Антихайп головного мозга.

      Смятая простынь неприятно упиралась в спину, Слава перевернулся в надежде продолжить свой сон, но едва не ёбнулся с кровати, свиснув наполовину с её края. Удерживая себя рукой за тумбочку у кровати, о которую хоть не треснулся башкой, Слава перевернулся. Простынь снова впилась в спину, но сна так и не было ни в одном глазу (спасибо всплеску адреналина). Из кухни шёл приятный аромат, но вставать, даже несмотря на неудобство, не хотелось. Это было утро воскресенья, а утра воскресенья всегда были крайне ленивыми. Впрочем любые дни тоже. Карелин был разпиздяем, за что ему вечно ебали мозг Чейни и Андрей, поэтому он любил поваляться в кровати после пробуждения хотя бы минут тридцать: полистать социальные сети, ответить на сообщения, твитнуть что-нибудь дегродное и сохранить пару мемесов. Но сегодняшнее утро пошло не так, хотя он даже и не вставал. Телефон валялся у кровати, разряженный в ничто. Розеток у кровати не было, а пауэр банк тоже был разряжен. Машнов выругался под нос, встал, потянулся, снова выругался матом, схватив судороги в мышцах, поныл Кохе на старость. Коха посмотрела на него как на додика, Слава подумал, что она, в принципе, права, тяжко вздохнул и пошёл в ванну. По дороге поставил телефон на зарядку и споткнулся о какую-то чёрную тряпку. В чёрной тряпке была признана рубашка Мирона Яновича, которую он вчера порвал в порыве страсти. Но, судя по весёлому напеванию из кухни, на него не злились, можно выдохнуть. Вот почему так? Окси низкий и щуплый, а как пизданёт, так ты улетаешь. Издав ещё один тяжкий вздох, Слава открыл дверь ванной комнаты. Сделав свои дела и даже почистив зубы(!), он направил свои стопы на кухню. По пути натянув джинсы, раздевались они вчера конечно сверх неаккуратно.       Карелин зашёл на кухню. Зашёл, охуел и не выхуел. Весело напевая, его между прочим, песню, переворачивая блины, стоял Мирон… В его футболке. Антихайповской футболке. Чтоб вы понимали! Сначала Славик подумал, что пора переходить на более здоровый образ жизни и меньше пить и употреблять, но потом он вспомнил, что этот самый трип, то есть Мирон Янович, заставил его стать зожником. Серьёзно, он даже курить почти бросил! Ну, как бросил, ему давали одну сигарету в день. Таким образом, если Слава не тронулся кукухой, а с одной сигаретой в день и отсутствием бухла и наркотиков это вполне реальный исход событий, то Мирон готовит ему завтрак, его любимые блинчики (!), в его футболке. Карелина рвали на части эмоции: удовлетворение собственнических желаний, нежности и невероятное желание подъебнуть Окси. Нет, эти эмоции всегда его разрывали, но вот сейчас кто-то выкрутил в его голове чувственную составляющую на максимум. Слава улыбнулся и произнёс нараспев: — Доброе утро!       Мирон обернулся к нему, и все колкости вылетели из головы при виде лого антихайпа. Слава сглотнул, понимая, что возбуждается с дикой скоростью. Нежная улыбка сменилась ухмылкой, а глаза наверняка потемнели. Мирон часто говорил, что у Карелина в такие моменты вид гончей, учуявшей кровь. — Нет. Даже не думай. Я сказал нет! Машнов, отпусти меня туда, где взял! С-слава, блять… Блин же сгори-ах-ит…       Слава поморщился, Мирон был отчасти прав, поэтому он на секунду отодвинулся от него, усаженного на стол, выключил конфорку и вернулся к прерванному занятию. — Слава… Ну, не надо… Это кухонный стол… А-ах… — Правда, — Карелин прерывается на укус в шею, после проводя языком по месту укуса, — не надо? — П… Бля, что ты делаешь?.. Сука-а… — Ну так что, правда? — спросил Слава, посасывая мочку уха Мирона, заставляя его извиваться. — Нет. — Что? Я не расслышал. — Карелин! Мать твою не изде… Бля-я-ть!       Слава довольно улыбнулся, продолжая посасывать головку члена. Мирон откинулся спиной на стол и, непроизвольно, шире раздвинул ноги, издавая громкие стоны вперемешку с матами. Карелин ласкал его, руками водил по торсу, сжимая соски и царапая живот, сосал член, беря его в рот полностью. Но не давал Мирону кончить, удерживая на грани и доводя до безумия. — Пожалуйста, — с трудом выдавил Окси, давясь стонами, — пожалуйста, трахни меня.       Карелин чуть не спустил позорно в штаны от этой просьбы, произнесённой таким тоном. Боже, Мирон обладал слишком сексуальным голосом, который надо запретить на законодательном уровне. Серьёзно. А сейчас, распластанный на столе, почти не соображающий, он представлял чересчур соблазнительную картину. Оторвавшись от Мирона, он расстегнул свои штаны, специально медленно. Во-первых, чтобы подразнить Яновича, который приподнялся на локтях и теперь смотрел мутным взглядом, во-вторых, чтобы дать себе время и успокоиться немного. Мирон смотрел на него жадным взглядом, голодным, и, как только он приспустил штаны и боксеры, тут же обхватил его ногами и притянул к себе. Машнов плавно, одним слитным движением, погрузился в Мирона и начал плавно двигаться, почти каждый раз попадая по простате. — Быстрее, по… Пожалуйста.       Слава не обращал внимания на эти просьбы, продолжая издевательство над Мироном. Тот окончательно растерял свой словарный запас, иногда только протяжно выстанывая его имя и «пожалуйста». Но у Славы тоже не вагон терпения в запасе, к сожалению, поэтому он начал ускоряться. Эту инициативу Мирон с восторгом поддержал, царапая его спину и почти крича его имя. Соседи долбили чем-то по трубе, явно недовольные их концертом. Но им обоим было поебать, Слава продолжал драть Мирона так, что стол под ними с трудом стоял и жалобно скрипел на жестокую судьбу. Вскоре Мирон кончил, сипя его имя сорванным голосом, а Слава, почувствовав как сжимается мироновский анус, последовал вслед за ним, коротко рыкнув ему на ухо. — Надевайте мои футболки почаще, Мирон Янович. В них вы буквально напрашиваетесь на то, чтобы я Вас жёстко выебал.       Мирон ничего не ответил, только устало и довольно улыбнулся, притягивая его голову к себе и целуя.