Виви объединяет сердца!

      Вроде всё нормально. Вроде. Ещё пара слов. Ещё пара движений. Всё. Музыка перестала играть. Улыбка, поклон.       — Неплохо, — всё, пропала, умираю, — но можно и лучше, — сказал рэппер SM. Ну что ж, я плохо читаю рэп.       — Мне очень понравилось, танцы были изумительные, — хореограф в сером костюме похлопал.       — Она же не профессионал, она не может станцевать и спеть идеально, но выступление было очень хорошее, — видимо, спела я нормально.       «Вот очередь Ли Сумана. Я вся дрожу. Ну же, не тени кота за яйца, говори».       — Почему ты выбрала ЕХО? — он так любит тянуть яйца.       — Потому что они мои кумиры, их песни и хореография просто невероятные. Они первые из корейских групп, которые я услышала, — я уже умираю от любопытства, что он скажет. Я нервно закусила губу и посмотрела в глаза директора. Ну, если бы я видела их, то посмотрела бы, но с моим зрением...       — Что ж. Выступление правда было хорошее. Мне понравилось. Теперь ты трейни. Подожди за дверью, пойдем в мой кабинет, мы должны обсудить некоторые нюансы.       — Хорошо! Спасибо большое!       Когда я вышла из зала, я не могла поверить своим ушам. Только недавно я была простой девочкой-фанаткой, которая мечтала о ЕХО, а теперь я трейни в одной из самых лучших компаний Южной Кореи! Я была так счастлива, что не могла сказать и слова, не могла даже подумать о чём-то. Я просто расплакалась. Я даже не заметила, как вышел глава компании. Он это понял, поэтому обратился ко мне:       — Ю, я понимаю, что ты счастлива, но мы должны обсудить кое-что.       — Ой, простите, — сказала я, вытирая слезы, — пойдёмте.       Пока мы шли по коридору, я думала о словах Ванхо и Мура. Директор хочет поговорить со мной о работе? Почему Мура и Ванхо не могут быть вместе? Почему я не могу быть с Сехуном? Так не честно. Ладно, я и Се. Но Мура и этот мудила могли бы быть вместе.       — Входи, — сказал Суман и открыл дверь.       — Спасибо, — ответила я и зашла в кабинет. Но тут меня осенила мысль: почему он позвал меня к себе в кабинет? Он что хочет меня изнасиловать?       — Садись на диван или на кресло, где тебе будет удобно, — ага, конечно, так и думаешь, где тебе будет удобно себя удовлетворять! Нет, не будет этого!       — Спасибо, — сказала я, села в кресло возле стола и начала оглядываться, чем бить его, когда он полезет ко мне.       — Так, что ж, приступим к делу. Я даю тебе список работ, ты сейчас обдумываешь, где ты хочешь работать.       В списке было только пять предложений, и все на дому. «Он хочет меня изнасиловать, чтобы никто не слышал моих криков, в квартире даже удобнее». Я с недоверием посмотрела на мужчину, который смотрел в копию такого же листа.       — Не бойся, я не хочу причинить тебе вреда. Работа на дому, потому что тебя не должны видеть в общественных местах.       — Вы читаете мои мысли? — я была в шоке от этого. Может, он Эдвард из «Сумерек» и читает мои мысли?       — Нет, ты смотрела на меня так, словно я хочу тебе что-то сделать.       — Кхе-кхе, простите, — теперь мне стыдно. Хоть беги отсюда. Ну, не могу я сделать лицо кирпичом.       — Моя жена часто говорила мне, что если я буду звать молодую девушку себе в кабинет, то она подумает что-то не то, — я читала о его жене, она умерла от рака в 2014 году.       — Соболезную.       — Не думал, что об этом и в Европе знают.       — Если поискать. Я когда-то наткнулась на статью о вашей жене.       — Ясно, так какую работу ты хочешь? На первое время тебе нужны деньги…       — Мне понравилась эта, — я показала пальцем на предложение: «Ищу человека, который любит собак».       — Там хорошо платят. Я позвоню хозяину и скажу, что ты придёшь на собеседование.       — Хорошо, — я так соскучилась по своему чуду. Дома у меня есть собака, и я так люблю её. Мы ещё не скоро увидимся, так хоть не буду сильно скучать, — я очень люблю собак, поэтому не думаю, что нужно будет искать другую работу.       Су Ман ухмыльнулся и сказал про себя: «Моя жена тоже их любила».       — Вы что-то сказали?       — Да. Кого ты любишь из ЕXO?       — О… О Сехуна.       — Хм-м, хорошо. Он ближе тебе по возрасту.       — А-ха-ха, мой брат родился с ним в один день, так я и обратила внимание на него. А потом он мне понравился, — сказала я, чувствуя, что начинаю краснеть, — а можно вопрос?       — Хорошо.       — Почему трейни нельзя ни с кем встречаться? Например, с работником компании?       — Потому что у обоих очень много работы, и зачем встречаться, если не поженитесь?       — Почему?       — Айдолы не женятся. Только если он или она разрывает контракт.       — А айдол на айдоле не может женится?       — Может, но это очень редко или ненадолго.       — Я могу сегодня начать работу?       — Да. Подожди на улице, Ванхо тебя отвезет и все покажет. А завтра начнешь уроки трейни. Потом тебе дадут расписание. С ним придут и данные с твоим корейским именем, и документы.       — Хорошо, до свидания.       — До свидания. ***       «Вот облом-то. Если я выйду замуж за Сехуна, то мы вскоре расстанемся, а Мура даже не сможет сделать это, не разорвав контракт с агентством. Вот это подстава».       — Эй, Ю! Я здесь! — мудила стоял возле машины и отчаянно махал мне руками. Почему он такой веселый, если он не может быть с любимой девушкой? По крайней мере, в открытую.       — Иду! — невесело сказала я. Даже то, что я уже на полпути к исполнению моей мечты, не радовало меня.       Когда я села в машину, и мы поехали к месту моей работы, я, закрыв лицо руками, расплакалась. И с каких пор я стала такой тряпкой?       — Я понимаю, что ты стала трейни, и это круто, но не надо же так плакать, — знаете, когда меня пытаются успокоить, я начинаю еще больше реветь. И мне уже ничто не поможет, пока я сама не успокоюсь.       Ванхо остановил машину возле ближайшего тротуара и не знал, что ему поделать. Слова не помогают, тогда… Он взял сумку с задних мест, пошарился там и нашёл конфетку.       — Ю, смотри, конфетка.       — Если ты думаешь, что меня можно успокоить конфеткой, то ты прав, — Ванхо мысленно поблагодарил сестру, что она подарила ему маленькую шоколадку, и себя, что не съел её сразу.       — Она наверное расплавилась, но есть... — не успел он договорить, как услышал:       — Есть можно, вкусная, спасибо.       — Да не за что, — я скомкала обёртку и отдала водителю. — Почему даёшь мне? Сама выброси мусор.       — Ты думаешь, я с таким лицом выйду из машины? — я повернулась к нему, и Ванхо увидел, как моя тушь и стрелки потекли. Да уж, разводы от косметики не выглядели такими уж и красивыми. — Хорошо, выброшу сам. У тебя есть влажные салфетки?       Я положительно кивнула головой, и Ванхо вышел. Пока я стирала с себя косметику, мудила уже пришёл, и мы тронулись. Стрелки рисовать я уже точно не буду, поэтому, думаю, накрашенных век вполне достаточно. Пока я подрисовывала губы и немножко глаза, мы уже приехали к дому моего работодателя. Я вышла из машины, попрощалась с Ванхо и подошла к подъезду. Набрала код домофона, мне открыли дверь, и я зашла в подъезд. Я вызвала лифт и охренела от того, какой он красивый. Дом тоже не уродский и не маленький, ведь ехала я на 13 этаж. Двери лифта открылись, я вышла, нашла нужную квартиру №107 (прямо, как у меня) и позвонила в звонок. Я сразу услышала вой собаки, значит туда попала, и крик хозяина: «Тихо, Виви». Я подумала, что у Сехуна тоже собаку Виви зовут, и мило улыбнулась. На этот раз было мило, потому что именно за такой взгляд и за такую улыбку в меня влюблялись парни в школе. И вот открылась дверь, и знакомый голос сказал:       — Здравствуйте.       И тут я охренела. Дверь открыл О Сехун.