В темноте

      Кот был теплым. Ледибаг прислонилась плечом к плечу напарника и прислушивалась к незнакомым ощущениям. Он не был Адрианом, от легкого прикосновения которого по телу словно пробегал электрический разряд и путались мысли, но не был и чужим, как те, с кем Маринетт, борясь с собой, ходила на свидания, пробовала целоваться.       Близость Нуара не будоражила кровь, как взгляд одноклассника-модели. От плеча напарника исходило уютное, приятное тепло. Девушка склонила голову, щекоча все еще распущенными, уложенными в крупные локоны черными волосами шею Кота и вдыхая смутно знакомый, горьковатый запах мужского парфюма. Напряжение этого странного дня медленно уходило, растворялось в надежном плече сидящего рядом мужчины.       И когда этот вечно взъерошенный, неугомонный подросток успел превратиться в уверенного в себе, привлекательного мужчину? Что-то юношеское, по-детски озорное по-прежнему мелькало в зеленых глазах, но теперь Нуар научился по-настоящему чувствовать напарницу, понимать, когда следует прекратить глупые шуточки, быть серьёзным. Молчать. За последние полчаса он не сказал ни слова. И с ним, сегодня, сейчас, слова не были нужны.       Молчать с Альей или Нино у Маринетт не получалось никогда, эти двое буквально заполняли своей энергией все свободное пространство. Молчать с родителями было скучно, да и как-то не нужно. С Адрианом тишина всегда была мучительно неловкой, наполненной неразделенной любовью Маринетт. А с Котом… с ним было просто хорошо, спокойно. Впервые они так сидели, никуда не убегая и не торопясь, не играя в каламбурящего Нуара и неприступную Леди.       А сама Маринетт? Она и не заметила, как перестала быть трусливой девчонкой, избегающей любого сближения с напарником и отчаянно строящей из себя сильную, несгибаемую героиню. Сегодня ей нужна была дружеская поддержка. И Ледибаг, чудесная, безупречная Ледибаг смогла показать свою слабость.       Три года прошло в безумной одержимости Адрианом, не менее безумных сражениях с марионетками Бражника и в перерывах между этими двумя занятиями учебе, редких часах выдумывания новых дизайнов одежды. На размышления о себе, Коте просто не оставалось времени. Маринетт уже два года как перестала вести личный дневник.       Вместе с мыслями пришел вопрос. Если не Адриан, то кто? Кажется, ответ был очевиден.       Немного смущаясь, девушка коснулась кончиками пальцев руки напарника. Она никогда не думала о Нуаре в этом смысле. Адриан занимал все свободное место в ее сердце, ее мечтах, желаниях. Но неожиданно образ теперь уже бывшего одноклассника отступил, открывая новый взгляд на того, кто был рядом сейчас, в этот трудный для Маринетт момент.       Кот был красивым. Мари задумалась об этом впервые, подняв голову и неуверенно посмотрев на лицо Нуара. Высокий, гибкий, с правильными чертами лица и внимательными ярко-зелеными глазами, герой Парижа не зря являлся объектом романтических мечтаний половины девочек-подростков в городе. По телу Маринетт пробежала легкая волна мурашек — почему-то собственные мысли смущали.       Напарник улыбнулся. Легко, одними лишь уголками губ, как-то на удивление нежно. И тогда Ледибаг во второй раз в жизни потянулась к Коту за поцелуем. На этот раз было по-другому. Робко, будто бы ей все еще было пятнадцать, девушка коснулась еще сохраняющими запах клубничного блеска губами приоткрытых губ Нуара. И он ответил. Без удивления, без вопросов. Осторожно, не пытаясь привнести в поцелуй открытую сексуальность.       Наверное, если бы Кот сразу проявил всю силу своей страсти, накопившегося за годы желания, Маринетт бы просто испугалась. Но напарник хорошо чувствовал настроение своей Леди, позволяя ей привыкнуть к запаху ментоловой жевательной резинки, прислушаться к своим ощущениям. Захотеть большего. Ледибаг первая, все еще немного смущаясь, высунула кончик языка и лизнула верхнюю губу Нуара. Первая слегка прикусила его нижнюю губу.       И неожиданно поймала себя на том, что дышит через раз, крепко прижатая к телу Кота. Запускает пальцы, затянутые в алый спандекс, в мягкие светлые волосы, гладит напарника по такой теплой, даже горячей спине.       Весь этот день Маринетт было холодно. Она совсем не замечала этого, но лишь теперь, наконец согревшись, поняла, как не хватало сегодня почти — лишь почти — обжигающего, уютного тепла.       И девушка решилась. Одними глазами, без слов она позвала Нуара за собой, и он молча последовал за быстрой черно-алой героиней. С крыши напротив Мари отыскала взглядом открытое окно на четвертом этаже здания отеля и, не оборачиваясь на Кота, запрыгнула в безликий гостиничный номер. А через мгновение почувствовала за спиной частое, прерывистое дыхание напарника.       Плотные темные шторы сдвинулись, отрезая двоих от Парижа, Франции, всего мира. Леди и ее Кота окутала густая, беспросветная темнота.