Forget

— Шота, ты уверен, что мы протянем? — задыхаясь, хрипит Хизаши, прижимаясь спиной к тылу Айзавы. Сейчас Ямада был неестественно серьезен для своего привычного поведения. Бой с врагами ужасно затянулся, а подмогу жди-не дождешься. — Кажется, в других частях города творится подобное, ведь если оно не так, то любые свободные герои давно бы стояли с нами против них, — говорит очевидные вещи Айзава, вытирает кровь со щеки легким смазанным движением руки, фыркает. Он твердил и без того понятные вещи лишь чтобы успокоить себя. Они - всего лишь третьекурсники, вынужденные сражаться вдвоем против шайки убийц. Внезапный пронзающий крик раздается из горла Ямады. Он кричит так, словно в последний раз, заставляя Айзаву морщится от неприятного звука. Шота ненавидел шум, терпеть не мог крики и звуки сражений, но всяким приходится жертвовать ради спокойствия в городе. Оба третьекурсника - отличная команда. Ямада был чертиком из табакерки, выпрыгивал на врагов, поражая неожиданностью и, в особенности, пронзающим криком, а Шота обеспечивал им отход и добивал противников. Они оба знали, что битва закончится не в их пользу. Оба чувствовали грядущую катастрофу. Но напарники лишь жались к друг другу, изо всех сил давая отпор. Кто, если не они? Всем был известен факт, что причуда Айзавы предназначена лишь для кратковременных сражений, уж никак не для той передряги, в которую попали наши товарищи. Глаза болят, кружится голова, в ушах гудит, звенит, трещит, отдает в позвоночник. Айзава старается держать равновесие, не шататься, концентрироваться на врагах, но тщетно. Ноги становятся ватными, в глазах темнеет, а в грудной клетке сжимается от боли самый сильный мускул - сердце. Ямада потрепан не меньше: весь в крови, он вытирает ладонью ручеек алой жижи, одергивает руку, удерживает суровые взгляды врагов. Руша асфальт, из-под него вырывается мускулистая рука. Не выбирая и не медля, она хватает Ямаду за ногу, сжимает ее до хруста и кидает тело подростка об землю. Хизаши кряхтит, плюется кровью, приподнимается на трясущихся руках от напряжения и вновь падает. Это конец. Конец его сражения. Он примет это, уверенно глядя в глаза собственной упокоице-смерти. Но Айзава считает иначе. Он бездумно бросается в гущу событий, подставляя спину врагу. Ему совершенно наплевать, приоритетом для него была защита Ямады, никак не собственной шкуры. — Айзава! — хрипит Мик, захлебываясь в крови. — Заткнись, — шипит Шота, откидывая одного из врагов на несколько добротных метров. — Молчи и живи, — умоляет он, не глядя в глаза напарнику. За всю историю почетной Геройской Академии подобное никогда не случалось с третьекурсниками. Студентов не оставляли в бою насмерть. Кажется, их класс был исключением. Айзава мешкается и этого хватает, чтобы противники сумели скооперироваться. Огромная рука хватает Шоту за шею, сжимает тонкую шею парня и отрывает его ноги от земли, поднимая тело третьекурсника в воздух. Еще мгновение и Айзава, задыхаясь, оказывается впечатаным лицом в стену. Все, что он слышит - гул в ушах. Боли - нет. Нет и чувств. Перед глазами - темнота, мрак. Шота не слышит, не может услышать отчаянный крик Хизаши. Тело Айзавы обмякло и осталось лежать у стены, залитой его собственной кровью. Он остался наедине с темнотой. Мысли были лишь об одном: справится ли Ямада? "Небеса, лишь бы с ним все было в порядке" Айзава с трудом разлепил глаза и уставился в потолок. Белые стены, точно такой же гаммы потолок и пол. Он в больнице? Резкий запах таблеток и спирта дал на это точный и уверенный ответ. Все тело безумно болит, плечи ноют, ног он почти не чувствует. Айзава шевелит пальцами рук, проверяя, жив ли он. Жив. Что дальше? Он скользит дрожащей рукой по подбородку, щекам, но чувствует пальцами не кожу, нет, - бинты. Все его лицо крепко забинтовано, наверняка, безумно изуродовано. Шота глядит по сторонам. Слева от него - аппарат поддержки дыхания. С другой стороны стоит одинокая тумба. В левую руку вколота игла капельницы. В глаза Айзаве не сразу бросается конверт лежащий на его собственной груди. Свободной от капельницы рукой, третьекурсник неаккуратно распечатывает конверт, даже не подозревая о написанном внутри. — Наверняка, какие-то счета за лечение, — он недовольно бубнит, доставая аккуратно сложенные несколько листов.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Привет, Айзава. Если ты сейчас в состоянии это читать, если ты вообще сейчас это читаешь, то спасибо небесам, что ты жив. Читаешь ли ты это сразу, как открыл глаза, или же тебе дали это письмо позже? Не важно. Правда, не важно. Самое главное то, что ты жив и в состоянии прочесть это. Но я хочу, чтобы ты вспомнил кое-что прежде, чем узнаешь обо мне правду. Помнишь тот день, когда наш курс стягивался на поступление в UA? Помнишь, как долго я не спускал с тебя взгляд, пока мы сидели в аудитории и нам объясняли правила испытания? Тогда я пропустил каждое слово дикторши только потому, что разглядывал тебя. Помнишь ли ты, какой недовольный взгляд ты кинул в мою сторону, когда я стоял у ворот на испытание? Мне почему-то кажется, что ты помнишь. Ты не забыл, как нас тогда впервые окружили враги? Тогда мы были вдвоем против целого мира и мы...смогли. Мы сделали это, Айзава, ты представляешь? Мы, два выпускника средней школы, на вступлении в частную академию, смогли преодолеть препятствия случайно оказавшись отрезанными от остальных! Твоя техника сражений, хладнокровность во время боя, движения и уверенность в твоих глазах, - все это придало мне решимости в том вступительном бою. Спасибо тебе, пусть на тот момент, я и не знал тебя так, как знаю сейчас, уже тогда я был влюблен в твое недовольное выражение лица. Не забыл ли ты, как я представился классу, что сделали и все остальные? Когда я сел за соседнюю с тобой парту, ты вновь устремил на меня тот же скептический взгляд, что и у ворот на испытание. А потом...Ты просто отвернулся к окну, подперев голову рукой. Тогда мне казалось, что ты самый настоящий хулиган, злюка и никогда со мной не заговоришь. Сможешь ли ты сейчас, после кровавого боя, вспомнить наше первое самое настоящие сражение? В тот день ты впервые заговорил со мной. Как и всегда, резкое, колкое замечание с твоей стороны. "Он никогда не испытывает теплых эмоций, — думал я". Но впервые побывав у тебя дома, по чистой случайности, я осознал, насколько ты отличаешься от того угрюмого зануды, каким показываешь себя на людях. Твоя комната в общежитии была вся в кошачьей шерсти, а на диване, столе, кровати - лежали и мурлыкали коты. Ты ведь знал, что в общежитии нельзя держать питомцев, но все равно приволок их туда. Мне казалось, что с каждым днем твоя квартира все больше и больше наполняется кошками. Никогда бы не думал, что ты сможешь так сильно кого-то любить. Это было мое признание номер один. Однажды мне захотелось сделать тебе подарок, кажется, в начале второго курса. Я перелазил все мусорные баки в поисках кота для тебя. И, представляешь? Я нашел! Тогда я клялся тебе, что взял его из приюта. Но не мог же я хранить эту тайну от тебя вечно! В тот момент, когда я исцарапанный, грязный, с помойным котом в руках стоял на пороге твоей квартиры и клялся, что взял его из приюта, я думал, что ты меня прогонишь. Просто закроешь дверь перед моим носом, не церемонясь. Но ты этого не сделал. Поверь, это настолько дорогого мне стоило. Это было мое признание под номером два. Несколько месяцев назад, до этого сражения, я сделал кое-что непростительное. Тогда ты шатался от усталости, буквально валился с ног. Тогда ты уснул прямо в коридоре общежития, так и не вспомнив, что хранишь свои ключи под ковриком. Я вышел из комнаты принять душ и увидел тебя, вот такого, лежащего на ковре у своей двери, без сознания. Я нашел твой ключ, открыл дверь и взял тебя на руки. Уложив тебя в постель, я хотел уйти, но не смог. Тогда я не знал почему остался, просто сел у кровати, уложил голову рядом с твоей рукой и смотрел за тем, как ты спишь. Я наблюдал, как размеренно вздымается и опускается твоя грудь, а еще...мне было страшно, что ты вот-вот подпрыгнешь, или просто откроешь глаза, уставишься на меня своим пронзительным взглядом темных глаз и искривишь губы. Но ты не просыпался и я сидел молча, украдкой касаясь пальцами твоего запястья. Сейчас я, возможно, напишу то, что заставит тебя в злости откинуть это письмо в сторону и больше никогда не брать его в руки, но я, в любом случае, напишу это, ведь...Ведь мне нечего терять. В тот день, когда ты упал в обморок рядом со своей квартирой, я сделал то, о чем должен был тебе рассказать, но не решился. Я поцеловал тебя спящего. Прошу, не злись. Я не мог признаться тебе в этом, клянусь, хотел, но не сумел. Да, да, ты все правильно прочитал. Я действительно поцеловал тебя. Это мгновение навсегда запомнилось мне двумя чувствами: чувством безмерного счастья и чувством того, насколько это все неправильно. Ведь, — думалось тогда мне, — если ты узнаешь про мои чувства к тебе - ты возненавидишь меня. Это, кстати, было признание номер три. Тогда я быстро выбежал из твоей комнаты, случайно хлопнул дверью и скрылся под одеялом в своей кровати. После этого вечера я поклялся себе, что такого больше никогда не повторится. "Это было неправильно, это было неправильно, неправильно, — твердил я себе, едва ли не захлебываясь слезами". Но, как ты уже наверное понял, обещание я сдержать не смог. После того случая я стал хуже спать, реже появляться на занятиях и засыпать на некоторых лекциях. Мне было плохо. Плохо от того, что у меня не получалось заглушить к тебе чувства, которые ты, по моей теории, должен был отвергнуть. Я не мог не смотреть на тебя, как бы это смешно не звучало. Я пытался глядеть на тебя с выражением лица злой гаргульи, но каждый раз твой спокойный, слегка вызывающий взгляд раздрабливал в пух и прах каждую мою попытку отвернуться от тебя. Глядя тебе в глаза я не мог сдерживать распирающее меня изнутри беспричинное счастье. Ах, помнишь тот день, когда нам довелось участвовать в Спортивных Соревнованиях академии? Тогда, отдыхая после третьего раунда и наблюдая за сражениями остальных, я увидел на твоем лице легкую улыбку, в глазах - искру удовольствия. Одерживая победу за победой, поднимаясь выше, ты определенно испытывал вверх эйфории. И это подтолкнуло меня восхититься тобой еще больше: у меня никогда не было такого желания рваться вперед и побеждать, я всегда был расслаблен, все мне казалось детской забавой, однако ты оказался другим. Ты стал моим вдохновением, моей причиной покорять вершины вместе с тобой. Только что я вспомнил тот холодный январь, когда целую неделю в Японии бушевала вьюга. Тогда мы оба, разодетые в три слоя зимней одежды, старались добраться до общежития. На твоих щеках был багровый румянец, ты постоянно тер их замерзшими ладонями и наотрез отказывался надевать мои перчатки. Тогда я взбесился, откинул рюкзак полный книжек в сугроб и бросился на тебя, забавясь. Мы оба повалились в снег, я сверху, а ты - снизу, отплевывался от снега и, без капли злобы, глядел мне в глаза. Я удерживал твой взор и время замедлилось. Ты был не против моего превосходства, а я был безумно рад этим мимолетным секундам. Мне хотелось поцеловать тебя, а тебе, скорее всего, скинуть мою тушу с себя и зарыть меня в сугроб. И сейчас, лежа на больничной койке и дрожащей рукой царапая тебе эту весточку, я жалею, что не поцеловал тебя тогда. Представь сейчас меня глядящего на тебя без улыбки, спокойным и уверенным взглядом. Не можешь? Ха-ха... Я тоже, если честно. Постоянно улыбаясь, я, кажется, потерял себя, равноценно, как и ты, не выражая никаких эмоций, - скрылся настоящий облик от глаз окружающих. Почему я постоянно улыбался? Не знаю, мое тело словно вынуждало меня улыбнуться когда ты был рядом, а рядом ты был почти всегда. Помнишь тот день, пятинедельной давности, когда я положил руку тебе на плечо и сказал, что ты всегда можешь положиться на меня, попросить о помощи или попросту поговорить по душам? Тогда я не мог подумать, что ты отвергнешь мои слова. Все то, что я хотел сказать тебе на протяжении трех лет, то, что пытался сказать. Возможно, у тебя просто было плохое настроение, но мне до сих пор стыдно за эти слова, надеюсь, ты простишь меня и забудешь о них. Вот мы и подошли к заключению, Айзава. Я влюблен в тебя. Да, это звучит странно, но я и сам знаю. Мне постоянно приходилось откладывать свое признание потому что не мог собраться. И в тот момент, когда я решил отвергнуть свои же чувства, я пытался измениться. Я часами стоял у зеркала, пытаясь сделать недовольное лицо, представляя тебя передо мной. Но каждый раз не мог удержаться от улыбки. Наверное, всему виной было то, что я видел тебя каждый день. Ты скорее всего не помнишь, что случилось после того, как ты упал на землю. Поэтому я хочу рассказать тебе о нашей с тобой последней битве. Мы всегда были идеальной командой, UA почти не разлучала нас на соревнованиях и заданиях, а все постоянно думали, что мы парочка, братья или просто парные герои. Эти слухи бесили тебя, а мне грели душу. После того, как ты отключился (клянусь, я всей душой надеялся, что ты отключился, а не умер), - я решил сделать еще один, последний опрометчивый поступок. Я сорвался с места и начал бежать так быстро, как только мог. Я бы улыбнулся, если бы ты не умирал на углу улицы. Я бы улыбнулся, если бы не твой взгляд на меня перед тем, как ты закрыл глаза, а кровь залила твое лицо до неузнаваемости. Тогда на мои плечи легла ответственность за твою жизнь, а это - самое ценное, что у меня было и есть. Видел бы ты тот горький взгляд Мисс Шутки, которая буквально через пару минут прибежала на подмогу. За ней подтянулись и другие герои, некоторых я даже не знал и никогда не видел. В тот момент мои ноги стали ватными, я с трудом дошел до твоего тела, и, кажется, отключился рядом. По крайней мере, мне так сказали. После этого - пустота. Затем я очнулся в больнице, как и ты. Несмотря на боль, я вскочил. В голове, как всегда, один единственный вопрос: "где он?". Но спокойствие рекой разлилось по моему телу, когда я увидел тебя через маленькое окошко в соседней палате. С перебинтованным лицом, за кучей аппаратов я узнал тебя, как и ты бы узнал меня. Но в какой-то момент что-то тревожное закралось ко мне в душу. Ощущение чего-то грядущего, того, что никак нельзя будет изменить - преследовало меня с нашей встречи, но я не мог поверить, что именно сейчас оно окажется не ложным. Через несколько минут в мою палату зашел врач. Он рассказал о моем стабильном состоянии, а затем я попросил его рассказать о тебе. "Он на грани смерти" Я едва не потерял дар речи. "Донора найти не получается" Врач словно испытывал мое терпение. Неужели он действительно не понимал к чему все идет? Я попросил его сверить наши группы крови. "У вас первая группа крови - вы универсальный донор. У Шоты - четвертая. Он универсальный реципиент, — сказали мне" Я плохо изучал биологию, но эти слова я осознал. И тогда я принял решение. Не колеблясь ни минуты, ведь медля каждое мгновение, я давал тебе шанс умереть. Уже через полчаса ко мне прибыл другой врач. Он отвез меня в светлую палату, где уже лежал ты. Я следил за тем, как он чертил маркером что-то на моем больничном халате. Я предположил, в тех местах меня будут резать. И мне вдруг стало смешно. "Почему Вы смеетесь? — доктор поднял на меня взгляд" "Не знаю. Наверное, мне просто радостно от того, что сумел как-то помочь другу. Да и, наверное, слегка волнуюсь" Тогда я хотел попросить еще о нескольких вещах перед тем, как мое обследование перед операцией закончится. "Не делайте меня героем этой истории, — попросил я" Врач опустил взгляд и как-то тупо, коротко кивнул. "И еще, — я запнулся в тот момент, — Я могу держать его за руку?" "Да" Да! Наверное, впервые в истории человека сумело настолько обрадовать одно единственное слово. "Могу я дописать ему письмо?" Я спросил просто из интереса. Клянусь, мне думалось он откажет. Но он дал мне несколько минут и ушел. Сейчас я пишу это, лежа на больничной койке. Рядом лежишь ты. Я всегда представлял, что так же мы будем лежать на пляже, или рядом в кровати в наш медовый месяц. Но сейчас мы лежим в операционной, а один из нас собирается в последний путь. Сейчас в голову мне пришел один вопрос: что бы я сделал, если бы все было по-другому? И тут же в мой разум пришел ответ: позвал бы тебя на свидание конечно! Без тени сомнений. Вот мои слова заходят на последний оборот жизни. И я хочу сказать тебе всего несколько вещей: "я люблю тебя" и "прости". Прости за причерченные тебе проблемы, за это письмо и за то, что не сумел закончить этот бой победой для нас двоих. Оглядываясь назад, я понял какими ничтожными были мои проблемы, и как бы все могло обернуться, скажи я тебе о своих чувствах раньше. Хотя, наверное, тогда тебе было бы намного тяжелее прощаться со мной сейчас. Ох, чуть не забыл! У меня осталось совсем мало времени перед операцией, но я всегда хотел спросить у тебя это. Думаю, сейчас самое время Как насчет сходить со мной на свидание? С любовью, твой вечно кричащий противный чудик До встречи в лучшем мире. Не думал, что скажу это, но надеюсь, это будет не скоро. Живи, малыш.

❴✠❵┅━━━╍⊶⊰⊱⊷╍━━━┅❴✠❵

Дрожащие руки опускают конверт на простынь. Слезы впитываются в перевязки на его лице. — Конечно же мы пойдем на свидание, — шепчет Айзава, его голос дрожит из-за плотного кома в горле. Шота поднял взгляд к потолку и попытался улыбнуться. — Обязательно пойдем