На лекции

Как ни странно это было — с такой-то жизнью! — но Ягами Лайт до сих пор являлся студентом. Хотя за прогулы (именно прогулы, ибо называть администрации университета истинную причину его отсутствия на занятиях никто не собирался) он чуть с треском не вылетел из Тоо. Лайту пришлось изрядно попотеть, чтобы убедить преподавателей в своей студенческой добропорядочности и успешно сдать все экзамены. Ибо, как сказал один из преподавателей: "Вы, молодой человек, с высшими баллами поступили, что автоматически сделало вас лицом университета... так что не подобает вам только на сессию являться!" Но все это было рутинно и неинтересно. Лайта гораздо больше интересовало, что же наплёл в деканате Рюдзаки. Потому что этому лохматому... так, пропустим, пропустим... и это пропустим — не настолько же он мазохист, чтобы говорить такое!.. — не сделали ни одного замечания, не вышибли из университета, хотя он по-прежнему ходил туда разве что со скуки, и даже смотрели сквозь пальцы на то, что он трескал сладости на задней парте. Вот и сейчас... Лайт пытался внимать сенсею, чей монотонный гнусавый голос отнюдь не способствовал концентрации внимания, а рядом, практически над самым ухом, раздавалось приглушённое чавканье. Раздражало это зверски. Лайт уже почти готов был начать биться головой об парту... или тем же местом побить о парту Рюдзаки. "Успокойся, расслабься... это ещё не самое страшное, — попытался убедить себя Лайт. — Скажи спасибо, что этот лохматый... кхм... что он на лекциях только сладости жевать себе позволяет, а не делает что-то ещё более непотребное..." Едва Лайт успел додумать эту мысль, как ладонь Рюдзаки опустилась ему на пах. Лайт вздрогнул, а Рюдзаки, чуть наклонившись к нему, шепнул: — Не дёргайся. И ноги слегка раздвинь. Лайт прикусил губу — опять этот сухой, начисто лишенный эмоций, тон, словно Рюдзаки наплевать абсолютно на всё. Это бесило. А то, что у Рюдзаки хватило наглости приставать к Лайту прямо на лекции, только подливало масла в огонь. Но если начать спорить, то дело с очень большой вероятностью закончится дракой. А привлекать к себе внимание таким образом Лайту вовсе не хотелось. Да и тело уже начало откликаться на движения руки, потирающей его пах. Лайт слегка поёрзал на стуле, шире расставляя бёдра. И увидел краем глаза, как Рюдзаки победно улыбнулся. L то двигал рукой вверх-вниз, то слегка нажимал на член Лайта сквозь ткань и принимался делать ладонью массирующие круговые движения, то несильно сжимал пальцы, словно собирая в горсть член и яички. Лайт низко опустил голову, чувствуя, как к щекам приливает краска. В голове вертелось только одно слово — "слишком". Хорошо, что они сидели в последнем ряду, а большинство студентов — на первых партах. Во время лекции причин оглядываться обычно ни у кого нет. Очень вероятно, что это безобразие так и пройдет для всех незамеченным. В том, что прервать происходящее прямо сейчас не получится, Лайт был уверен — он уже возбудился, причем гораздо быстрее, чем обычно. Конечно, Лайт мог сопротивляться своим инстинктам, но Рюдзаки, почувствовав реакцию, уже расстегнул его штаны, и спорить с этим извращенцем — себе дороже. Особенно тогда, когда так хорошо. Ловкие пальцы Рюдзаки то плотно обхватывали член Лайта, то дразнили, едва касаясь самыми кончиками, то детектив принимался массировать большим пальцем головку. Или оставлял член в покое и принимался ласкать яички, то умело прижимая их к напряженному стволу, то слегка перебирая. Лайт прикусил губу и сосредоточился на том, чтобы дышать не слишком шумно и рвано. От осознания того, чем и в каком месте они с Рюдзаки сейчас занимаются, кружилась голова, потели ладони, и было так жарко, стыдно, сладко... Лайт чувствовал, что не продержится долго. Он едва удерживался, чтобы не толкаться в ласкающую руку. Чуть приподняв голову, Лайт скосил глаза на Рюдзаки: тот наблюдал за ним краем глаза, едва заметно скривив губы в ухмылке, и кто-то, бегло взглянув, вряд ли заметил бы интерес в его глазах. Темп был достаточно медленным, а амплитуда движений — небольшой. Рюдзаки подстраховывался, чтобы тот, кому вздумается вдруг оглянуться, не заострял внимание на движениях его руки. А Лайту хотелось быстрее и сильнее, и вскоре он уже кусал губы, чтобы не просить шепотом наплевать на конспирацию и... Окружающая реальность отступила, на первом плане было удовольствие, непривычно сильное и острое от примеси адреналина. Контролировать дыхание у Лайта уже не получалось, но он хотя бы мог сдерживать себя, не позволяя даже тихим стонам слетать с губ. Он чувствовал, что до кульминации осталось совсем чуть-чуть... — Ягами-кун, я к вам обращаюсь! — как гром среди ясного неба прозвучал голос преподавателя. Лайт, краснея ещё гуще, вскинул голову: — Сенсей... — Я задал вам вопрос, Ягами-кун, ответьте на него, пожалуйста. Ох, чёрт!.. А Рюдзаки, как нарочно (хотя почему "как"?), принялся садистски медленно, кругами водить большим пальцем по головке. — Сенсей, простите... — не без труда выдохнула несчастная жертва домогательств и обстоятельств, — Я не расслышал вопрос... повторите, пожалуйста... Пожилой подслеповатый преподаватель, наконец-то, соизволил приглядеться к студенту и увидеть, что тот сидит красный, как помидор, и смотрит перед собой расфокусированным взглядом. — Ягами-кун, вы плохо себя чувствуете? Несколько быстрых и сильных движений руки — и Лайт содрогнулся, выплескиваясь в мучительно-сладком, почти болезненном оргазме, вновь опустив голову и придушенно просипев: — Дааа... — Ну, раз такое дело, то идите-ка лучше домой, и пусть ваш друг вас проводит. Рюуга-кун! — Угу, сейчас. Только пирожное доем... — и Рюдзаки принялся с самым невозмутимым видом облизывать перепачканные пальцы. "Сволочь! — подумал Лайт, дрожащими руками застёгивая штаны. — Ну, я тебе устрою! Чуть позже..." Подхватив сумку с вещами, он поплелся из аудитории, заботливо поддерживаемый Рюдзаки под локоть и занятый обдумыванием плана страшной мести за сегодняшнее.