Осьминожка

* * * Дженсен Эклз был рыбаком. Ему было двадцать восемь лет, и более полугода он, вместе со своей небольшой командой, проводил в море на небольшом корабле. Это был его дом, его стихия. У Дженсена не было семьи, которая скучала бы по нему, не было и подруги жизни, готовой ждать своего любимого, долгими месяцами сидя на причале и вглядываясь в безмятежную морскую даль, где кромка моря сливалась голубизной с горизонтом. Дженсен любил эту голубизну: когда рано утром он поднимался на палубу и смотрел через трубу вдаль, не видя ничего, кроме безграничного океана, он понимал, что дома. Поэтому Дженсен не видел для себя смысла жить на земле, которая за долгие годы не принесла ему ничего из того, о чем бы он мечтал. Море дало ему друзей, работу и трудную жизнь, но Дженсен все преодолевал с достоинством, которым от природы был наделен в избытке. За это достоинство его и любили. Дженсен Эклз был реалистом и скептиком. Он никогда не принимал участие в еженедельных вечерних посиделках, которые устраивала его команда — они гасили на корабле свет, забивались в одну каюту и рассказывали разные небылицы, якобы приключившиеся с ними за то время, что они провели на суше в последний раз. Дженсен не любил слушать эти истории, потому что считал, что в них нет ни слова истины, а с ним самим не происходило ничего интересного даже по меркам естественной реальности. Бедный Дженсен еще не знал, что самая удивительная история застигнет его именно в море. Однажды вечером хмурый реалист и скептик Дженсен шел мимо каюты, где происходил еженедельный сбор команды, и случайно услышал обрывок рассказа. - Так вот, я, значит, фонариком свечу в ту сторону, а он от меня удирает! Я ему: Джаред! Джаред! А он знай гребет от меня! Дженсен не придал бы значения этим словам, — ну в самом деле, Стивенсон половозрелый гомосексуальный мужик, ступающий на землю раз в полгода; что теперь, ему и парня покадрить нельзя? — но следующая фраза заставила Эклза замереть на месте. - Короче, я понимаю, что мне его не догнать; тогда я хватаю сеть и как на него — ап!— а он под воду! А я концы сети на руки намотал и на себя тяну. А он сильный, гад такой, как рванул! Я чуть через край лодки не вывалился, рожей шарнулся знатно, видали, фигнал какой был! О, так это от него. Короче, я вырубился, а когда в себя пришел его уже не было. - Повезло тебе, Стивенсон! - воскликнул кто-то. - Со мной тоже много чего в море приключалось, но таких гибридов, уверен, никто из нас не встречал. Все дружно зашумели, выражая согласие. Дженсен прилип носом к двери, заглядывая в щелочку. - А почему Джаред? - спросил уже другой голос. - Это ты его так назвал? - Ты что, Кристенсон! - воскликнул Стивенсон. - Я бы до такого не додумался: осьминогу давать человеческое имя! Это над ним родители подшутили. - Как это? - Я же уже рассказывал вам! - Кристенсона с нами в прошлый раз не было, - вступил в разговор Джеффрисон. - Расскажи еще раз, да и мы заодно послушаем. - Короче, - Стивенсон перегнулся вперед и возбужденно зашептал. - Первый раз я его увидел в прошлом году, как раз сетью и поймал! Вы все, презренные лентяи, дрыхли, а я, значит, работал! Ну так вот, вытаскиваю сеть, а там он! Здоровенный такой, глазищи как блюдца, зрачки черные-черные и большие-большие, щупальцами в сети запутался, а я смотрю, он цвет с розового на голубой меняет! Ну, понимаю, страшно ему. Говорю: я тебя не обижу! А он на меня смотрит молча глазюками своими, и я чувствую… пронимает меня! Ну, я и объясняю, что я, мол, Стивенсон! - А он что?! Дженсен прижался ухом к двери, боясь пропустить хоть слово. Он сам не понимал, почему так заинтересовался этой историей, — выдумкой, естественно! — но хотел дослушать до конца. - А он мне: а я, типа, Джаред! Дженсен услышал, как фыркнул недоверчивый Мишенсон. - Ну в общем, поговорили мы, пообщались, да и отпустил я его. Он мне щупальцем на прощание помахал, воспитанный, понимаешь ли, да и пропал. Год его не видел! И вот внезапно неделю назад вышел ночью на лодке порыбачить, а тут он из воды вылез! - Он не узнал тебя, наверное, Стивенсон, - сочувственно сказал Крипкенсон. Все снова шумно согласились, а Дженсен, как только понял, что больше ничего интересного не услышит, отправился к себе в каюту. Этой ночью ему снился огромный осьминог в белой майке, на которой чернилами было написано «Джаред», и стремительно меняющий свой цвет с розового на голубой. * * * Через несколько дней Дженсен с командой прибыли в тот самый порт, где неделю назад Стивенсон видел Джареда. Прибыли они не за этим. Им нужно было забрать Адамсона, которого они по неосторожности оставили тут в прошлый раз. Команда быстро разбрелась по берегу, расспрашивая местных жителей об Адамсоне, а Дженсен, решивший не утруждать себя поисками, отправился прогуляться вдоль берега. Он шел и шел, до тех пор, пока крыши домов не пропали из виду. Тогда Дженсен подошел поближе к воде и сел на гладкие сухие камни, поджав под себя ноги. Он провел в море большую часть своей жизни и теперь не мог долго находиться вдали. Был жаркий летний день, и солнце палило нещадно. Удостоверившись, что рядом никого нет, Дженсен разделся догола и, разбежавшись, прыгнул в воду, выныривая в нескольких метрах от берега и отфыркиваясь от воды. Дженсена окутывала легкая тишина, и он, откинувшись на спину, закрыл глаза, подставляя мокрое лицо солнцу. Кажется, он умудрился задремать, потому что скользкое прикосновение к спине заставило его дернуться и с головой уйти под воду. Дженсен вынырнул, кашляя и отбрасывая с глаз волосы. Он несколько раз обернулся вокруг своей оси, не понимая, что произошло, и заорал не своим голосом, когда при очередном повороте увидел прямо рядом с собой… щупальце. Настоящее щупальце, с десятками присосок. Все эти присоски сжимались и разжимались, ритмично загребая и выпуская воду. Обмирая от ужаса Дженсен повернул голову, и подавился новым криком, увидев того, кому принадлежала конечность. Огромный осьминог лежал в воде слева от Дженсена, мерно покачиваясь на волнах. Одно щупальце у него было согнуто, и им он подпирал голову, другое же (то, которое задело Дженсена) медленно двигалось по поверхности воды, заставляя ее колыхаться. Дженсен сглотнул, из его горла вырвался неразборчивый звук. Осьминог склонил голову на бок и улыбнулся. Дженсен булькнул и снова с головой ушел под воду. Почувствовав, что его тело обвили гигантские скользкие конечности, он бешено задергался, но чудовище держало свою жертву крепко. Дженсен почувствовал, как его потянули вверх. - Привет! - заявил осьминог человеческим голосом. Хриплым, грубым и совершенно… мужским. - Здравствуй, - судорожно восстанавливая дыхание и содрогаясь всем телом в холодных объятиях отозвался Дженсен. Пребывая в полном шоке, он все же начинал догадываться, кого встретил. Он пристально разглядывал Джареда, медленно офигивая. Голова его походила на человеческую, только вот если на лицо человека брызнуть водой, она начнет стекать с него каплями, у Джареда же, казалось, вода прочно угнездилась под кожей. - Я Джаред, - представился осьминог, продолжая улыбаться Дженсену красными и вполне человеческими губами. Утопи меня Посейдон! - воскликнул про себя Дженсен. - У него даже брови есть! Так и не дождавшись реакции Дженсена, Джаред закусил нижнюю губу, доказывая наличие у него зубов, и зашевелил всеми щупальцами сразу, вызывая у Дженсена приступ нервного смеха. - Щ-щекотно! - возмутился он. Джаред рассмеялся и прижался к Дженсену всем своим мягким телом. Эклз дрожал, но скорее от все того же холода, чем от отвращения: он все еще был слишком шокирован происходящим, да и улыбка Джареда была очень милой. Дженсен бы даже сказал доброжелательной. Эклз понял, что в этом слове нужно делать акцент на втором корне, когда внезапно почувствовал, как одно из щупалец, обвивавших его талию, скользнуло ниже и присосалось к его заднице. Дженсен взвизгнул от неожиданности и забарахтался с новой силой, но Джаред продолжал доброжелательно улыбаться, а в его больших и таких человеческих глазах вспыхивали искорки смеха. Дженсен совсем не разделял игривое настроение осьминога, а когда тот с приглушенным водой чпоком отлипил щупальце от ягодицы Дженсена и скользнул им еще ниже, кончиком дотронувшись до яиц Эклза, тот, наконец, не выдержал. - Отпусти меня, - взмолился он. - А ты выполнишь мое желание? - поинтересовался Джаред, а его щупальце тем временем продолжало свое занятие: покружило вокруг яичек, игриво стукнуло по ним и поднялось выше, быстро скользя в ложбинку между ягодицами Дженсена. Эклз сжался так сильно, как только мог. - Я тебе что, рыбка золотая? - в раздражении процедил он. - А похооож, - задумчиво протянул Джаред. - Джаред, - предпринял еще одну попытку Эклз, - пожалуйста, ты же этого не хочешь… Зачем я тебе? Я же человек, а ты… ээ… я же человек, да. Найди себе кальмариху и трахай в свое удовольствие. - Удовооольствие, - нараспев повторил Джаред. Судя по всему, он услышал только последнее слово. Еще одно щупальце отлепилось от тела Дженсена и скользнуло ему по груди, нащупывая правый сосок. Кончик осторожно пощекотал маленькую твердую горошину, и Дженсен вздрогнул всем телом. Плохо, решил он, все очень плохо. Он уже собирался позвать на помощь, хотя и понимал, что с такого расстояния его вряд ли кто услышит, но в этот момент щупальца Джареда раздвинули Эклзу ягодицы, а третье щупальце ткнулось в сжатое отверстие и чуть надавило. Дженсен подавился воздухом. Не имеющий возможности освободиться, он только беспомощно дрыгал ногами, но гигантскому озабоченному осьминогу на это было абсолютно наплевать. Слизь на щупальцах, казалось, не смывалась даже водой, поэтому когда Дженсен почувствовал, как Джаред втискивает в него свой отросток, первой его мыслью было то, что это не больно. Дженсен не был геем и никогда не спал с мужчинами, но ставший скользким анус и медленные осторожные движения Джареда давали ему надежду, что все будет не так уж и плохо. Блядь, его насилует бешеный голубой кальмар! Дженсен взвыл сквозь зубы и начал расслабляться. Он не был мазохистом и прекрасно понимал, как получить больше выгоды из ситуации. Джаред протолкнул щупальце еще глубже, и Дженсен коротко застонал, ощущая как неохотно поддаются напряженные мышцы и как плотно они обхватывают пронзающий ствол. Дженсен вскинулся, выныривая из необычных всепоглощающих ощущений. Какой, нахрен, ствол?! Это тентакля! Джаред мерно покачивался на волнах рядом, в блаженстве прикрыв глаза. Судя по всему, ему доставляло кайф трахать кого-то всеми своими конечностями. Дженсен снова застонал, когда щупальце обвилось вокруг его члена и сделало несколько ритмичных движений. Член медленно, но верно набухал и поднимался, и Дженсен зажмурился, справляясь с нахлынувшими ощущениями. Джаред продолжал проталкивать щупальце в задницу Дженсена, осторожно шевеля кончиком внутри. Дженсен сжался и вскрикнул, когда теплая и скользкая тентакля нащупала простату и с нажимом провела по ней. Джаред тоже застонал и внезапно вогнал щупальце так глубоко, так только позволяли размеры тела Эклза. Тот откинул назад голову, тяжело дыша открытым ртом и вновь ритмично сжимаясь. Кожа, покрывающая трахающее его щупальце внезапно показалась даже приятной, и Дженсен сам двинулся назад, отчаянно пытаясь сделать вращательное движение бедрами. Джаред продолжал дрочить Эклзу, и тот слышал, как дыхание осьминога становится все более сиплым и поверхностным. Щупальце в заднице Дженсена начало двигаться, и каждый новый удар приходился прямо по простате, от чего Эклз изгибался дугой в сильных холодных объятиях. Именно тогда он понял, что если абстрагироваться от ситуации, можно даже кончить. Ну, как известно, мужик сказал - мужик сделал. Не прошло и пары минут, как Дженсен содрогнулся всем телом, пульсирующе изливаясь в ласкающее его щупальце и с силой стискивая другое, пронзающее его нутро. Джаред как-то странно всхлипнул, и Эклз почувствовал, как внутри него разлилось что-то горячее. Он резко распахнул глаза, в шоке уставившись на осьминога. Он что, из щупалец кончает?! Но Джаред удивления Эклза не разделял. Расслабленная тентакля легко выскользнула из саднящего ануса Дженсена, и Джаред медленно отстранился. Его глаза были закрыты, а кожа на лице почти высохла от долгого нахождения на воздухе. Липкие щупальца последний раз сжали опадающий член Дженсена, одна из присосок на миг прижалась к соску Эклза, а затем Джаред удовлетворенно вздохнул и исчез под водой. Какие-то секунды Дженсен судорожно соображал, а затем изо всех сил погреб к берегу. Выбравшись на камни, он первым делом схватился за задницу, проверяя ее на предмет повреждений. На пальцах остались белесые разводы, не смывшиеся водой, но никакой крови Дженсен не заметил. Одевшись, он, прихрамывая, поспешил к своему кораблю. Он никому не рассказал о том, что произошло, и через несколько недель окончательно пришел в себя: задница перестала болеть, ходить снова можно было без проблем, и сны с огромным доброжелательным осьминогом в белой футболке перестали его посещать. Однажды вечером Эклз прогуливался по палубе, как и обычно в те вечера, которые его команда проводила за обсуждением минувших дней на суше. Но в этот раз удача снова повернулась к Дженсену своим хвостатым задом, и Эклз, проходя мимо каюты Стивенсона и услышав негромкую музыку, приостановился. В привычную щелку было видно, что вся команда уселась в кружок на полу каюты, Кристенсон держал в руках гитару и бренчал какую-то очень знакомую мелодию. Рядом с ним сидел Стивенсон и, с тоской глядя в иллюминатор, заунывно выводил строчки собственного сочинения: Человеку кальмары… Они, если честно… Не пара, не пара, не пара…