подросток с плохой судьбой

— Кора, а как же ребёнок? Ты подумала о Реджине? — Я обо всём подумала, Генри! И да, девчушка остаётся с тобой. Я устала от тебя и от твоего общества, ты мне противен, Генри! Наша постель холодная, между нами возникла огромная пропасть. Надоело! Я ухожу! — Кора, чёрт возьми! Остановись! Входная дверь захлопнулась. Я сидела не в силах даже дышать; просто смотрела в пол, обхватив голову руками. «Я для них никто» Голос эхом прозвучал в голове. Я запустила пальцы в волосы и закрыла глаза, выдохнув. Мне всего лишь двенадцать, а жизнь уже рушится. Даже страшно представить что же будет дальше. Я встала с кровати, чтобы проверить могу ли ещё стоять. Оказалось, что да. Ходить было больно. Ужасно больно. Вся спина полыхала, словно была охвачена незримым пламенем. Я подошла к зеркалу и, повернувшись спиной, приподняла длинную мешковатую футболку. На светлой коже отчётливо были видны алые полосы, похожие на те, что разделяют небо и землю во время заката. Но вместо воспоминаний о наслаждении чудным небом, в голове крутился лишь один сценарий: сценарий избиения. Я плотно сжала губы, стараясь отогнать от себя эти мысли. «Я сильная, нужно просто выдохнуть» Я постаралась набрать в грудь как можно больше воздуха. Но вот, мой взгляд снова упал на налитый кровью след. Чёрт возьми. На глазах выступили слёзы. Всё тело пробила мелкая дрожь, я невольно вздрогнула и сжалась. Моменты того дня всё же всколыхнули моё сознание. п р о ш л а я н е д е л я — Мама! Не надо, пожалуйста! — плача, я закрывала лицо руками, отходя всё дальше от матери, в руках которой чёрной змеёй извивался кожаный ремень.  — Не нужно было гулять с кем попало! Тебе ясно?! — после этих слов, ремень со свистом ударил по детской ладошке, — Нужно учиться! Нужно думать только об учёбе! Какие мальчики, Реджина?! О чём ты вообще думала? — не дожидаясь ответа, Кора вновь ударила по руке. Это несправедливо! Я ведь просто хотела найти себе друзей, мне было интересно, что такое отношения. Я просто хотела узнать то, о чём со мной никто никогда не разговаривал. И неужели за это меня нужно бить? Просто за то, что я хотела научиться общаться с людьми? Обида на мать скапливалась внутри меня, где-то за рёбрами, уже очень и очень давно. Начать хоть с того, что она абсолютно не уделяла мне внимания, когда я была совсем ещё ребёнком. Потом она категорически была против моего поступления в детский сад, где я могла бы стать более открытой, могла бы научиться работать в команде и помогать другим. Но вместо этого мне нанимали репетиторов, пичкали бесполезной информацией, а я, не в силах сделать с этим что-то, с каждым днём всё больше и больше замыкалась в себе. И вот, наконец, меня пригласили погулять в компании ребят и развеяться – ведь была прекрасная погода! Отбросив все мысли об учёбе, закинув портфель в дом, я с радостью побежала к ним. Мне выпал шанс растопить вооружённые мной же ледяные стены, просто отдохнуть. Но нет же! Ей нужно было всё испортить! Собрав всю волю в кулак, я громко выкрикнула: — Мама! — слёзы продолжали стекать по красным щекам, всё тело дрожало, — Почему ты не хочешь, чтобы я была нормальной? Почему ты меня так сильно ненавидишь? — Ненавижу?! — было слышно, как она скрипнула зубами и яростно метнула на моё заплаканное лицо суровый взгляд, — Было бы за что тебя любить! Хочешь быть нормальной – учись слушаться взрослых, Реджина! — ремень вновь возвысился над её головой и всё, что я успела сделать — повернуться спиной… с е й ч а с Я провела тыльной стороной ладони по глазам. Ресницы прилипли друг к другу, а красные белки никак не могли скрыть очевидного. И навряд ли причиной моих слёз послужил лук. За дверью послышались шаги. Отец вернулся. Я моментально прыгнула на кровать и схватила какую-то книжку. Дверь в мою комнату скрипнула. Всеми силами я старалась делать вид, что погружена в чтение какого-то неинтересного рассказа. Боковым зрением я заметила, что отец приближается ко мне. — Реджина, — осторожно начал он, присаживаясь на край кровати, — ты наверняка слышала то, что происходило в гостиной. Прости нас за это, — он заметно напрягся и поджал губы; я с невозмутимым видом перелистнула станицу, — Я вот к чему. Завтра тебе нужно будет подъехать в Бостонский муниципальный суд. Деньги на поезд я положил в копилку. До завтра, Реджина, — отец заправил выбившийся локон тёмных волос за ухо и вышел из комнаты. Я немного помотала головой и мои волосы вновь растрепались. Ненавижу аккуратность. Я подошла к копилке и забрала деньги. Завтра начнётся моя новая жизнь. Без матери и выяснений отношений, безо всяких перепалок и тому подобных вещей. Я вновь мелком взглянула на себя в зеркало. Я теперь свободна. *** Я проснулась от жары и яркого света, пробивавшегося сквозь полупрозрачные занавески. Сладко потянувшись, я потёрла пальцами уставшие глаза и посмотрела в окно, не вылезая из стоящей рядом с ним кровати. На заднем дворе дома отец возился с газонокосилкой, а вокруг него бегал наш золотистый ретривер, задорно виляя хвостом. Ветер играл с мягкой зелёной травой, ветки деревьев плавно покачивались от каждого его дуновения. Жизнь текла спокойно и размеренно. От этих мыслей я невольно улыбнулась. Всё так хорошо, что даже не верится; иногда кажется, что это просто чересчур хороший сон. Когда я вновь выглянула в окно, отца уже не было. За дверью раздались осторожные шаги. Я решила сделать вид, что ничего не услышала и продолжила наблюдать за играющей собакой. — С днём рождения, Джина! — радостно прокричал отец, открыв в комнату дверь, — И доброе утро, разумеется. Я вот кофе тебе готовлю, пойдём? — С удовольствием, — я вспомнила, что сегодня и правда мой день рождения, а за чашечку свежезаваренного кофе я готова расцеловать любого, — Только тебе придётся подождать, пока я буду наводить красоту. Но я мигом! — подмигнув, я выпрыгнула из кровати и побежала в ванную, чтобы не выглядеть такой сонной. ... — Сюрприз! — я повернулась к источнику звука, не вынимая зубную щётку, и широко раскрыла глаза от внезапной вспышки, которая тут же погасла. Послышалось жужжание, как от принтера. Я дочистила зубы и вымыла пасту изо рта. — Это что такое, пап? — я вопросительно посмотрела на него, державшего в руках какой-то белый листочек. — Это - первое воспоминание из сегодняшнего дня, — он повернул ко мне бумагу, на которой была моя фотография, — Ты здесь получилась довольно милой. — Довольно милой? — я прыснула. На фотографии все щёки и губы были измазаны зубной пастой, а изо рта торчала зубная щётка, — Не совсем подходящее слово. Я здесь похожа на богиню, не возражаешь? — я в любую секунду готова была расхохотаться. Выходки моего отца порой бывают непредсказуемыми, зато наполненными теплотой и весельем. — Что ты! Не возражаю, конечно. Есть только один вопрос - не хочет ли юная Афродита вкусить сочной индейки? Я звонко рассмеялась и положила ладонь на плечо отца. Он тоже хохотал от собственной затеи, которая обернулась весьма удачно. Ретривер, заливаясь лаем, подбежал к нам и начал тыкаться в наши ноги холодным носом. «Этот день определённо заслужил звание лучшего дня в моей жизни» Сквозь слёзы, вызванные непрестанным смехом, я посмотрела на своих близких. Никогда я ещё не чувствовала себя так хорошо.