Попытки разлюбить

И чёрт бы его побрал за то, что он накричал на неё тогда. Хотя, стоит отдать должное, рука в попытке ударить не дрогнула. Возможно просто не хотелось убивать это хрупкое… хрупкое что? Любовь? Она незрима, не ощутима, но тогда он чувствовал, как она трескается и может вовсе разбиться.  — Ты носишься с Крюком от рассвета до заката, Эм! И выглядишь как курица с протухшим яйцом и знаешь что? Я устал. Может ты и правда с ним? Карлос помнил как из её глаз побежали слёзы, но она лишь дёрнула верхней губой и растянула губы в улыбке, смотря куда-то за его спину. Де Виль бы честно повернулся и всё исправил. Если бы не был так ослеплён злостью и ревностью, поэтому тогда он лишь жёстко сдавил её подбородок, заставляя смотреть на себя. Да когда он вообще был таким грубым? Когда не боялся, прикоснувшись, разбить её? Когда перестал её считать фарфоровой?  — Мы расстаёмся, Карлос. О, нет. Такого исхода он бы никогда не предположил, пришлось отшатнуться и смотреть глазами полными боли. И Мэл уже не улыбалась и у него будто кинжал в сердце рёбрах. Больно, так ещё не было, но дочь Малефисенты умела это делать. Все злодеи могли совершить подобное. И Карлос мог, но, наверное, уже сделал. Мэл ушла, оставив его за спиной, смотреть ей в след, сжимать кулаки до боли и кусать губы. Не его. Никогда не была его.  — Карлос, ты нужен мне, пожалуйста! Он тогда спал, когда она позвонила ему и сказала, что находится в Пиратском переулке. Одна. Чёрт знает как быстро он там оказался, как её нашёл и вообще не задохнулся от горящих огнём лёгких. Она была там, пожалуй, совсем одна. В окружении приспешников Умы (или Гарри?) не важно, не важно, не важно. Карлос бросился было к ней, но естественно путь перегородили и ему пришлось выуживать меч. О, Боги. Мэл, у них даже не было меча за пазухой. Глупые, безродные пираты лишь передавали неясное предупреждение, чтобы они сюда больше не совались. Аурадонцам на острове было не место? Глупо.  — Мне жаль, Карлос, но это ничего не меняет. Нет. Он был готов вырвать себе волосы, сидя возле её двери, в коридоре от заката и до рассвета. Что-то смутно напоминало. Но он лишь мотал головой и с наступлением третьей недели, увидев её рядом с одним из… Чьих-то там сыновей, решил забыть, разлюбить, отпустить. Чего это ему стоило? Почему он так жалостливо смотрел на девчонок, которые с таким благоговением жаждали свидания с ним? Почему грубо обращался с любым свободным парнем, который когда-либо подходил к Мэл? Сколько раз он уже получал за это? Ещё не разу? Поправимо, в ходе озлобленных взглядов в его сторону. Даже у принцев была гордость, а Карлос, благо, умел опускать на самое дно. А сны о ней всё ещё мучили. И глаза если закрыть, то она всегда тут, рядом, улыбалась и крепко держала за руку.  — Эм, пожалуйста, прости мне мою ошибку. Просто прости. Как можно требовать большего? Первый раз за месяц, когда он сорвался, приполз к ней, буквально на коленях, выгнав Иви и заговорив. Голос от чего-то сорван был и больно хриплый. Если честно, почти не помнил, что говорил, кажется опустил уже свою гордость и извинялся, может, молил и всё в этом духе. Кто его тогда тянул за язык? Почему он тогда не видел того, что видит в её глазах сейчас? Жалость. Она пожирала его с головой, с тех пор, когда она не простила. Сказала не может и нашла неясные причины этому решению. Как дубинкой по голове. Иви говорит, что она отойдёт. Де Виль честно думает, что сдохнет быстрее.  — Сделал ли я что-нибудь не так? Был ли кто-нибудь ещё? Когда ссора почти забылась, он сидел на крыше и старался всё вспомнить. Карлосу казалось, что он плакал, вспоминая тот день, но просто не мог позволить себе. Словно знал, что виноват сам. Приходилось лишь с силой бить казанками по каменному полу и сдирать их в кровь, мясо или что-там вообще такое тёплое и жалящее на них было. Ощущение, будто он себя наказывал или нет? Хотя, почему ощущение? Он казнил себя за это, а ещё не мог забыть. Ни её. Ни ошибку. Крюку нужна была помощь… как оказалось душевная и Мэл просто помогла. А он даже слушать не стал, сделал глупые выводы и всё. От этого разлюбить её не получается вовсе, потому что она лишь как-то желаннее. До противного кружит голову, оставляя на языке сладкий привкус клубники и тонкий аромат собственных духов. До чего въевшийся, казалось раньше. Сейчас лишь еле уловимый. Он дёрнулся, услышав скрип двери и чуть повернул голову в ту сторону, сразу же округлив глаза. Она стояла там, в проходе, сжимая левое предплечье и мягко улыбалась. Карлос было начал искать кого-то, пока она не сделал ощутимы шаг к нему и он вскочил на ноги, чтобы встретить её. Она тогда не торопилась, шла медленно, чуть покачиваясь от пронизывающего ночного ветра и в свете луны казалась, если не прозрачной, то очень бледной. Карлос не понял, почему она села на колени, подле него, и опустился рядом, будучи потянутым за рукав кожаной куртки, которая тут же оказалась на хрупких плечах Мэл. Зеленоглазая прижалась к нему, вороша пальцами его волосы на затылке, пропуская чёлку сквозь пальцы и обжигая горячим дыханием его шею, а затем и заставила прижаться губами к её, отчаянно, желанно сливаясь в горько-сладком поцелуе. Потому что она тогда прошептала ему слова, вселившие надежду в то, за что они боролись.  — Сегодня я безумно хочу сказать тебе… Что попытки разлюбить тебя лишь ещё больше кружили голову, попытки не нуждаться в тебе разрывали меня на части. И я вижу луч надежды на то, за что мы боролись, и если просто продолжим пытаться, мы добьёмся намного большего. Ведь попытки разлюбить, оу, да, попытки разлюбить лишь делают тебя ещё более желанным, лишь делают тебя ещё более желанным.