Пляска пепла и ветра

— Заложник пяти зеркал — Как только Сет остался один, его окутала странная тишина, которая поначалу даже давила на мозги своей непривычностью. Но после того, как пролетел час, а никаких изменений и визитов не последовало, Колд начал понемногу привыкать к этому затишью. Сам он прекрасно понимал, что такая отсрочка — лишь несказанная подачка со стороны альтеров, но он был благодарен за нее, хоть и не признавал этого. В глубине души он знал, что если бы кто-то из его гоп-компании захотел получить полный контроль над телом, он не смог бы противостоять этому и стал бы заложником своего сознания. То, что Стелс еще не добрался до эпицентра проблемы в силу своих ограниченных возможностей — большая удача. Будь на то его воля, Сет уже был бы выпотрошен кишками наружу и сварен живьем. Вообще, если учитывать их непростые отношения, уже то, что Колд большую часть времени находился в своем уме и нормально функционировал, было удивительным просчетом со стороны альтера, который создан по образу его мучителей. Сет невольно нахмурился, когда подумал о причинах нелогичных поступков Невидимого, и сильнее, чем нужно, вдавил острие ручки в бумагу блокнота. Он приглушенно чертыхнулся, когда понял, что прорвал страницу, и на миг прикрыл глаза, успокаивая волну внезапной злости. Для него, такое состояние «постоянно на грани» было, в принципе, привычным и не особо удивляло, потому что за годы балансировки между наркотическими приходами и поведением бляди, большую часть времени он находился в режиме скрытой ярости. Парень сделал пару вдохов и выдохов, представляя, как весь кипящий гнев превращается в беспокойное море, а после затихает в мирном штиле. Он не особо часто прибегал к помощи воображения, по большей части потому, что опасался картин, которые оно могло ему подкинуть. Но после нескольких сеансов с Локиусом, он научился направлять мыслительные потоки в правильном направлении. Постепенно внутренняя злоба затихла и сменилась слабым покалыванием на краю сознания. Сет вздохнул и опустил глаза вниз, вчитываясь в написанные строки и стараясь сопоставить их со своим состоянием. Подобного рода систематизацию ему предложил Джей, посоветовав разбить альтеров на группы, руководствуясь их действиями, и посмотреть, какие поступки принесли пользу, а какие вред. Удивительная вещь, но даже тот же Стелс поначалу действовал во имя его блага, когда забирал все страшное и болезненное восприятие на себя, оберегая едва дышащую психику. А потом гниль его нутра вышла из-под контроля и навсегда изменила благосклонную к нему сущность, превращая альтера в извращенного и садистского ублюдка. Сет помнил, когда произошли перемены, и вместо надежной моральной опоры он получил атомную бомбу внутри своего сознания. Тогда ему было лет десять, и он был заложником в когтях отчима, который измывался над ним так, как только желал, вынуждая его сбегать из дома на улицу. Поначалу побираться среди прохожих было стыдно, как и обворовывать их, но это однозначно было лучше, чем возвращение домой. Часто он прятался от ищеек отца на заброшенных складах и в пустующих жилых домах, ему почти всегда везло, и он успевал уйти до того, как появится хозяин. Но однажды удача отвернулась от него, и его накрыло прямо перед толпой наркоторговцев. В то время вера в помощь альтеров была непоколебима, поэтому он без задней мысли отдал контроль в руки Стелса, доверяя ему право действий. И в итоге поплатился за это, когда очнулся избитый, обдолбанный героином и покрытый спермой. Тогда же появился и Дирн, а если точнее, то он просто вышел на передний план и больше не скрывал своего присутствия. — Суки, — приглушенно прошипел Сет и с нервом добавил новый пункт в колонку «нежелательных» личностей, — нужно было замуровать вас еще в процессе зарождения, а не давать контроль. После этого случая все полетело в пекло. Чем больше он погружался в себя, тем сильнее становилось безумие Стелса, а это означало, что выходки альтера становились все извращеннее и больнее били по слабым местам. Невидимый с особым удовольствием выбирал особо удачный момент и воскрешал в памяти подробности подобных ночей, заставляя заново переживать всю мерзость чужих прикосновений или чувство растекающейся по венам наркоты. А потом к нему присоединился блядовитый Дирн, раздвигающий ноги перед каждым желающим, и его жизнь превратилась в каждодневный кошмар, где он не мог отличить реальность от бреда. Неудивительно, что при таком раскладе, Стелс и Дирн очень хорошо спелись, заключая взаимовыгодный пакт об использовании собственных ресурсов и возможностей. Невидимый предоставлял бляденку защиту от других альтеров и подпитывал его своей токсичной энергетикой, а тот, в свою очередь, давал ему пропуск в реальность, когда Одинокий перекрывал все выходы. Сет видел все эти манипуляции, но что-то сделать или как-то помешать просто не мог, уже по полной увязнув в болоте зависимости и привыкнув к постоянно плавающему сознанию. Сет раздраженно мотнул головой, прогоняя непрошенные мысли и неприятные воспоминания, и перевел свой взгляд на среднюю колонку, в которой числилось только одно имя — Ламир. Нежелательный не по своей воле, вынужденный принять облик жертвы. Сколько Колд себя помнит, у него всегда было неоднозначное отношение к Агнцу. Он, вроде бы, и жалел его, и в то же время, с трудом переносил его присутствие. Было ли это из-за его наклонностей, или же дело заключалось в его восприятии, но каждый раз, когда Ламир брал контроль в свои руки, Сет с трудом подавлял желание затянуть петлю на собственной шее. Ему постоянно хотелось наказать себя за что-то, даже не смотря на то, что другие справлялись с этой задачей на отлично, превращая его жизнь в ад. Парень провел пальцами по своей забинтованной руке и тяжело вздохнул, чувствуя пульсацию под кожей. Боль всегда помогала прийти в себя, особенно, если он уходил глубоко и терялся среди своих иллюзий. Правда, часто, после таких болезненных «возвращений» приходилось разгребать серьезные последствия и искать ответы на вопросы посторонних, что всегда его бесило. Он ненавидел отчитываться за свои действия, тем более, перед теми, кому по большому счету на него плевать. Но образ покорного мальчика-зайчика диктовал свои условия и заставлял придерживаться определенной линии поведения. Только вот он немного переборщил с игрой и застрял в одной форме на долгие годы, будучи не в силах, ни вырваться из-под устаревшей маски, ни перейти в новый облик, который больше подходил искалеченному нутру. Хотя, стоит отметить, что иногда его спектакли приносили ему неплохую выгоду и помогали не сдохнуть с голоду. Каким бы отвратным не было его окружение, а среди моральных уродов все же попадались нормальные люди, способные проявить каплю сострадания по отношению к несчастной забитой сиротке. Сет раздраженно закатил глаза и сглотнул едкую желчь, которая растеклась ядом по языку. Он испытывал отвращение к самому себе из-за того, что пользовался этими подачками и еще испытывал благодарность по отношению к своим «меценатам». Часто он намеренно принимал облик жертвы, чтобы получить какие-то ресурсы или привилегии. От осознания собственной зависимости от подобных благодетелей становилось противно и мерзко. Но если взглянуть на это с другой стороны… пять лет назад он по сути был еще ребенком, который нуждался в защите и опеке. Не его вина в том, что он получал это от мало-мальски порядочных денежных мешков, которые предпочитали держать его при себе, как диковинный экспонат. При таком раскладе, роль Ламира приобретала новые краски, и наряду с суицидальными наплывами, он так же становился слабым, запуганным «котенком», который крепко зависел от других. Роксет судорожно облизнул пересохшие губы и переключился на последнюю колонку. Не положительные, но и не отрицательные личности, этакие двое равноправных серых кардиналов, обладающих по факту самой большой властью над сознанием. Бывали у него моменты, когда он страдал и от действий Инферно, и от выходок Лоньереса, но в большинстве своем, они почти всегда работали ему на благо. Да, иногда конченными способами, такими как групповое отравление паленым кокаином или вскрытие глоток, да, часто приносящими больше проблемы, чем пользы, но это был доступный максимум, на который были способны альтеры в то время. Одинокий неоднократно наносил ему раны на теле, но делал он это для того, чтобы вырвать личность-ядро из плена иллюзий Стелса или наркотического бреда. Рокс же предпочитал промывать ему мозги после затяжных загулов, используя технику последовательного напоминания и долблением в голову, что так делать не надо. И к собственному удивлению, Сет должен признать, что этот способ действовал даже получше кровавого угара Одинокого. Потому что одно только наблюдение того, что он творил за все то время, что Невидимый и Сетти были у руля, вызывало рвотные позывы и желание удушиться. Лоньерес не особо одобрял такие методы, но попыток остановить Инферно не делал, предпочитая наблюдать. Только однажды он вмешался в «процесс воспитания», когда Рокс слишком разошелся и начал мучить пацана и на ментальном, и на физическом уровнях. Тогда он показал свою реальную силу и ту власть, которой владел на самом деле, закрыв всех альтеров на разных ярусах дома, а Инферно поместив в подвал, чтобы тот остыл и пришел в себя. Таким образом, Лоньерес четко распределил роли, заняв доминирующую позицию, только вот куда определить Гриффа не мог сказать даже он. Парень закусил губу, а затем записал имя папы в отдельном поле и поставил знак вопроса над ним. По логике вещей, ничего хорошего или полезного неполноценный альтер ему не принес, только боль и страдание. Но с другой стороны, единственная светлая из прошлого вещь — это уже почти забытые воспоминания о папе. Не о груде мяса и костей, в которую его превратил этот псих Лукрес, а о его нежных руках, тихом голосе и легком запахе летнего бриза. Нутро привычно заныло от тоски, в который раз напомнив, чего его лишили так рано, не дав даже толком узнать. Как бы Сет не старался скрыть гложущую его печаль за фанатичной преданностью Динару, а ему все же приходилось признавать, что ему не хватало мягкости папы-омеги. Конечно, можно эту роль отдать Владу, но… Влад — это Влад, он даже в самом благоприятном расположении духа не отличался особой мягкостью, а уж в яростном состоянии и вовсе мог быть похуже дьявола. И не то чтобы он все еще пугал Колда, все же за то время, которое он провел дома, они смогли наладить хоть какие-то отношения, а все равно, признавать Даймона своим вторым отцом было как-то… неправильно, что ли? Словно, если он это сделает, то тут же предаст память Гриффа, пусть он и помнит его только по отрывкам в сознании. Сет понимал, что не должен так думать, что никто не собирался заменять его родителя, а все равно, что-то царапало изнутри, когда он думал об этом. Роксет устало закрыл глаза и откинулся обратно на подушку, протяжно вздыхая. Подобные психоанализы его порядком выматывали своей напряженностью и тяжестью мыслей, но они были необходимы, чтобы воссоздать полную картину происходящего у него в голове. Хотя, если говорить откровенно, то он знал о действиях альтеров и без этого разбора, просто не желал принимать, как должное, и осознавать, что это все — его рук дело. Парень приоткрыл веки и нечитаемым взглядом уставился в окно, за пределами которого шумел ночной город. Рано или поздно ему все же придется примириться со всеми своими демонами, и пусть лучше это произойдет по его правилам, чем спонтанно и по желанию одной из личностей. Сет захлопнул блокнот и положил его на прикроватную тумбочку, после чего поднялся с постели и начал готовиться ко сну. Сегодня был на удивление изматывающий день, начиная с пробуждения после выхода Невидимого, продолжая откровениями с Джеем и заканчивая этими попытками разобраться в своем бардаке. Несколько минут он простоял перед зеркалом, внимательно всматриваясь в свое отражение, но, не найдя ничего странного в облике уставшего парня, Сет чуть слышно вздохнул и забрался на кровать. В то время, когда он устраивался в ворохе одеяла и подушек, за ним велась слежка, извне и изнутри. Спрятанная в углу комнаты в самом стыке между плитами камера фиксировала его малейшее движение и передавала все данные на жесткий диск ноутбука Теневого Лидера, но одновременно с этим за ним наблюдал Лоньерес с изнанки сознания, и пока не ясно было, к каким он выводам приходил. Альтеру хотелось крови, но он пока не желал заставлять носителя убивать, чтобы не нарушить его хрупкого равновесия. Но одно ему точно нужно сделать — оставить «послание» для этих мозгоправов, и в этом ему поможет маленькая камера, которая подмигивала приглушенным огоньком из угла комнаты. В это же время в закрытом клубе происходили торги за внушительную партию ангельской пыли. Порядком взвинченный из-за присутствия здесь псин Каулитца, сидящий в первом ряду Фэб нервно вытер влажные ладони о штанины брюк. Он, как никто другой, знал, что если к нему приставляли подобную «компанию», он просто не имел права на ошибку. И в случае провала его ждала кара страшнее самого ада. Маркус перевел дыхание и усилием воли заставил себя успокоиться. Все будет хорошо, он добудет партию, а потом пошлет этого диктатора нахер и скроется в закат. Если, конечно, Каулитц не обманет… но с другой стороны раньше он никогда не подставлял и не кидал за все то время, что они работали вместе. Фэб сделал свою ставку, и с неким удовлетворением заметил, как перекосились лица некоторых из участников торгов. Стоило признать, это ощущение превосходства над другими изрядно пьянило, и пожалуй, за это отчасти он был признательнен Джею, потому что он часто давал возможность умыть зажравшихся соперников. Конечно, вслух он этого никогда не скажет, но ему нравилось чувствовать некую избранность за счет партнерства с Каулитцем, потому что его репутация бежала впереди него самого и заставляла считаться с ним. Это была положительная сторона их совместной работы, а из недостатков — постоянный прессинг и жесткий контроль действий. Джей не позволял ему действовать самостоятельно, всегда задавая уже готовый план, всегда страхуя груз своими шавками. И к его чести, стоит заметить, что всегда товар достигал нужных точек в целости и сохранности, а к легальной его части никогда не возникало вопросов. Да и если так посмотреть, всю ответственность за дело брал на себя как-раз-таки он, а сам Маркус выступал посредником. Смотря сейчас на то, как перед ним выстраивают большие боксы с дурью на миллиарды баксов, Фэб мысленно благодарил Джея за охрану в виде псин. Потому что он бы не решился проехаться в одиночестве по ночным улицам Нью-Йорка в машине, багажник которой под завязку был забит наркотой. Маркус шумно вздохнул и принялся прикидывать, какие каналы задействовать, чтобы по-быстрому сбыть весь товар и получить деньги. Очевидно, сегодня ночью он не поспит, как и ближайшую неделю. Ну, ничего, в отпуске отоспится, а сейчас нужно работать. Парень махнул рукой своим спутникам, жестом приказывая им забрать товар, а сам тем временем подписал договор с дилером, который и организовал этот аукцион. Если все пройдет удачно, то они оба разбогатеют на сотни миллионов. Половину, если не большую часть, правда, придется отдать Джею, но в контексте всей суммы, которую он надеялся получить, даже треть от этой цифры была огромной, что не могло его не радовать.