока не прозвучала подсказка от меня: — Такой, не здешний? Парень из города? — я с улыбкой наблюдал ее реакцию, пока староста, наконец, не кивнула, соглашаясь. Мое лицо помрачнело и я встал из-за стола, задумчиво прохаживаясь по сцене музыкального класса, чувствуя как Кодзуе и Рёухей сверлят меня глазами. Вскоре девушка не выдержала и спросила меня прямо: — Кёсукэ, говори, что хотел сказать. Не пугай меня. Все плохо? — Твой случай сложнее и запущеннее, чем у Рёухея. Потому попробуй стойко принять то, что я скажу, Кодзу-чан. — Мой ответ был дан с неким напряжением, но вскоре в голос вернулось спокойствие и профессиональный бесстрастный тон. — Твоя "социальная маска" была создана твоим окружением, родителями и учителями. И одним из главных пунктов был навязанный образ человека, которого тебе можно любить: хозяйственного, добропорядочного и достигшего успеха в жизни, под которым твои родители понимали жизнь в городе. Пока ты боролась с ними, то не успела сформулировать собственных требований, а когда приняла "маску", то вместе с ней приняла и эти взгляды. Так как "на горизонте" не было подходящих кандидатов, все было хорошо. Пока сюда не вернулись Харука и Сора. Тогда, подчиняясь заложенной в тебе программе, и возникли эти чувства. Но он совсем не обращал на тебя внимания, поглощенный своими проблемами и приключениями с другими девушками, что были с ним рядом, от чего твоя "маска" и треснула, не выдержав сравнения с реальностью. Отчасти и я в этом виноват, когда сказал тебе в библиотеке, что он вряд ли ответит тебе взаимностью, от того, что проблемы с опекунством и Сорой совсем не оставляют ему ресурсов для новых отношений. Кроме того, сейчас он с Науми. И тогда, отойдя от шока, твое сознание "перезагрузилось", достав из глубины памяти новые элементы, чтобы заполнить бреши в твоем «я». А с ними к тебе пришло и ужасное осознание, которое вызвало этот конфликт в тебе и твое странное поведение. Я промолчал немного, затягивая паузу, пока староста, прикрыв рот рукою, смотрела на меня испуганными глазами, ожидая страшных для нее слов: — Ты никогда по-настоящему не любила Харука и таких как он. А того, что хотела, не могла себе позволить, боясь снова вызвать негативную реакцию твоих родителей и общества. — Нет, — сперва тихо, а потом, вскочив и переходя на крик, выдала Кодзуе — НЕТ! Это ложь!!! Я люблю Харука!!! Она со слезами рванула к выходу, по дороге чуть не опрокинув Рёухея со стула, пока тот рассеяно слушал мою речь. Ожидая чего-то подобного от нее, я закрыл глаза и, добавив немного силы в свой голос, приказал ей: — Остановись, Кодзуе! — мне было слышно, как она замерла, открывая двери класса. Подавив довольную улыбку и открыв глаза, я продолжил вразумлять девушку. — Можешь, конечно, вернуться к первому варианту действий и дальше страдать от безответной любви, которую тебе навязали другие. Но сколько не бегай, скольких парней ты не найдешь, ты не сбежишь от себя самой. Говоря это, я подошел к плачущей старосте и, прикрыв двери, взял ее за руку, медленно развернул к себе. Рассматривая растерянное и заплаканное лицо девушки, мне удалось заглянуть в ее глаза. А когда зрительный контакт установился, я стал медленно пятиться, увлекая Кодзуе за собою обратно к учительскому столу. И она пошла за мной. Остановившись у сцены, я прервал контакт глаз и отпустил ее руку, от чего она растеряно дернулась и обхватила ладонями свои плечи. Снова налив воды в стаканчик, дал ей попить, подождав немного, пока староста не придет в себя, потом забрал емкость и продолжил: — Когда ты вчера приняла "мое зелье", твоя "социальная маска" укрепилась. Она приняла новую форму, после осознания того, что Харука Касугано не будет с тобою. Просто выполнив повторный анализ, твое сознание изменило объект твоих желаний и ты не стала противиться этому. Но, к моему большому сожалению, история повториться, потому… — я сделал небольшую паузу, грустно посмотрев на Куранаго. — Потому что я тоже не смогу ответить на твои чувства, хоть и по другой причине, чем Харука Касугано. Девушка ошарашено уставилась на меня, затаив дыхание, а потом подошла ближе и глядя мне в глаза тихо выдавила из себя: — Почему? ... Почему, Кесукэ? — я молчал, а ее снова начала захватывать истерика и, продолжая говорить, она по-детски била меня кулаками по груди, сквозь слезы и крик выплескивая то, что наболело за все это время. — Почему и ты отвергаешь меня?! Я не достаточно хороша для тебя?! Я жалкая?! Наивная и глупа, что ты читаешь меня как открытую книгу?! СКАЖИ МНЕ, УБЛЮДОК!!! Тебе, как и Харука нравиться смотреть, как я страдаю?!! Раз ты понимаешь, что со мной происходит и все равно отвергаешь меня, то скажи мне: ПОЧЕМУ Другие, а не Я?! Что со мной не так?! Почему вы… так… со мной… — я прижал расстроенную девушку к себе, давая ей выкричаться и выплакаться, пока сам собирался с мыслями для ответа. — Харука не ответит тебе взаимностью, так-как его сердце уже занято, а время поделено другими, близкими ему людьми. Я же не смогу этого сделать, потому что понимаю искусственную природу твоей влюбленности и, воспользовавшись этим, окончательно порушу все свои клятвы, не способный более жить в союзе со своей совестью и честью, Кодзу-чан. Такой расклад принесет нам обоим лишь горе, так что не принимай это на свой счет. Можешь считать, что я поступаю так из профессиональной этики. Это будет правдой. Прижавшись к моей груди староста успокоилась, слушая меня, и, когда я аккуратно отстранил ее от себя, она продолжила стоять, взяв себя в руки. — Что ты имеешь в виду под «искусственной влюбленностью» и «профессиональной этикой», Кесукэ-сан? — спросила она, немного всхлипывая. — То, что твоя любовь ко мне или Харука — ненастоящие твои чувства, а выполнение программы, заложенной в твою "социальную маску" родителями. Разве ты сама не поняла это, когда объект приложения сменился, а чувства остались теми же? А «профессиональная этика» — протянул я это словосочетание и, улыбнувшись, сделал кавычки пальцами в воздухе. — Ну, сейчас я выполняю обязанности вашего психотерапевта, а вы как мои пациенты. Использовать знания о вас, ваших слабостях и фобиях в личных целях мне помешает совесть и профессиональная этика. И как обладающий таким знанием, я понимаю, что пытаясь влюбиться в меня ты бежишь от своих настоящих чувств к другому человеку, потому что всегда так делала. С этими словами я посмотрел ей за спину на шокированного и белого как мел Рёухея, что сидел всю эту сцену, не решаясь издавать никаких звуков. Староста, увидев направление моего взгляда, тоже обернулась и стала смотреть на него. Несколько секунд они разглядывали друг друга в новом свете, а потом, смутившись, отвернулись в разные стороны. Я лишь улыбнулся, наблюдая эту картину, и снова сел на учительский стол. Минутное молчание прервал Рёухей: — Так что нам делать, чтобы вернуть все, Кесукэ? — По-моему, ответ очевидный: вы оба почти взрослые люди, что переосмыслили многие свои интересы и взгляды, поэтому вам стоит прекратить бегать друг от друга и попытаться вместе воплотить в жизнь ваши желания. Немая сцена продлилась еще полторы минуты, пока они растерянно пялились на меня и друг на друга. Наконец, Кодзуе нашла в себе силы произнести: — Я и Рёухей? — Ты и Рёухей, — ответил я улыбаясь. — Ты хочешь, чтобы мы встречались? — сказал он, собирая в кучу свои мысли. — Факты показывают, что вы этого хотите. Но ваши "социальные маски" отторгали друг друга, так как являлись разными типажами. Однако когда они треснули, ваши истинные чувства полезли наружу и мы все видели, во что это вылилось. Встречаться вам или нет — выбор за вами. Чтобы унять те желания, которые не дают вам покоя последнее время, будет достаточно, если вы поцелуете друг друга. Тогда, получив реализацию, они утратят свою мощность и прекратят мешать вам, дав возможность снова укрепить свои "социальные маски". Так все вернется на "круги своя". Если у вас нет острых возражений, то проведем эксперимент и сами все увидим. Прошу вас. Я сидел на учительском столе, наблюдая, как они борются с внутренними противоречиями, своими комплексами и теми чувствами, что пробудились в них. Благо, того что я сделал и показал им, было достаточно, чтобы они поверили мне и снова не стали носиться в истерике, отрицая услышанное. Наконец, Рёухей встал с места и подойдя к старосте, робко взял ее за руку. Но, посмотрев в глаза растерянной подруги, медленно притянул Кодзуе к себе. Измученная за сегодня девушка больше не сопротивлялась. Их поцелуй продлился еще две минуты, пока староста не отстранилась и не влепила Рёухею пощечину. Тот только ухмыльнулся, а на мой удивленный взгляд Кодзуе ответила: — Этот извращуга засунул свой язык мне в рот! — Ну что же, эксперимент можно считать удачно завершенным. Надеюсь инцидентов с вами больше не повториться, — заключил я довольно. — Можем расходиться по домам. Рёухей странно изменился в лице и вдруг окликнул старосту, что уже направлялась к выходу, толкнув такую речь: — Последние дни меня многому научили и заставили многое принять. Особенно то, в чем я не решался признаться даже себе. Кодзуе-чан, — сказал он, глядя в упор на нее. — Пусть я не очень надежен, без мало-мальски стабильного дохода и не так умен, как Кесукэ или Харука, но если ты дашь мне шанс, я могу измениться, делая себя лучше ради тебя и нашего будущего. Просто поверь в меня и будь рядом. — Рёухей… — сказала она, заворожено держась за сердце. — Я снова странно себя чувствую. Проведешь меня домой? — С радостью, — так же заворожено ответил он. Они вышли вдвоем из класса, а я, улыбаясь, встал и повернулся лицом к учительскому столу, слыша из коридора их голоса: «Когда пойдем, наденешь очки? Ты в них такой милашка… — Только ради тебя…» — Вот незадача — запорол такую шикарную возможность стричь деньги, — сказал я, обращаясь к себе чужим, более низким и хриплым голосом, улыбаясь при этом. — В тебе есть потенциал, "Сосуд". Надеюсь, для тебя оно будет того стоить, когда ты разберешься с нашим "зрителем". Но в любом случае с тобой оказалось интересно работать и Кайки Дейша будет к твоим услугам. Прощай. Сказав это, мое тело скрутили судороги, что я едва не упал, оперившись на учительский стол. Тяжело дыша, мне оставалось только плакать, видя, как мои слезы капают на столешницу. «Как?! Как я докатился до такого?!! …» — эта единственная мысль убивала меня, не хуже любого яда. Подышав еще немного, я дотянулся до бутылки воды и жадно припал к ней, глотая обратно свою тошноту и негодование. «Вот так, — сказал мой внутренний голос. — Потому что так было надо. Смирись с этим и извлеки выгоду…» Вернув мало-мальски контроль над телом, я снова выпрямился перед учительским столом и сказал, не оборачиваясь: — Кто бы ты ни был — можешь выходить. Я не стану оборачиваться или останавливать тебя. Можешь разболтать все, что здесь увидел, но это не принесет тебе радости, уважения или пользы, а только пустит под откос мою работу. Но, наверное, судьба распорядилась так, что этот выбор мне не прийдеться делать в одиночку. Поэтому поступай как хочешь. Сзади я услышал, как отодвинулись парты и робкие шаги неизвестного, что приближались ко мне. Титаническим усилием я удержал себя, чтобы и дальше стоять неподвижно и смотреть вперед, пока шаги не стихли. Неожиданно тонкие и нежные руки обхватили меня сзади, на уровне живота, и я почувствовал, как кто-то прижался ко мне всем телом. Минуту мы так и стояли, не смея пошевелиться и ничего не говоря, пока я, наконец, не услышал голос своего захватчика: — О чем ты жалеешь, Кёсукэ? Не знаю, что двигало мною тогда, но я ответил так, как делал это в своем сне: — Я, Кёсукэ Тотаэми, сын Илая Тотаэми из клана Тотаэми, жалею о том, что даже мне, наделенному силой, разумом и прошедшим отличную подготовку у своего отца, не удалось уберечь свое сердце от отчаяния. И поддавшись ему, я совершил ужасное деяние, за которое сам себя теперь не прощу. Позор мне и моему роду, который мне не смыть даже умерев. — Тогда почему бы тебе не жить и не поделиться бременем, что тяготит тебя? — Потому, что жизнь, спасенная такой ценою, теряет свою привлекательность и смысл, а бремя подавит неподготовленного человека, заставив страдать, как я страдаю. Без возможности изменить что-либо. — Ну, на твою удачу, тебя захватил подготовленный человек, что способен разделять разное бремя. Он может выслушать и оценить твои действия, а потом решить, как тебе быть. — Предлагаешь исповедаться тебе? — Если такая формулировка тебе больше нравиться, то да. Расскажи, что тебя гложет и тебе станет легче. — И ты хочешь сделать это здесь, сейчас и в таких позах? — Я не против, но ты такой огромный, что мои руки уже затекают. Поэтому можешь обернуться. Я никуда не убегу, пока всего не узнаю. — Тебе совсем не понравится мой рассказ. — Увидим, если ты начнешь его. — Ты не понимаешь. Неведение — благо. Как увиденного не развидишь, так и от того, что меня гложет, нельзя будет отмахнуться, или выкинуть из головы. Нужен ли тебе такой довесок ради моего душевного спокойствия? — Если это надо для твоего душевного спокойствия, то я, пожалуй, рискну. — Да будет так. Отпусти, чтобы я смог обернуться. — Руки уже затекли. Поможешь мне? И я с грустной улыбкой аккуратно разжимал сведенные на моем теле в замок руки, подивившись про себя их нежности и хваткости. Отпустив их, я медленно обернулся, разглядывая своего захватчика. Аматсуме отошла немного назад, одарив меня своей озорной улыбкой. Увы, но я не мог сейчас ответить ей тем же. Ведь дурные мысли и не собирались покидать меня, приветствуя еще одну, порожденную моим разумом: «Как жаль, что это стала ты, Акира. Вот она, цена моей самонадеянности…» Посмотрев на нее с грустью и тоскою, я сказал: — Я обманул Кодзуе и Рёухея. Да и тебя тоже, Акира… — говорил я, внезапно делая шаг к замершей от страха и неожиданности девушке.