Плод ревности

      С того времени, как Кён погрузился в коматозное состояние, прошло три месяца. Затем еще несколько. В скором времени дисплей телефона показывал 24 января, что все больше пугало Лукаона. Врач советовал приходить к слуге ненадолго и читать ему его любимые книги, но аристократ делал иначе: он оставался у Кёна на весь день и почти на всю ночь и просто разговаривал с ним. Рассказывал, что произошло за весь день, какие новости приходили на электронную почту... Марк тоже не отставал от отца, оставаясь на печальном посту вместе с ним.

***

      Вечер выдался слишком холодным, снег крупными хлопьями медленно падал на промерзшую землю, иногда летя так медленно, что создавалось впечатление сказочной невесомости. Пейзажи за окном быстро менялись, но в больничной палате Кёна картина не менялась. Изменился только пульс, он стал приходить в норму. Врачи дали прогноз, что в ближайшее время слуга должен поправиться. Лукаона и Марка знала уже каждая медсестра, так что они оба могли приходить в любое время. - Нам нужно идти, Кён. Просыпайся, прошу, - сжав руку парнишки, аристократ тяжело выдохнул и поджал губы, - Нам плохо без тебя. Просыпайся. Мужчина поздно понял, что Кён его уже пару минут как слышит и даже видит - так он был погружен в свои тоскливые раздумия. Заметить пробуждение удалось лишь после того, как парень начал задыхаться от все еще поступающего в легкие кислорода: - Помо... помогите! - Кён?! Доктор! Доктор, скорее! Боже, да позовите вы врача! - выбежав из палаты и силком затащив в нее первого попавшегося человека в халате, Сельвиор заставил его разобраться с системой жизнеобеспечения. От того, что отец закричал, малыш расплакался, что сподвигло Кёна подорваться к сыну, но тут же распластаться на полу, издавая непонятный сиплый писк. - Кён, тебе надо полежать. Подожди немножко, дай телу проснуться. Марк, прекрати плакать, ты напугал маму. Лукаон отдавал необходимые указания врачам и членам семьи, и все беспрекословно их выполняли. Врачи засуетились и стали готовить слугу к поправке, сам Кён был перемещен аристократом обратно на кровать, а Марк прекратил лить слезы, наблюдая, как счастливо сейчас смотрят его родители друг на друга. - Дай мне Марка, пожалуйста, - улыбаясь и щуря от света лампы возле кровати глаза, парень взял на руки сына, но поддерживать ребенка пришлось и супругу, так как сейчас все тело проснувшегося было неимоверно слабым. - Вам потребуется много времени на восстановление. Придется учиться заново ходить, - доктор, поправляя очки, зашелестел бумагами, - Прогнозы хорошие, восстановление будет идти стабильно. Домой заберете или оставите нам на обследование? Предупреждаю, - мужчина снова поправил очки, которые снова норовили съехать со слегка крючковатого носа, - если забрать его домой, ему будет необходима помощь аристократа, надеюсь, Вы понимаете, о чем я. Также, за ним нужен будет круглосуточный надзор до полного выздоровления. - Я сделаю все, что нужно, доктор, - заверил мужчину Сельвиор, а затем повернулся к любимому, - Ровно за день до дня рождения, Кён. Владыка своей судьбе, да? - Не хотел вас заставлять ждать, - шутливо ответил парнишка и расслабился. Кажется, вот оно, то самое счастье, которого так давно Кён не испытывал. Счастье - видеть всю семью рядом даже в трудную минуту, кода уже почти нет надежды. И счастье - это вновь подарить надежду, когда равновесие вновь восстанавливается и жизнь идет опять своим чередом.

***

- Что-то тут изменилось... Лукаон внес Кёна в комнату, а Хельга шла следом с Марком на руках. У мальчика уже отросли мягкие волосы, которые родители пока не хотели обстригать. Все было на месте, но слуге казалось, что что-то не так. И точно: изменилась кроватка, став более взрослой. Лукаон очень обрадовался такому замечанию, это значит, что Кён все прекрасно помнил. Не это ли должно радовать? - Мама... - малыш вытянул ручки к парню и улыбнулся. - Это он мне?.. Почему именно мама? - родитель взял Марка на руки, но при этом недоуменно посмотрел и на него, и на мужа. - Ну а кто же ты, Кён? - Очень смешно, Лукаон. Лучше подай мне воды, пожалуйста. Эта просьба только обрадовала Лукаона, а Хельга лишний раз убедилась, что не стоит скрывать своих чувств. Нужно сразу признаваться.