Часть 1
29 августа 2017 г., 19:10
Выйдя в просторный двор гостиницы, где навоза было не так много, чтобы перепачкать обутые в Акиэлосские сандалии ноги, Чарльз увидел оранжевые повозки.
Он только что превосходно позавтракал сыром, вяленым мясом, оливками и хлебными лепешками. На дворе стояла середина весны, и Чарльз этим самым утром слышал от винодела, что погода будет держаться, и до самого лета с каждым днем будет становиться все жарче – благоприятное начало для предпринятого им торгового путешествия на север, в провинцию Акиэлоса Эгину.
Еще год назад он бы вез с собой тонкое льняное полотно или белый хлопок, но объединенные государства Акиэлосского короля и Виирийского принца создавали цветущий рынок для новых стилей. В Виире появление в моде коротких накидок, закрепляющихся на плече à la Акелос, означало рост продаж шелка и плотного бархата. А в Акиэлосе, тем временем, хоть все еще и не слишком жаловали длинные рукава, появился интерес к узорным вышивкам, цветным плащам и Виирийским техникам окрашивания тканей.
Хорошо подготовленный к этим новым дерзким течениям в моде, Чарльз предвкушал очень прибыльное путешествие, в котором он продаст товары наместнику в Эгине и успеет вернуться обратно к Коронации.
Вместо этого он смотрел на своего помощника Гильема, заламывающего руки, как он обычно делал, когда не мог решить какую-нибудь проблему, и стоящий в центре двора обоз из пяти ярких, буквально сияющих на солнце, оранжевых повозок, на которые собирались поглазеть постояльцы гостиницы.
Это были громоздкие, бросающиеся в глаза, кибитки: богатый караван, едущий в сопровождении солдат. Чарльз видел солдат, полдюжины человек. Желудок Чарльза сжался от перспективы такого броского конкурента на своем торговом маршруте. Он видел торговца, сидящего на козлах ближайшей повозки, одетого в новую Виирийскую парчу с плетеным узором и шляпу с широкими полями и пером, которое покачивалось над его уложенными волосами.
– Что скажешь? Я сам за них торговался, – обратился к нему торговец, и глаза Чарльза раскрылись в изумлении.
– Ваше Высочество! – в приливе чувств Чарльз начал кланяться. Торговец, который был вовсе не торговцем, соскочил с козел. Он прервал поклоны Чарльза жестом руки.
– Они самого благородного оттенка оранжевого, – сказал Чарльз.
– Они твои. Я приказал переложить все твои товары вместе с имуществом. Считай это моей благодарностью за все, что ты сделал для меня в Меллосе.
– Ваше Высочество! – Чарльз взглянул на повозки. Дважды за свою жизнь он был удостоен великой чести встретиться со своим Принцем. Невероятно, что Принц запомнил его скромную помощь. – Вы слишком щедры... и пришли лично! Не стоило, Вы вовсе не в долгу передо мной. Я счастлив служить Вам. Я Ваш подданный.
– Ты помог мне на пути в Меллос, – ответил Принц. – Я подумал, что мог бы помочь тебе с твоим путешествием через Эгину. У нас есть повозки и солдаты для их охраны – что скажешь?
– Помогите мне! – воскликнул Чарльз.
Перспектива была столь ошеломляющей, что потребовалось несколько минут на ее осознание. Вновь оказаться удостоенным чести находиться рядом с Принцем, казалось практически невозможным. И тем не менее, вот он: то же благородство духа, те же, лишь ему присущие, величественные манеры.
С путающимися мыслями Чарльз постарался сфокусироваться на практической стороне вопроса: он велел Гильему не волноваться. Он объяснил, что это вернулся его кузен. Он объяснил замену повозок. Он проверил товары и с удовлетворением обнаружил их в полном порядке. Он встретился с шестью солдатами, хотя и не узнал в них ни одного из тех, кого смутно помнил из Гвардии Принца – Йазара или Дорда.
Но по счастью, появилось и знакомое лицо, когда из повозки, явно предназначавшейся для людей менее крупного сложения, выбрался человек, которого он узнал.
– Лэмиен! – поприветствовал Чарльз.
Когда Чарльз встретил Лэмиена впервые, тот не слишком успешно притворялся торговцем из Патраса. Чарльз тут же распознал пробелы в знаниях Лэмиена о шелках. Теперь же, с нежностью подумал Чарльз, причина была ясна: Лэмиен не был торговцем. Едва ли он занимал положение выше помощника торговца.
– Смотрю, ты снова помогаешь… – Чарльз заговорщически наклонился вперед, - … кузену Чарльзу в его путешествии.
– Кузен Чарльз желает оставаться неузнанным. Надеюсь, ты понимаешь. Виирийский Совет думает, что он охотится в Акьютарте.
– Осторожность – мое второе имя, – ответил Чарльз. – Хотя, мне было бы интересно узнать, если позволите…
На другом конце двора виднелось подпрыгивающее на шляпе кузена Чарльза перо, пока сам он спорил с хозяином о стоимости пребывания каравана повозок на его постоялом дворе. Одна мысль не давала Чарльзу покоя.
– Разве Коронация не через пять недель? – спросил Чарльз.
– Через четыре, – ответил Лэмиен.
Ни один мускул не дрогнул на его лице, пока он говорил это, стоя напротив очень рыжей повозки.
– Удачно, что Король Дамианис сейчас в Дельфе, – неуверенно сказал Чарльз. – Нет причин беспокоиться, что Принц в отъезде, когда его Коронация столь скоро.
– Да, в противном случае, это было бы ужасной затеей, – ответил Лэмиен.
***
Их первая остановка в Эгине лежала на привычном торговом маршруте Чарльза, под кровом Каинасы, представительницы провинциальной Эгинской знати. Местность славилась своим гостеприимством и мясными блюдами. В частности, Чарльз с нетерпением ждал трапезу из бараньей лопатки медленного копчения, приправленной чесноком и лимоном. Когда они подобрались к наружным каменным стенам особняка, Чарльз рассказал Принцу о добрых традициях этой провинции, и что скоро все они будут наслаждаться кулинарными изысками северного Акиэлоса. Хорошо, что Принц сохранял инкогнито. Людей мутило от волнения перед принцами, они спотыкались и роняли из рук фарфор. Если бы Гильем знал, кто на самом деле кузен Чарльз, он бы не смог сконцентрироваться на работе со снаряжением. Не все обладали даром хладнокровия Лэмиена, который в своей блестящей игре, казалось, не относился к Принцу, как к высшему по положению. Иногда Чарльзу приходилось ущипнуть себя, прямо как тогда, год назад, на пути через Меллос: Принц Виира сидит на том оранжевом сиденье повозки. Человек, поднимающий те рулоны шелка, это Принц Виира. Это шляпа с пером, принадлежащая Принцу Виира. Что до Принца, то он, очевидно, наслаждался свободой, из-за чего у Чарльза пару раз чуть не остановилось сердце: например, когда Гильем кинул Принцу седельный мешок, или когда ему дали паек во вторую очередь, после того как Чарльз получил лучшую порцию. Но Принца не волновали эти фамильярности, и это, думал Чарльз, лишь еще раз подтверждало его замечательный характер. Они уже собирались пройти наружные ворота, устремляясь навстречу бараньей лопатке, как пришел приказ не пропускать их. – Должно быть, это ошибка, – сказал Чарльз. Он отправил Гильема разобраться с этим. Он не особо переживал, потому что торговал здесь ежегодно. Каинас отдавала предпочтение тонкому льну и хитонам с драпировкой, и у него было несколько экземпляров тканей с вышивкой по кайме, которые пришлись бы ей по вкусу. – Ошибки нет, – сказал стражник. – Чарльзу, торговцу тканями, здесь не рады. Чарльз замер как громом пораженный. Он старался понять, что послужило причиной для недовольства, остро сознавая, что все это недоразумение разворачивалось на глазах его Принца. – Что ж, вот ваша ошибка, – раздался голос, который было ни с чем не спутать. – Вы думаете не про того Чарльза. Это Старый Чарльз. Я Молодой Чарльз. Посмотрите на рыжие повозки. Принц бросил на стражника взгляд из-под своей шляпы с пером. – Есть два Виирийских торговца тканями по имени Чарльз? – переспросил стражник. – Это широко распространенное имя в Виире, – сказал Молодой Чарльз. – С каждым днем распространяется все шире, – добавил Лэмиен. Стражник повернулся на Акиэлосский голос, и Лэмиен улыбнулся ему простой улыбкой, выдавшей добрый нрав своего владельца вместе с его взъерошенными кудряшками и спокойным темпераментом южного Акиэлоссца. На его левой щеке появилась ямочка. Чарльз заметил, как стражник слегка расслабился. Им пришлось ждать, пока гонец добежит до особняка, и ждать еще дольше, пока он вернется (задыхаясь). Стражник взмахом руки пропустил их внутрь. Раздалась команда, взметнулись плети, и повозки поплелись. Молодому Чарльзу были рады. Старый Чарльз был совсем не в духе. Но им, разумеется, нужно было где-то остановиться. Вдруг он почувствовал, как чья-то рука сжала его предплечье, и удивленно вскинул глаза, услышав голос Принца: – Нам стоит разобраться в этом, не так ли? Каинас была рада принимать у себя молодого торговца, принесшего сплетни Виирийского двора, и она организовала под навесами в саду именно такой вечер, какой представлял себе Чарльз, за исключением того, что сам он не был приглашен. Чарльзу пришлось довольствоваться более скромной трапезой в помещении для прислуги. До него дошло, что теперь он тоже притворяется кем-то низшего ранга, скромно кушая вместе с Лэмиеном. Если Принц может играть в эту игру, то сможет и он, подумал Чарльз. Он точно не хотел, чтобы Лэмиен счел его слишком высокомерным для компании помощника. На самом деле, в дороге он часто кушал вместе с Гильемом. Да и кроме того, простая пища была вкусной, а Лэмиен, для своего скромного происхождения, был вдумчивым молодым человеком, прекрасно владевшим Виирийским языком, несмотря на пробелы в знаниях касательно тканей. – Я думал, что высокорожденным Виирийцам не позволяется находиться наедине с женщинами, – сказал Лэмиен, чуть нахмурившись, когда от их ужина остались лишь крошки, а Принц еще не вернулся. – Мы ведь в Акиэлосе, – ответил Чарльз. – Но я думал, что… – Там находится прислуга Каинас, – успокаивающе и даже с некоторым одобрением сказал Чарльз. Беспокойство Лэмиена о Принце было подобающим. – Это можно посчитать за сопровождение. Раздался мягкий стук в дверь, вслед за которым из-за двери показалось лицо женщины в возрасте с каштановыми редеющими волосами. – Дорис? – изумленно воскликнул Чарльз. – Это и правда ты, – Дорис шагнула в комнату, слишком тесную для трех человек. – Чарльз… хочу, чтобы ты знал, что я не верю ни слову из того, что они говорят про тебя. Чарльз ощутил укол беспокойства. – А что они говорят? Он встретил Дорис два года назад. Она была швеей, и он похвалил ее работу. С тех пор они несколько раз общались, и у них даже был замечательный разговор о качестве льняных тканей на Истиме. Теперь же ее лицо выглядело обеспокоенным. – Три дня назад здесь останавливался торговец. Он сказал, что ты приехал в провинцию, потому что тебе не рады в столице. Он сказал, что ты обманул Короля Акиэлоса, плохой сделкой. – Нет, он не обманывал, – сказал Лэмиен, поднимаясь со своего места. Чарлза тронула вера Лэмиена в него. – Рад слышать это от тебя, Лэмиен, – сказал Чарльз. – Но, к сожалению, твое слово ничего не стоит против слова того прославленного торговца. Он слышал беспокойство в собственном голосе и заставил себя расслабиться. Ни к чему беспокоить остальных своими проблемами. – Спасибо, что зашла, Дорис. Уверен, что все это просто недоразумение. – Будь осторожен на дороге, Чарльз, – предупредила Дорис. – Эгина – суровая провинция, и мало что известно про этого торговца. – Его зовут Макон, – объявил Принц, возвратившись с ужина несколько часов спустя. Его поза казалась расслабленной, и глаза блестели после веселого вечера. – Он Акиэлоссец, пытающийся наладить торговые маршруты в Патрас. Рожден на Истиме. Наследник уважаемой торговой компании. Брюнет. Красивые глаза. Не такие красивые, как у меня. Ему тридцать пять, он симпатичный и неженатый, и, боюсь, он может сказать множество нелицеприятных вещей о тебе, Чарльз. – У тебя действительно красивые глаза, – сказал Лэмиен. – Скучал по мне? Я кое-что тебе принес. – Принц кинул Лэмиену закуску, которую тот с усмешкой поймал. – Кажется, у тебя появился конкурент в торговле. И у него три дня форы. – Ваше Высочество, я глубоко сожалею, что доставил Вам такие неудобства. Я с радостью сопровожу Вас обратно в Акьютарт, – Чарльз склонил голову в поклоне. Репутация была всем для торговца, а положение Чарльза, как Виирийца, уже ставилось под сомнение в северном Акиэлосе. Чарльз думал о посеянных слухах, порванных отношениях и закрывшихся дверях. Но больше всего его беспокоило то, что он так сильно разочаровал своего Принца, который должен ездить только в лучших компаниях. Принц прислонился плечом к толстой каменной стене. – Какая твоя следующая остановка? – На северо-востоке, в Семее, – ответил Чарльз. – Тогда мы двинемся на север, к Каламосу, – ответил Принц. – И обгоним его.***
Торговля часто превращалась в гонку: первым пересечь горы весной, первым добраться до порта, до хозяйства, до постоянного покупателя. Повозки были построены не для скоростной езды, но Лэмиен демонстрировал превосходную трудовую этику и обладал телосложением, позволявшим легко управляться с раскладыванием тяжелых рулонов ткани. Также он обладал потрясающим воздействием на шестерых нанятых стражников, что вкупе с его знанием местности позволило им выиграть время на пересеченной провинциальной местности. Каламос – стражник на воротах, не колеблясь, жестом пропустил их внутрь. Они проехали под сенью оливковых деревьев в наружный двор, где разгружались повозки. На мгновение Чарльзу показалось, что у него двоится в глазах. Во дворе напротив них стояли пять оранжевых повозок. Они были точными копиями повозок Чарльза. Его повозки были оранжевыми – эти повозки были оранжевыми. У его повозок были козлы – у этих повозок были козлы. Та же форма, тот же стиль, та же конструкция… неужели Принц купил ему еще пять повозок? Но затем Чарльз увидел торговца, одетого в тяжелый хитон из заграничного хлопка, доходивший до лодыжек, с кричащей алой каймой. Это Макон, дрогнувшие нервы сразу же подсказали Чарльзу. Это был торговый караван Макона. Они не обогнали Макона, а прибыли с ним одновременно. – Сразу два торговца, – поприветствовал их Эоген, Смотритель Хозяйства, традиционным жестом. – Здоровое соревнование, – улыбнулся Макон. Их вместе отвели на виллу в их комнаты, где они могли освежиться после путешествия. Чарльз и Макон шли нога в ногу, слева от Чарльза шел Принц, а позади них – помощники. Вблизи Макон оказался таким же, каким его и описывал Принц: мужчина с красивым лицом, коротко стриженой бородой, как было принято в Патрасе, и поразительными темными глазами, которые не улыбались, когда улыбался он. – Значит, ты Чарльз, – сказал Макон. Они шли со скоростью, подходящей для приятной прогулки. И слова Макона тоже были приятными, но пульс Чарльза зачастил, словно в ответ на угрозу. – Верно, – раздался голос, прежде чем Чарльз успел ответить. Макон перевел взгляд на юнца слева от Чарльза. Он осмотрел его одежду – Виирийская шнуровка и явно дорогая парча. Он разглядел перо. – Ты моложе, чем я предполагал. – Мое совершеннолетие через четыре недели. Голубые глаза сверлили Макона из-под пера шляпы. Макон, в свою очередь, тоже рассматривал Принца, оценивая его до последнего сантима. – Ты не похож на человека, о котором я столько всего слышал. – Имеешь в виду, человека, о котором ты столько всего говорил. Макон снова улыбнулся. – Ну же, Чарльз, как я и сказал – небольшое здоровое соревнование. Разойдясь по двум подготовленным для них комнатам, двое торговцев возвратились уже освежившимися от дорожной пыли в сопровождении своих помощников и огромным количеством образцов тканей для Смотрителя. Нестор из Каламоса отдавал предпочтение красному цвету, который настолько походил на королевский красный, насколько позволялось носить простой знати. Чарльз подобрал лучшие образцы в красном цвете – красно-коричневый из Вер-Тана, карминовый, полученный от кошенили в Ламарке – и расположил их для демонстрации. Полученный здесь контракт позволит ему построить торговый маршрут, доходящий до форта наместника на севере. Принц справился с приветственным обращением довольно неплохо, несмотря на то, что Чарльзу вполголоса иногда приходилось подсказывать. – А шестистрочное… – Плетение, – шепнул Чарльз. – Делает подкладку… – Очень тонкой, – подсказал Чарльз. – Прекрасная работа, Ваше Высочество, – тихо, но очень гордо прошептал Чарльз, когда хозяин повернулся к Макону: – Сильное начало. Все ахнули, когда помощник Макона со взмахом распустил рулон пунцового Кемптийского шелка, идеально гладкого, незапятнанного, не запачканного дорожной пылью. Он был великолепен. – Кемптийский шелк, – сказал Макон. – Привезенный с запада. Сто серебряных лей. – У нас пятьдесят, – немедленно вставил Принц. – Моя мать Кемптийка. – Кузен Чарльз! – воскликнул Чарльз. Но прежде чем он успел протестовать… – Сможешь перебить пятьдесят лей? – хозяин взглянул на Макона. – Сорок пять, – сказал Макон. – Сорок, – не уступал Принц. – Тридцать пять, – сказал Макон. Чарльз был готов упасть в обморок. Это было гораздо ниже настоящей стоимости. Кто бы ни заполучил этот контракт, понесет огромный убыток, и если это будет он… Все в комнате выжидающе посмотрели на Принца. Он немного побледнел. – Боюсь, что мы не можем снизить цену еще больше, даже для Нестора из Каламоса. Все, что потребовалось – взмах руки Смотрителя, и шелка снова свернули в рулоны, образцы убрали так же быстро и проворно, как убираются торговые лотки при первых признаках начинающегося дождя. – Контракт твой, – обратился хозяин к Макону. – А также место рядом с Нестором на сегодняшнем вечернем празднике в качестве подтверждения твоего нового положения. – Смотритель, – ответил Макон, склоняя голову, когда хозяин со своими слугами вышел из комнаты. – Должно быть, ты очень сильно хочешь проложить здесь торговый маршрут, – сказал Принц Макону. Они стояли бок о бок. – Дорогой Чарльз. Что же ты будешь делать со своим Кемптийским шелком? Он испортится по дороге. – Мы не везем с собой никакого Кемптийского шелка, – ответил Принц. Только спустя несколько секунд смысл этих слов дошел до Макона, и выражение его лица изменилось. – Ах, а ты думал, мы везем? Боюсь, ты зазря понес такие убытки. – На лице Макона проступила ярость. Принц добавил: – Маленькое здоровое соревнование. Ужин выдался восхитительным. И посадка гостей никак не преуменьшала прелести копченого свиного окорока с луком-пореем, сладкого обжаренного лука и насыщенного местного вина. Всякая история, которую рассказывал Кузен Чарльз, выставляла Чарльза в благоприятном свете. И когда Нестор наклонился к Кузену Чарльзу и похвалил его красную парчу, Чарльзу стоило только упомянуть, что у них с кузеном схожий товар, и сделка была заключена – контракт! Чарльз блаженно уснул на узкой кровати и проснулся в приподнятом настроении, оптимистично настроенный на их путешествие на север до тех пор, пока в предрассветном сумраке не спустился в конюшни и увидел переполох. Гильем держал факел, пламя которого освещало конюшни изнутри. Принц стоял среди сена на коленях, положив руку на шею одной из рабочих лошадей – пегой с огромными косматыми копытами. Она лежала на боку и тяжело дышала. Она умирала. «Мясо для охотничьих собак», - сказал конюх. Принц, не поднимаясь с места, ответил, что это не лучшая мысль. Гильем, понизив голос, прошептал: – Это яд. Он был в корме. Лэмиен заметил мертвую полевку возле зернохранилища. Если бы не его предупреждение, мы бы потеряли всех лошадей, а не только эту. Принц сидел с лошадью, пока Лэмиен не положил руку ему на плечо, и тогда он велел конюху убить животное. Принц поднялся только тогда, когда лошадь была мертва. Сияло солнце, когда все они вышли из конюшен во двор, где пять кричаще-ярких Маконовых повозок были выстроены для отъезда. Макон, облаченный в излучающий достоинство белоснежный хитон, смерил взглядом испорченные шелка Принца и комья грязи и сена на его коленях. – Проблемы с лошадьми? – мягко поинтересовался он. – Такое случается в торговле, - объяснил Чарльз Принцу позже, когда они подготовили собственные повозки. – Я насмехался над ним, – сказал Принц ровным голосом, переводя колючий взгляд на Чарльза. – Я наслаждался этим. С единственной рабочей лошадью, тянущей повозку с упряжью, рассчитанной на двух лошадей, им приходилось ехать медленнее и чаще делать остановки. Теперь у них не осталось шансов обогнать Макона; он был далеко впереди. Куда бы они ни пошли, он прибудет первым, вырвет у них торговую сделку и распространит слухи. И тем не менее, если бы не Принц, имя Чарльза уже бы стало синонимом измены в этой местности. Если бы не Лэмиен, он бы оставил десяток лошадей гнить в конюшнях вместо одной. Он не сказал ничего из этого, пока они медленно ползли вперед. Он вспоминал, как Принц стоял на коленях в конюшне, а пегая лежала на боку, тяжелым дыханием раздувая солому.***
Когда они прибыли на постоялый двор, уже стояла ночь, и внутри их встретили две дюжины враждебных взглядов. Поселение Халки было небольшим, а постоялый двор и того меньше: прямоугольное деревянное строение с местами для отдыха снаружи, под свисающими виноградными лозами, и глиняными полами внутри, где местные жители – иногда со своим скотом – оставались перекусить или переночевать. Это предложил Принц. – Мы не можем останавливаться в тех же местах, что и Макон, это небезопасно. Принц был прав: саботаж еще более вероятен в пути. И вот так они оказались в этом маленьком местном постоялом дворе с простой обстановкой и одной на всех бараньей ножкой, жарящейся над огнем. Снаружи их лошади стояли все еще запряженными в повозки с торбами на мордах; сарай был занят, забитый их солдатами, разворачивающими свои спальные мешки на ночь. Внутри мужчины (там были одни мужчины) сидели, сбившись в две случайные группки примерно по восемь человек, молодой человек в бледно выкрашенном голубом шерстяном плаще плохой строчки притулился в сторонке, и еще двое пили вино в углу, рядом со стаей гусей в загоне. Чарльз с болью вспомнил о тушеной говядине с нежным луком, которую подавали в большой гостинице, хорошо ему знакомой. Сразу было очевидно, что этот постоялый двор не обслуживал торговцев. Вероятно, он не обслуживал и проезжих из соседних деревень. – Виирийцы, – это было первое, что они услышали, пока шли, и тон был настолько недружелюбный, что Чарльз бы покинул это место, если бы Принц уже не подходил к столику. Чарльз сел напротив него, до неприятного близко к мужчине в голубом плаще, который при более пристальном рассмотрении оказался домашнего пошива из необработанной шерсти. Теперь они оказались практически на самом дне, подумал Чарльз. – Баранина вполне сносная, – сказал мужчина в голубом плаще. – Спасибо, незнакомец, – поблагодарил Чарльз, и его Виирийский акцент прозвучал так неуместно и чересчур громко. Таверну наполнял запах коптящейся баранины, но это не утешало, принимая во внимание всеобщую враждебность и присутствие стаи гусей в углу. – Не собираешься сесть ко мне на колени в этот раз? – Лэмиен удобно устроился на скамье. – Чарльз упадет в обморок, – ответил Принц. – Думаю, такое поведение не вполне подходит молодому торговцу, – сказал Чарльз. – Ты уверен, что баранина съедобна? – обратился Гильем к мужчине в голубом плаще. Чарльз понюхал вино. Вдвое крепче обычного, понял он, откашливаясь. Но, по крайней мере, это было вино, а не забродивший алкоголь северных регионов. Он попытался оценить по достоинству простое очарование здешней трапезы, даже сознавая, что все эти враждебно настроенные люди тоже пьют вино вдвое крепче обычного. Чарльз не видел, как это произошло. Он услышал, как Акиэлоссец в шерстяном хитоне сказал: «Смотри-ка», – и внезапно Принц оказался мокрым. Содержимое кружки Принца было вылито ему на ноги. Крепкое вино впиталось в шелк, навсегда оставляя изящно однородное пятно, затем закапало со скамьи на пол. – Слишком много Виирийцев для одного места, – сказал мужчина и сплюнул в лужицу вина. Он не заметил, как Лэмиен спокойно поднимался со своего места, пока не посмотрел на него снизу вверх. – Виирийский Принц скоро будет коронован, – голос Лэмиена звучал дружелюбно. – Ты должен с уважением относиться к его подданным. – Я покажу тебе уважение, – ответил мужчина, отворачиваясь и с размаху целясь нанести удар Лэмиену по челюсти. – Лэмиен, ужин Принца! – воскликнул Чарльз, когда Лэмиен, не обращая внимания на его слова, уклонился от удара, из-за чего мужчина врезался в их стол, снеся все, что было на нем. Лэмиен взял мужчину за шиворот и оттолкнул его обратно вглубь таверны. Мужчина с грохотом приземлился прямо в центре сидевшей в нескольких шагах группы мужчин, отправив их кружки и нарезанное мясо на пол. Все сидевшие повскакивали со своих мест. – Все это просто недоразумение, – лепетал Чарльз, стоя лицом к лицу с восьмью промокшими Акиэлоссцами. – Мы не хотим неприятностей. Мы просто… Он пригнулся, когда в его сторону полетела металлическая жердь, к которой была привязана пара свежепойманных кроликов, с пугающей точностью нацеленная ему в голову. – Осторожно! – Принц потянул мужчину в бледно-голубом шерстяном плаще на пол, убирая с пути смертоносного металла. В то же время, настоящий зачинщик драки, оправляясь от падения, скидывая со стола остатки еды и вина, поднялся на ноги и направился к Лэмиену. В результате, вспышка насилия превратила таверну в беспорядочную мешанину дерущихся. Группа Акиэлоссцев набросилась на Лэмиена. И друг на друга. «Винишь меня в том, что сделали Виирийцы?» очень быстро переросло в «Ты пас своих коров на моей земле, Ставос, и не вздумай отрицать это!» Загон для гусей был сломан, и гуси, высотой доходившие до колен, высыпали в таверну, шипя и клюясь. Принц втащил мужчину в голубом плаще в безопасное место за самым большим перевернутым столом. Из своего укрытия Принц начал швырять оливки. Они отскакивали от голов дерущихся Акиэлоссцев и не причиняли настоящего вреда, но усугубляли всеобщую неразбериху. Чарльз вжался спиной в стену и старался не участвовать в драке, когда увидел Гильема среди остатков гусиного загона и нападающего на него Акиэлоссца. – Гильем! – Чарльз перескочил через стул, схватил кувшин вина и разбил его о голову нападавшего Акиэлоссца, морщась при мысли о стоимости разбитой посуды. Он подтолкнул Гильема к перевернутому столу, где мужчина в голубом плаще сидел на корточках рядом с Принцем. – Чарльз, – представился он. – Алексон, – ответил мужчина. Раздался грохот и звук треснувшего дерева, за которым последовал мощный рев. – Думаю, Лэмиен и сам справляется, - сказал Принц, выглянув из-за стола. Внезапный громкий перезвон вызвал беспокойство на лице Алексона. – Этот колокол призывает гарнизон. – Пойдем с нами, – сказал Принц Алексону. И затем крикнул: – Лэмиен, ко мне! – и все пятеро выскочили за дверь, оставляя продолжающуюся потасовку позади. Они быстро отвязали торбы с морд лошадей и залезли в повозки, потому что лошади все еще стояли в упряжах. Им не пришлось будить их небольшой отряд охраны; колокол сделал это за них. Солдаты спешно натянули штаны и рубашки и вскочили в седла. На этих сельских дорогах не приветствовались ночные путешествия, но они набрали опасный (для повозок) темп и уехали. Как раз вовремя: позади них отчетливо слышался стук копыт прибывающего местного гарнизона. Только когда Лэмиен решил, что их больше не преследуют, они замедлились и начали искать просеку или поляну среди деревьев, где они могли бы остановиться и устроить лагерь на ночь. Гильем сказал: – Жаль, что ты не ударил его после ужина. Костер-то мы разведем, но у нас нечего есть. Принц протянул сверток. – Баранина! – воскликнул Алексон, соскочивший с повозки. – Ей я ударил Акиэлоссца, – сказал Принц, – но в остальном, я думаю, она сохранилась. – У нас будет и вино, если ты выжмешь свою весту, – сказал Лэмиен. Он держал в руках пару кроликов. – Быстро соображаешь, Лэмиен, – восхищенно сказал Алексон. Шесть солдат приводили в порядок лошадей. Гильем отправился на поиски хвороста для костра. Чарльз, обладавший обостренным чувством справедливой торговли, утешил себя тем, что они заплатили лишь за баранину, а кроликов в него швырнули, что можно было счесть за подарок. Затем он увидел Принца и Лэмиена, и все мысли улетучились из его головы. Принц в вытянутой руке держал за уши одного из кроликов. – Не может быть, чтобы это было сложно, – говорил Принц. Чарльз в ужасе понял, что тот говорит о свежевании кролика. Чарльз крепко взял Лэмиена за плечо. – Прошу нас простить, Кузен Чарльз, – он завел Лэмиена за одну из повозок. – Лэмиен, – сказал он, когда они отошли. – Принц Виира держит в руках дохлого кролика? – Да, но… – Он принц. А это кролик. Неужели ты думаешь, что он хоть раз в жизни свежевал кролика? – Нет, но… – Нет. Руки Принца созданы для изящества, они не созданы для того, чтобы держать мертвую крольчатину. Ты должен сделать это! – Но, Чарльз… Чарльз сильно подтолкнул его в спину. – Иди! Предотвратив ужасающее нарушение всех правил этикета, Чарльз вернулся в лагерь, пока солдаты рыли яму для костра. Он собрал одеяла, на которых они могли сидеть, и только когда яма была закончена, и костер разгорелся, он отправился на поиски кроликов. Лэмиен с Принцем стояли у деревьев. Кролики лежали на земле за исключением одного, которого Лэмиен осторожно держал за лапу. Принц, смеясь, вытирал слезы. – Если бы мы только знали, с какого конца начинать, – сказал Лэмиен. И внезапно стало очевидно, что Лэмиен понятия не имеет, что делать. Интуиция подсказала Чарльзу, что Лэмиен не был помощником торговца. Он был личным компаньоном принца и не обладал вообще никакими навыками. – Гильем, пожалуйста, научи Лэмиена готовить кролика, – сказал Чарльз. Бьющаяся жилка на его виске угрожала перерасти в головную боль. Конечно, им не пришлось выжимать весту Принца: они откупорили вино из повозок и достали оловянные кружки, и это сошло за приятный вечер вокруг костра. Вино согревало, а мясо (Гильем отлично справился) было вкусным. Алексон, как узнали они из его рассказа, был сыном овцевода, и они с Чарльзом увлеченно побеседовали о повышении цен на местную шерсть. Чарльз счел Алексона честным молодым человеком и мысленно отметил себе снабдить его новым плащом. – Расскажите, откуда вы все родом, – сказал Алексон. – Я родился в Варенне, – сказал Чарльз. – Это богатая торговая провинция с превосходной налоговой системой. Я всегда находил их финансовое управление очень хорошим. – Арль, – сказал Принц. – Змеиное гнездо. – Айос, – Лэмиен расслабленно вытянулся возле костра. – Но я оказался в Арле, где мы и встретились. – А я думал, ты Патрасец, – сказал Гильем. – Нет, я родился в столице. Он сказал лишь это. Чарльз полагал, что они с Гильемом были двумя из тех немногих, кто знал правду о происхождении Лэмиена – что под этими длинными Виирийскими рукавами он носит золотой браслет, и что когда-то Лэмиен был дворцовым рабом. Чарльз не знал, как Лэмиену удалось снова стать свободным, хотя он замечал, как Принц смотрит на него. Лэмиен был верным молодым человеком с добрым нравом, на пике своего физического развития. Любой неженатый знатный мужчина заметил бы его. – И как вышло, что теперь ты сражаешься за Виирийцев? – спросил Алексон. Чарльзу тоже было любопытно услышать ответ, но Лэмиен сказал только: – Я близко узнал одного из них. Свет пламени смягчал атмосферу. Блики ложились на повозки, окрашивая их в красно-оранжевый цвет. – Здесь вокруг люди не так много думают о новом союзе, – сказал Алексон. – Дамианис прекрасный король, – сказал Чарльз. – Ты должен верить в него, как мы верим в нашего Принца. – Думаете, они делают это? – спросил Алексон. Чарльз поперхнулся вином. – Прошу прощения? – Король и Принц Лорен. Думаете, они занимаются этим? – Что ж, не мне об этом рассуждать, – Чарльз избегал смотреть на Принца. – Я думаю, да, – вмешался Гильем. – Чарльз как-то встретил Принца. Он сказал, что Принц так красив, что будь он питомцем, он бы разжигал торги, каких еще никто не видывал. – Я имел в виду, в хорошем смысле, – быстро вставил Чарльз. – А в Акиэлосе все говорят о мужской силе Дамианиса, – продолжал Гильем. – Не думаю, что это значит, что… – начал Чарльз. – Мой кузен рассказывал мне, – с гордостью перебил его Алексон, – что однажды он встретил мужчину, который когда-то был знаменитым гладиатором с Истимы. На арене с Дамианисом он продержался всего несколько минут. Но после он провел в его покоях шесть часов. – Видите? Как может такой мужчина противостоять красоте Принца? – победоносно заявил Гильем, откидываясь назад. – Семь часов, – поправил Лэмиен, слегка нахмурившись. – Здесь в Эгине говорят, что Дамианис берет Принца каждую ночь, но королю не приличествует отказываться от рабов и ограничивать себя только одним человеком. – Я думаю, это романтично, – сказал Гильем. – Неужели? – сказал Алексон. – Я слышал, что Дамианис замаскировался под раба, чтобы раскрыть предательство брата, и Принц Виира влюбился в него, не зная, кто он на самом деле. – Я слышал, что они стали союзниками тайно несколько месяцев раньше, – сказал Алексон. – И что Принц прятал Дамианиса от Кастора, притворяясь, что тот был рабом, пока они тайно встречались. – Что думаешь, Чарльз? – спросил Гильем у Принца. – Думаю, что им помогали, – ответил Принц, – те, кто был им предан. Чарльз почувствовал, как заливается румянцем в ответ на добрые слова Принца, несмотря на неподходящую тему разговора. Он приподнял свою оловянную кружку. – Надеюсь, у нас будет еще много подобных ночей с нашими новыми Акэлосскими друзьями, – сказал Чарльз. – За союз, – согласился Алексон, и слова эхом повторились сидящими вокруг костра. За союз. Чарльз увидел, как Лэмиен поднял свою кружку и наклонил ее в сторону Принца, который повторил его жест, и на лицах обоих появились легкие улыбки.***
По непонятным причинам беспокойство Лэмиена становилось все больше и больше, чем ближе они подходили к форту. Это началось после того, как Чарльз невзначай упомянул, что они, вероятно, смогут встретиться с наместником. Он хотел удостовериться, что все они знали, как уважительно себя вести по отношению к нему, учитывая его положение. – Ты имеешь в виду Хейрона? – спросил Лэмиен. – Да, верно, – ответил Чарльз. – Я не могу встретиться с Хейроном, – сказал Лэмиен. – Нервничать в присутствии великих людей вроде наместника нормально, Лэмиен. Но Принц бы не взял тебя, если бы не верил в твои способности. Лэмиен провел рукой по лицу, на котором было написано выражение смущенного изумления. – Чарльз… – Не переживай, Лэмиен. Здесь все не так, как в малых домах. Наместник великий, но очень занятой человек. Скорее всего, мы будем вести наши переговоры со Смотрителем. Лэмиена это заверение не успокоило, но все оказалось именно так, как и сказал Чарльз: едва они освежились в комнатах в городке, их призвали в форт на встречу со Смотрителем Хозяйства. К этой встрече Чарльз готовился с самого начала пути, поэтому с гордостью представил свои лучшие товары: роскошный бархат из Барбина, отрезы парчи, шелка и атлас из Варенна, тонкие белые льняные и хлопковые ткани, из которых получались лучшие Акиэлосские хитоны. Он с радостью на сердце посмотрел на свои товары. Торговать для наместника было огромной честью. Вперед он отправил небольшой ларец с богатым подарком – лентами узорной вышивки с Истимы – чтобы отблагодарить наместника за аудиенцию. Начинать переговоры с подарка было Виирийской традицией, которая, как выяснил Чарльз, очень нравилась Акиэлоссцам. Они отправились небольшой компанией: Чарльз с Принцем впереди, следом за ними Гильем, и в конце отряда – Лэмиен с четырьмя солдатами, несущие сундуки с образцами. Алексон, который отправился вместе с ними на север, выглядел довольно респектабельно в своем новом плаще. Двое слуг в коротких хитонах проводили их через следующие друг за другом элегантные простые Акиэлосские дворики в просторный зал, где они остались дожидаться Смотрителя. Комната своими пропорциями являла классический Акиэлосский стиль, как и низкие софы с резными ножками и закрученными изголовьями. Арочные проходы были прекрасны, но единственным настоящим украшением комнаты были шелка, обтягивающие софы, как и все разнообразие подушек на каждой из них. Расслабленно откинувшись на подушках в свободно завязанном одеянии сидел Макон со стаканом вина в руках. – Здравствуй, Чарльз, – поприветствовал Макон. Чарльз почувствовал, как его желудок сжался – разумеется, пока они задержались, чтобы избавиться от дорожной пыли, Макон пришел сюда прямо после горячего завтрака в большой и приличной гостинице. Прежде чем он успел заговорить, в сопровождении двух слуг величаво вошел Смотритель, но все, что увидел Чарльз, это ларец с подобранными вручную вышивками, который нес в руках один из слуг. Его подарок наместнику был возвращен ему неоткрытым. – Мы послали гонца с приказом вам не приходить. – Смотритель, мои извинения. Мы не встретили гонца. – Или проигнорировали мой приказ. Я встречаюсь с тобой, чтобы не оставалось недопониманий. Тебе здесь не рады. Чарльз был сбит с толку так же, как и в доме Каинас. Ларец был брошен на мраморный пол ему под ноги, и он подскочил от резкого звука. – Смотритель, если против меня были выдвинуты какие-либо обвинения, я надеюсь, что у меня хотя бы будет шанс… – Измена, – перебил Макон. – Обвинение в измене. Не так ли? – Это решать Королю. Но ты противник союза. Ты обманывал нашего Короля в своих сделках. Наместник Хейрон не будет иметь с тобой дел. – Это не так, – раздался голос. Все повернулись. Чарльз ахнул и по-виирийски низко поклонился. Принц, Лэмиен и Гильем сделали то же, позади них Алексон неловко подражал их Виирийским движениям. На другой стороне комнаты Смотритель по Акиэлосской традиции опустился на колени, что сделал и Макон. В залу медленной величественной поступью вошел Хейрон, наместник Эгины, в длинном хитоне, который ниспадал до пола складками, как тяжелые Виирийские занавеси. – Мой сын рассказывает другую историю. – Ваш сын? – воскликнул Чарльз. – Алексон, – сказал Хейрон, протягивая руку. – Подойди. Пока Чарльз стоял в изумлении, Алексон выпрямился в полный рост, откидывая назад голубой плащ. – Это правда. Я Алексон, сын Хейрона, – сказал Алексон, – а не скоромный овцевод, как я говорил. – Но твоя осведомленность о цене шерсти… – сказал Чарльз. – Я часто путешествую по провинции инкогнито, – ответил Алексон. – Люди показывают настоящих себя, когда не знают, кто я. Он шагнул вперед и встал рядом с наместником Эгины. Сходство в форме подбородка, широко посаженных глазах и густых бровях было безошибочно. – Сын наместника путешествовал с нами в маскировке все это время! – воскликнул Гильем. – Вы считали меня фермером, – сказал Алексон, – и все же спасли мне жизнь в таверне, а потом разделили со мной то немногое, что было у вас с собой в дороге. Когда я узнал, кто вы, я проверил вас, и понял, что слухи ложны. Вы верите в союз Королей так же, как я – так же, как мой отец. Хейрон подошел, чтобы официально поприветствовать Чарльза и его попутчиков. Лэмиен надвинул свою шляпу на глаза и склонился в неуместно низком поклоне. – Надеюсь, вы присоединитесь к нам сегодняшним вечером, как гости моего сына, – сказал Хейрон. – Наместник, это великая честь для меня, – ответил Чарльз. После своего поклона он оказался в бурных объятиях Гильема, а Лэмиен одобрительно похлопал его по спине, когда Хейрон и Смотритель ушли, пообещав, что проведут торговые переговоры этим вечером. – Наслаждайся своей маленькой победой, – глаза Макона почернели от злости. – У меня есть более важные сделки. – Более важные, чем с наместником? – спросил Принц. – Более важные, чем может осознать твой крошечный мозг, – огрызнулся Макон. – Завтра я еду в Патрас. Ужинать у Хейрона в качестве его гостей оказалось прекрасно, и было очень жаль, что Лэмиен плохо себя чувствовал и не смог присоединиться. Пока он наслаждался нежной бараниной и канапе, Чарльзу казалось, что с его плеч свалился тяжкий груз. Макон уезжал в Патрас, а с патронажем наместника Эгины репутация Чарльза в этом регионе будет восстановлена. – Я считаю, что каждый наместник должен обладать свежими знаниями о ценах на шерсть и о пошлинах на товары, – сказал Алексон, передавая фаршированные грибы. – Я всегда так и думал! – согласился Чарльз. Собеседники были превосходны, еда была превосходна, и торговая сделка, которую они заключили, дала Чарльзу ровно столько прибыли, сколько было ему необходимо, чтобы открыть в Дельфе большие склады, о которых он мечтал. Он думал о выбранной им точке, прекрасном месте для расширения его торговли, когда в новой столице в Дельфе вырастет потребность в текстиле высокого качества… – Только подумайте, Ваше Высочество, если бы тот грубиян не облил вас вашим же вином в таверне, ничего из этого бы не произошло, – сказал Чарльз. Они разговаривали в залитой солнечным светом комнате следующим утром, уже наполовину упаковав товары. Последовала пауза. – Ты не пьешь вино, – сказал Лэмиен, прислонясь плечом к стене. – Это был особый случай, – ответил Принц. – Я должен быть доволен, что ты не захватил торговую империю? – Мы построим другую империю, – ответил Принц. День был прекрасным для путешествия, солнце ярко светило высоко в небе, дул приятный ветерок. Они несколько часов двигались на запад, до тех пор, пока не остановились у поля, покрытого мягкой травой, дикими цветами; на месте, где Принц приказал остановиться, вился, поблескивая на солнце, ручей. Наместник хорошо снабдил их провиантом, так что они могли поесть во время привала, напоить лошадей и даже дать им немного попастись на поле на конце привязей. Но Принц соскочил с повозки, выкрикивая солдатам команды открыть повозки. – Здесь, – сказал он. – Мы достаточно далеко. Открыть их! Сейчас! Не было особой необходимости проверять снаряжение, подумал Чарльз. Они продали большую часть того, что везли, а вырученные деньги в безопасности ехали рядом с Чарльзом в сундуке под защитой их солдат. Раздался крик Гильема: – Чарльз! Чарльз! Чарльз немедленно слез с повозки. Увидев побледневшее лицо Гильема, он внезапно вспомнил отравленную лошадь и поспешил навстречу Гильему. На мгновение невозможность происходящего предотвратила физическую реакцию, но потом она нахлынула на Чарльза вместе с ужасом, который, казалось, заполнил все тело и сдавил грудь. Внутри повозок оказались люди. По крайней мере две дюжины молодых мужчин и женщин, сбившихся, крепко связанных, и накачанных каким-то наркотиком, а кроме того, напуганных, находились в этой повозке. – Помогите им выйти из повозок! – крикнул Чарльз. – Быстро! Вокруг них солдаты резали веревки, укладывая пошатывающихся юношей и девушек на траву. Чарльз приказал раздать фляги с водой и еду и нашел несколько рулонов непроданной ткани, которой можно было прикрыться. Обнаженные или едва прикрытые одеждой, юноши и девушки благодарно пили воду, но не просили еще, не просили вообще ничего и не пытались убежать. Ослабевшие и с помутненным разумом, они искали одобрения и делали то, что им говорили. – Это не наши повозки, – говорил Гильем. – Снаружи они выглядят так же, но на самом деле… Чарльз не думал ни о чем, кроме как помочь этим людям. Он посмотрел на Гильема, не понимая, о чем тот говорит. – Лошади наши, – сказал Гильем. – Но мы поменялись повозками. – С кем? – спросил Чарльз. – С Маконом, – сказал Лэмиен. В голосе Лэмиена не звучало ни толики удивления. Он спокойно смотрел на Чарльза, и по его глазам Чарльз понял, что Лэмиен уже давно знал правду. – Макон занимается работорговлей, – осознал Чарльз. Он вспомнил об их постоянном преследовании Макона, об их остановках, рассчитанных, чтобы прибыть одновременно. Он подумал о Принце, появившемся, чтобы помочь ему своими пятью оранжевыми повозками. – В элитных садах, где раньше тренировали рабов, теперь обучают традиционным рабочим навыкам. Но некоторые все еще незаконно провозят рабов в Патрас, нарушая указ Короля, – сказал Лэмиен. – Теперь, когда мы знаем торговый маршрут, мы можем предупредить королевские силы и обеспечить этим молодым людям укрытие. Они сопроводят нас до садов. На лице Принца не было эмоций, когда он подошел к ним, глядя на юношей и девушек на траве. – Наша встреча скоро состоится. – А что насчет Макона? Разве не стоит отправить за ним стражу? – Нет, – ответил Принц. Он произнес это единственное слово с ледяной уверенностью. Чарльз инстинктивно перевел взгляд на Лэмиена, чье выражение, как и у Принца, не изменилось. – Макон взял у работорговцев деньги, а потом прибыл с пустыми повозками. Он мертв.***
Стоя на краю небольшого сада в Девосе, Чарльз наблюдал, как опускается вечер. Последние лучи солнца тонули в фиолетово-голубых сумерках. За колоннадами, среди которых он гулял, пейзаж возвышался и переходил в горы и равнины, характерные для этой местности. День прошел словно во сне – прибытие королевской стражи, доставка бывших рабов в безопасный Девос. Завтра Принц отделится от них и отправится обратно в Марлас, где расскажет всем о своей охоте в Акьютарте. Никто, кроме Чарльза, не будет знать о приложенных им усилиях прекратить работорговлю Макона. Он остановился на тропинке, с которой ступени вели к фонтану и кустам ночных цветов. Света хватало, чтобы можно было разглядеть очертания двух фигур. Лэмиен стоял напротив Принца, их головы почти соприкасались, пока они тихо разговаривали. Чарльз увидел, как Лэмиен приподнял подбородок Принца. Затем, с простой уверенностью, свойственной долгому знакомству, Лэмиен наклонился и поцеловал Принца в губы. В каком-то смысле это не было для Чарльза неожиданностью. Во время их прошлогодней поездки по Меллосу, Чарльз наблюдал, как они становились ближе друг к другу. Он полагал, что для Принца было романтично найти себе молодого любовника, и Лэмиен выказал ему крайнюю преданность. В самом деле, Лэмиен был хорошо сложенным молодым человеком, пышущим здоровьем – открытый и зрелый, он вполне мог привлечь королевское внимание. Теперь, конечно, между ними все должно измениться. Все знали, что Принц Лорен был любовником Акиэлосского Короля, Дамианиса. Любовная интрижка Принца с Лэмиеном будет предана забвению, как несерьезная связь члена королевской семьи с объектом недолгого внимания. Руки Принца скользнули вокруг шеи Лэмиена, притягивая его ближе, и поцелуй стал глубже, Лэмиен прижал Принца к себе. Когда Принц отодвинулся, улыбаясь и что-то шепнув Лэмиену, Лэмиен уткнулся лицом Принцу в шею. Они оба говорили с очевидными глубокими чувствами. – Чарльз, ты звал меня? – спросил Лэмиен, заходя в комнату Чарльза на следующее утро. Чарльз жестом предложил Лэмиену сесть на софу рядом с собой, куда падал свет из высокого окна. – Мне исполнится сорок в этом году. Это не так много, но достаточно, чтобы успеть набраться опыта. Я видел, как ты ведешь себя с ним. Легкая печальная улыбка показалась на лице Лэмиена, когда он перевел свой теплый взгляд на Чарльза. – Это настолько очевидно? – Ты выбрал трудный путь. Он Принц Виира, связанный союзом с Королем Акиэлоса. – Чарльз, – ответил Лэмиен, – всю свою жизнь я буду стараться стать достойным его. Глядя в открытое юное лицо Лэмиена, Чарльз подумал, что он много чего мог бы еще сказать ему. Он мог бы предупредить его бросить надежду на продолжение этой связи с такой разницей в происхождении. Он мог бы посоветовать ему вместо этого уйти и заняться торговлей. – Я рад, что ты будешь у него. Ему нужен постоянный партнер. И… много великих людей в Виире остаются верными своим партнерам всю жизнь, когда их чувства настоящие. – В Акиэлосе тоже, – ответил Лэмиен. – Да, стоит только вспомнить о верности Ифегении. Или Теомедиса, преданного своей любовнице Гиперменестре, хотя она и была слишком низкого происхождения, чтобы выйти за него. – Я буду рядом с Лореном, пока он этого хочет, – сказал Лэмиен. Чарльз взглянул на Лэмиена и почувствовал удовлетворение, зная, что рядом с его Принцем будет такой человек. – Если тебе когда-нибудь понадобится помощь или ремесло, надеюсь, ты придешь ко мне. Думаю, из тебя выйдет славный помощник торговца, – Чарльз протянул руку. – Спасибо, Чарльз. Это настоящий комплимент, – ответил Лэмиен, пожимая его руку на прощание.***
Да здравствует Король! Да здравствует Лорен, Король Виира! Чарльз удобно расположился на крыше одной из своих повозок, пока остальные карабкались на колеса его повозки, или цеплялись за бока его повозки, или просто стояли на цыпочках рядом с его повозкой, вытягивая шеи, прыгая, и размахивая руками. Улицы были забиты людьми; без выгодной позиции сложно было что-либо увидеть. Гильем сидел рядом с ним, свесив ноги. Отсюда перед ними открывался замечательный вид прямо на главную улицу, где новый Король – Лорен, шестой в династии – казался золотой фигуркой величиной с большой палец: золотое одеяние, золотая корона, и золотая попона на лошади. Он ехал во главе королевской процессии с одетыми в шелка знаменосцами, лошадьми в украшенных драгоценностями седлах, стражей в синих с золотым ливреях, глашатаями с флагами со звездами и детьми, разбрасывающими желтые цветочные лепестки, медленно движущейся через город к форту. Марлас был переполнен. Но Принц настоял, чтобы Коронация прошла в Марласе, а не в Арле, так что советники, наместники и знать из Виира и Акиэлоса вместе со своими свитами набились в форт и в каждую гостиницу, и каждый постоялый двор, какие только были в городе. Чарльз остановился в комнате на верхнем этаже дома портного, которую за непомерную цену делил с группой мелкой знати из Кесуса. В отличие от знати у него было приглашение к Королю на третью ночь празднования. Он был готов лопнуть от переполнявшей его гордости каждый раз, когда он думал об этой чести и о доброте Короля, по случаю своей Коронации вспомнившего о скромном торговце тканями. Он надел свой лучший костюм с прямыми рукавами из черного бархата, прошитого рядами крошечных жемчужинок и украшенного Вареннским атласом. Он убедился, что тот хорошо сел, аккуратно сдвинул свою шляпу на правую сторону и отполировал свои сапоги с золотыми застежками до блеска. Когда он шел по тронному залу мимо знатных женщин и мужчин из двух стран, он осознал, что это первый раз, когда Виир и Акиэлос объединились, чтобы стать свидетелями Коронации. Настоящий союз, подумал он. И затем он добрался до ожидавшей его фигуры. Король Лорен был облачен в шелка цвета слоновой кости и золото, его голову венчала золотая корона – молодой король был ослепителен. – Ваше Величество, – низко поклонился Чарльз. – Чарльз, – сказал его Король. – Я хочу тебя кое с кем познакомить. Когда Чарльз распрямился после поклона, к нему приближалась еще одна внушительная фигура, и Чарльз ощутил, внутренне ощутил, присутствие короля: развевающиеся Акиэлосские одежды, мощь, лавровый венок на голове. – Дамианис из Акиэлоса, – представил Лорен. Чарльз поднял взгляд – выше и выше – на знакомое лицо, красивое и излучающее тепло, на улыбку и глаза, которые он знал так хорошо. – Лэмиен, – изумленно произнес Чарльз. – Почему ты одет, как Король?
