Плод ревности

      Восходящее солнце ярко блеснуло в золотом обручальном кольце Лукаона. Раньше он не любил солнечные утра, но теперь его радовало любое начало дня. Под боком сладко спал, обнимая аристократа, Кён, на безымянном пальце которого тоже красовалось обручальное колечко. На каждом из колец была выгравирована очень красивая фраза, которая сейчас не сверкала в золотистых лучах, четко показываясь:

"Я буду любить тебя, пока не остановится время..."

      Уже год прошел с того немного неформального признания в любви, и лишь неделя прошла со свадьбы. Сейчас у Кёна появилась фамилия, теперь в его паспорте было не просто сухое "Кён", а величавое "Кён Сельвиор". Лукаон даже вместе с фамилией подарил ему способности аристократов из своего рода, правда, они были выражены более слабо. Аристократ разрешал парню звать его по имени и вообще относиться, как к равному себе, и сам тоже приравнивал его к аристократии: водил везде с собой на собрания, съезды, слеты. Но сейчас этим заботам не было места в жизни супругов, ведь они отмечали медовый месяц. Кён хотел поехать на этот период куда-нибудь за границу, на море, где домики прямо на воде, а коктейли подают в высоких бокалах с зонтиками. Лукаон же настоял на домашнем праздновании новой совместной жизни, которая действительно стала, как новая. Но, как бы Кён ни убеждал своего мужа, тот никак не мог привыкнуть к слугам и принять их. Сельвиор напоминал ему, как они расправились над его семьей, а потом всегда крепко прижимал к себе его и говорил, что со своей новой семьей он не даст так расправиться. Парнишку это, в принципе, как-то устраивало, даже завистливые взгляды. Но был один взгляд, в котором не было и капли злости и зависти. Это милая женщина около двадцати пяти лет, родители которой после рождения оставили ее в роддоме. Она росла в доме малютки, затем в интернате, где совсем не видела семейного тепла и любви. Но она знала, что завидовать плохо, потому сейчас смотрела на Кёна и Лукаона с большим счастьем, что они все же вместе. Сам слуга дружил с ней, рассказал, что именно она навела его на мысль признаться во всем, Лукаону, а тот, в свою очередь, стал относиться к ней более снисходительно. Он переложил на нее работу Кёна, позволяя прибираться в своей комнате и кабинете, а самому парню запрещал работать по дому, оправдывая это тем, что теперь он тут не работает, а живет, теперь он тоже хозяин особняка. В принципе, слугу это устраивало, но иногда он все же украдкой помогал другим с работой, но уже достаточно меньше, стараясь отвыкнуть от этого и привыкнуть к своей супружеской жизни.

***

- Лукаон, просыпайся... Сколько времени? - Я думаю, в данный период времени нас это должно волновать меньше всего, - слегка улыбнувшись, аристократ перевернулся на спину, - Как спалось? - У меня теперь зад болит, - тихо посмеялся парень.Он продолжал лежать на боку и, уловив момент, когда муж повернется к нему спиной, нырнул руками под одеяло. - Ну вот зачем ты это делаешь... - Лукаон слегка нахмурился и горячо выдохнул от поступательных движений на его органе. - Кён... Отвлек от столь занятного дела обоих стук в дверь. Быстро убрав руки, слуга вскочил с кровати и, тихонько вскрикнув, накинул на себя халат, а сам Сельвиор притворился спящим. Войдя в комнату, Хельга увидела вполне обычную для нее картину: читающий за столом написанные Лукаоном ночью отчеты Кён, спящий аристократ, и тиканье часов: - Я пришла сказать, что завтрак готов, Кён, - она спрятала руки за спиной, сцепив пальцы в замочек, - Ты можешь пойти поесть. Молча кивнув, парень вышел из комнаты и направился в столовую, где уже был накрыт стол, уставленный самыми разными яствами, но через несколько минут встал и ушел на кухню, съев всего лишь одну сдобную булочку.       На кухонном столе оказалось несколько куриных яиц, молоко, миска с венчиком и некоторые специи. Кён замыслил делать омлет, потому взбивал в миске яйца и добавлял к ним молоко. Вздрогнуть его заставило дыхание над собой, от которого на лицо пришла легкая улыбка.       Пожарив омлет, разрезав его на несколько частей и немного выложив на тарелку, он украсил блюдо веточкой свежего базилика и подал на стол: - Попробуй. - Я? Кён, ты же знаешь, я не ем... - не успел аристократ договорить, как в его рту появился кусочек омлета, солоноватый, нежный и теплый. - Кён... - Ты попробуй... - слегка улыбнулся слуга, но потом потупил взгляд в пол, а позже и вовсе выбежал из кухни, закрывая руками рот. Тут Лукаон понял, что поесть ему сейчас не удастся, и последовал за супругом. Без предупреждения зайдя в ванную, он недоуменно приподнял бровь: - Кён, что случилось? - Тошнит...