Ты - мое сердце

Вскипает кровь - диагноз прост. И небо в воду опускает красный шар. Мы не достроили наш мост, И я стою на середине чуть дыша. Изобретаю механизм, Чтобы вертелся он, сплетая два в одно - Твою любовь и мою жизнь - В такое прочное, тугое полотно Ясвена. Мы ничего не теряем

Ох, не зря твердят люди добрые: От слепой любви жди несчастья. У тебя в глазах свет лазоревый, А в моих огонь буйной страсти. Как мне дальше быть, я не ведаю, Но как прежде жить не смогу я. Опьянил меня так отчаянно Сладкий вкус твоих поцелуев. Трофимов С. Позабудь       Звон бьющегося стекла и хруст ломающейся мебели…       Треск ткани под пальцами и жар кожи…       Безумные глаза и неистовые губы…       И огонь внутри, лишающий разума.       Ярость.       Страсть.       Сладкой дрожью по коже.       Жгучим ядом в крови.       Соблазн.       Жажда.       Губы впиваются в губы, заглушая стоны наслаждения…       Как же хочется.       Все еще хочется.       Наперекор и вопреки.       Даже больше, чем тогда.       Джульетта подлетела на сбитой, скомканной постели. Сердце билось где-то в горле, а тело горело, словно в лихорадке. Она бессознательно облизнула губы - на языке остался тонкий привкус крови.       «Прокусила».       Провела ладонями по лицу, прогоняя остатки безумного сна.       «Снова. Но ведь заклятие снято. Так почему? Почему он вернулся? Почему Он?!!»       Ей ни разу не приснился Ник, хотя они были вместе довольно долго и даже собирались пожениться, а с Шоном Ренаром связывала всего одна ночь. Но ведь снилась не та ночь - холодная и расчетливая ведьмина месть. Снился тот день, когда они едва не убили друг друга под действием зелья Адалинды. А в тот день не было расчета. В тот день была жажда, было безумие.       «Заклятия больше нет - так сказала Розали, и Адалинда подтвердила. Это просто твои фантазии, ведьмовская сущность. Что касается капитана Ренара, то он уже и думать о тебе забыл. А теперь спи. Завтра рано вставать».       Но сказать легче, чем сделать. Сон не шел. Повертевшись с боку на бок, Джульетта сдалась и, поднявшись, поплелась на кухню. Поставив чайник, она подошла к окну. За стеклом царила глубокая ночь. Вздохнув, она прижалась лбом к прохладной гладкой поверхности и закрыла глаза.       Она прошла долгий путь, но, в конце концов, смогла обрести себя. Принять себя такой, какая есть. Это было больно. Нежданно-негаданно став ведьмой, она в порыве мести наломала дров. И еще каких дров! Только пожар в фургоне и убийство матери Ника чего стоили. А была еще охота на беременную Адалинду. Да, Адалинда пострадала заслуженно, но ребенок был невиновен. Но она в ярости приговорила обоих. Она приговорила всех, даже Эдди и Розали. Слава богу, что Нику удалось остановить это безумие. Ей не было жаль прежнюю себя. Сейчас оглядываясь назад, Джульетта понимала, что была обречена.       - У тебя нет выбора. Теперь ты такая, какая есть, и это уже не изменить. Ты должна научиться с этим жить.       Ровный голос Генриетты знакомым эхом отозвался в памяти. Она не послушалась ее, как не послушалась и Шона. Она дала волю гневу, позволила ведьме взять над собой верх и натворила бед. Впрочем, расплата была достойной. Смерть искупает все грехи, не так ли? Боль и горечь – все, что оставила прежняя Джульетта в наследство своим близким. И сожаления. Нет, смерть была достойной платой, как ни крути. Впрочем, Ник убил лишь ведьму. К тому моменту Джульетта, которую он знал и любил, была мертва. Она умерла вместе со слепой бессмысленной надеждой повернуть время вспять, когда услышала приговор Генриетты, а ее место заняла охваченная злобой и жаждой мести ведьма.       Ведьму убили, а она стала Евой. Очередная ипостась. Странное существо. Ни чувств, ни эмоций. Идеальное оружие Сопротивления. Сильное и безотказное. Она была почти счастлива. Но ей пришлось вернуться в Портленд, где прошлое настигло ее. Впрочем, весь этот жуткий путь пройден не зря. Она, наконец, смогла принять обе свои сущности и примирить их. Она снова стала единым целым, снова стала Джульеттой. Не прежней, нет. Дороги назад, увы, не было, и она смирилась с этим. Она стала другой. И вот, когда безумие осталось позади, вдруг снова этот сон.       «Или воспоминание? Впрочем, какая разница! Важно не это. Важно понять, почему он мне снится?»       За спиной тихо щелкнул закипевший чайник. В окно задумчиво смотрела белая луна.       Шон резко сел на постели, пытаясь отдышаться. Сердце кузнечным молотом бухало в груди, словно пыталось проломить тесную клетку ребер, а кожа все еще чувствовала тепло и нежность ее тела. Мужчина несколько раз глубоко вздохнул, подчиняя взбунтовавшуюся плоть.       «Снова ледяной душ или обойдешься?» - мелькнула ехидная мысль.       Процедив ругательство, он прошел на кухню и налил себе воды. Холодная жидкость смочила пересохшее горло и отрезвила голову. За окном раскинулся ночной Портленд. Город, принадлежавший ему, принцу-полукровке. Только ему. Шон любил Портленд. Этот город принял его, стал ему домом. А еще он подарил ее.       «Джульетта…»       Имя отозвалось сладкой дрожью внутри – острое и терпкое, будто восточные специи.       «Какого черта?!! Заклятие снято. Все закончилось. Тогда откуда эти сны? Новое заклятие? Не похоже. Просто воспоминания? С чего бы вдруг? Не замечал за собой склонности к сантиментам. Или воздержание сказывается? А может, рыжехвост ошиблась, и ритуал не подействовал? Нет, тогда мы уже поубивали бы друг друга. Или ритуал подействовал, но не так, как мы рассчитывали? Что, если он не уничтожил действие зелья, а всего лишь притушил его? И возможно это был временный эффект. Тогда действие зелья должно постепенно возвращаться, но не только ко мне, но и к ней. Значит, что-то другое. Остаточное явление? Спустя столько времени? Хотя не так уж и много времени… Черт возьми, ты сам это начал, Ренар! Тебе казалось, что игра стоит свеч?»       Он прижался горящим лбом к прохладе стекла.       «Ведьмы хитры и непредсказуемы, сын мой, - вспомнились давние слова матери. – Игры с ними опасны. Даже, если кажется, что все козыри у тебя, поверь, ведьма найдет способ превратить твою победу в поражение. Хочешь победить ведьму – убей ее. Иного способа нет. Самое лучшее – держаться от них подальше».       Мать знала, что говорила, даром, что сама была ведьмой. И не последней. Нет, прислушаться к совету. Увы, его всегда тянуло к ведьмам. Чувственным. Опасным. Непредсказуемым. Этот притягательный коктейль разжигал кровь похлеще самого изощренного афродизиака. Ему нравилась власть над ними, нравилось заставлять их склоняться перед ним, исполнять его волю, удовлетворять желания. Ему нравилось играть с огнем.       «Доигрался, чертов принц? Разбудил спящую красавицу на свою голову?»       Ах, если бы заранее знать, что скрывается за нашими поступками и решениями! Но судьба хитрее ведьм и куда более непредсказуема.       Едва уловимое касание губ на несколько мгновений. Мелочь. Пустяк. Но именно оно запустило цепь событий, изменивших все. Тогда это казалось оправданным. Он всего лишь хотел исправить то, что натворила Адалинда. Хотел усидеть на нескольких стульях разом - утереть нос ведьме, сохранить гримма и избежать кровавой резни, которую тот устроил бы в случае смерти невесты. И ему удалось. По крайней мере, он так думал. Но судьба переиграла их всех. Он понял это, когда увидел экран ноутбука, исписанный ее именем. Когда в своих объятиях вместо белокурой Ив увидел ее лицо. Когда на награждении не мог оторвать от нее глаз и едва не вломился к ней в ванную.       Под опущенными веками мелькнул стройный силуэт в коротком красном плаще, подчеркивающем длину и стройность ног на провоцирующих черных шпильках. Хотелось пойти за ней, обнять и никогда не отпускать. И целовать, целовать, целовать эти губы, это желанное, сводящее с ума тело. И он пошел. Джульетта, наверное, до сих пор не подозревает, как близко была к тому, чтобы стать жертвой его сексуальной горячки. Впрочем, жертвой ли? Она горела в том же огне - взгляд, полный страсти и растерянности, кричал об этом. Стоило им оказаться рядом, и они пылали, словно сухая трава в степном пожаре.       Шон почувствовал, как от нахлынувших воспоминаний вскипает кровь и сильнее прижался лбом к прохладе оконного стекла.       Потом была встреча в кафе. Он неуклюже пытался выяснить, что она чувствует к Нику. Память сохранила ощущение всепоглощающего счастья, охватившее его, когда услышал, что Ник ей чужой. А затем Джульетта так многообещающе оговорилась. Естественно, девушка тут же попыталась исправить оплошность, но он отчетливо слышал ложь в ее словах, чувствовал предательскую дрожь ее ладони в своей. И это загнанное выражение в серых глазах, когда разум твердит одно, а сердце жаждет другого.       А потом был поцелуй. Первый настоящий поцелуй. На пороге дома Ника. Он не удержался, хотя и знал, что рискует. И чем рискует, тоже знал. На карте было все: Портленд, гримм, вся его тщательно продуманная и спланированная интрига и даже он сам, но пути назад не было. Он не мог без нее. Больше не мог.       Опасения оправдались: Джульетта узнала его. Он ожидал пощечины, но она просто закрыла дверь, а позже заявила, что хочет покончить со своими чувствами. Он же хотел обратного. Тогда-то появилась Адалинда. Шон понимал, что ею движет расчет, но был измотан борьбой с самим собой и своей запретной страстью. Ему нужна была разрядка. Все равно с кем. И случилось то, что случилось. Но именно это равнодушное расчетливое слияние породило новую жизнь. Причиной зачатия Дианы стала страсть к Джульетте.       Шон криво усмехнулся, прочувствовав всю иронию этой неожиданной мысли.       Джульетта. Она стала его путеводной звездой и его проклятием. Всюду и везде была только она. Он сходил с ума. И тогда он отправился туда, где надеялся получить помощь – в лавку пряностей Розали Калверт.       «Надо признать, это было весьма своевременное решение».       В тот день в доме Ника они едва не перешагнули запретную грань.       - Что будет, если я тебя впущу?       - Я не знаю.       Он не лгал. Он никогда ей не лгал. Пожалуй, только ей и не лгал. Но он знал, что будет. Жажда стала невыносимой. Он ничего так не хотел, как ее. Сейчас и навсегда.       - Если хочешь покончить с этим – бей сильнее.       - Не хочу с этим кончать.       Безумие затягивало их, словно трясина. Они еще сопротивлялись, но итог был предрешен.       - Надо остановиться…       - Нет!       Остановиться было невозможно. Только любить друг друга. Или убить. Адалинда приговорила их к смерти. Он понял это, когда увидел пистолет в хрупкой ладони. Джульетта должна была убить его. Или он ее. Или они должны были убить друг друга. Таков был план. Но Джульетта оказалась сильнее.       Шон усмехнулся.       Мисс Шейд учла все, кроме собственно мисс Сильвертон. Ведьмы слишком самонадеяны. Глаза цвета ненастного неба горели отчаянием и жаждой, но Джульетта отвела дуло и расстреляла обойму в воздух. А ведь он уже прощался с жизнью.       «У мисс Сильвертон сильная кровь. Интересно, Ник жалеет, что потерял ее?»       Драка с Ником. Он не лгал ему, лишь слегка слукавил, когда речь зашла о чувствах к Джульетте. А потом стоял и смотрел, как Ник пьет зелье очищения. Он знал, что его ждет. Джульетта кричала, что надо помочь, но он знал, что ничто не поможет. Это просто нужно вынести. И выжить. Он вынес и выжил. Теперь была очередь Ника.       Потом они слушали рассуждения Монро о взрыве гормонов и феромонов, а он украдкой смотрел в несчастные серые глаза.       «Прекрати это! - кричали они. – Не убивай нашу любовь!»       Он промолчал. И Джульетта тоже. Так хотелось надеяться, что дело действительно только в гормонах. Они выпили отворотное зелье и посмотрели друг на друга. Он ничего не почувствовал, девушка, очевидно, тоже.       - А что если не сработает?       И ведь хотелось, чтобы не сработало. До дрожи в пальцах. Но он загнал крамольную мысль поглубже в сердце и запер ее там навсегда.       Обряд прекратил безумие. Но если судьба начинает пакостить, то ее так просто не остановишь. Джульетта снова вернулась в его жизнь, только теперь ведьмой. Сильной и прекрасной. Растерянной и ранимой. Только перед ним она предстала такой. Только он видел настоящую новую Джульетту. Никто более, даже Ник. Когда она схлынула, он был потрясен и восхищен. Но какова сила, таковы и амбиции. Он пытался ей помочь, но недаром говорят, что ведьмы, не рожденные ведьмами, куда опаснее остальных. И прежде всего для самих себя.       Джульетта, Адалинда и Ник: две ведьмы и гримм, все еще влюбленный в одну, но вынужденный защищать другую. Адский треугольник. Но как же она была великолепна! И это фатально-многообещающее «Мы еще встретимся». О, как он не завидовал Адалинде, которой были адресованы эти слова. А вот Нику завидовал. Завидовал ее ревности. И в тот момент в его кабинете, когда Адалинда прижала ладонь гримма к животу, где рос их ребенок, он представил вместо них себя и Джульетту. И снова ощутил укол зависти и сожаления. Потому что у Ника все еще могло быть такое будущее.       Но Джульетта так и не убила Адалинду, хотя отказать ей в старании было нельзя. В итоге Адалинда получила гримма, детей, дом, семью, а Джульетта потеряла все, включая себя. Несправедливо? Безусловно. Но жизни наплевать на справедливость. Она любит подкидывать сюрпризы. И чем сильнее человек, тем неожиданнее и больнее ее подарок. Мисс Сильвертон пришлось начать все сначала.       «Сильная кровь. Сильный дух».       Не потому ли он видит эти сны? Не потому ли все еще думает о ней? Что связывает их: зелье, обряд или что-то совсем иное? Что-то более основательное и неодолимое, чем эти колдовские штучки?       «Любовь, сын мой? – прошелестел в памяти голос матери. – Любовь – это доверие. Когда доверяешь кому-то, как себе. Больше, чем себе. Когда можешь быть самим собой, ничего не скрывая…»       Любовь… Слово обжигало и горчило. В его жизни было мало любви. Бастард королевского дома Австрии. Незаконнорожденный сын Фредерика Кроненберга и ведьмы. Принц-полукровка. Ведьмак. Его не любили, а использовали. Но он был не промах. Жизнь закалила его. Научила не доверять. Научила манипулировать. Он хорошо усвоил уроки. Женщины в его жизни появлялись ненадолго, играли строго отведенную для них роль и быстро исчезали, не тронув сердца. Но то, что связало его и Джульетту, не было просчитано холодной логикой. Влечение без капли расчета. Чистая страсть. Адалинда хотела мести, а подарила одно из лучших воспоминаний. Пусть это длилось недолго.       Между тучами мелькнул белый диск луны. Шон отсалютовал ему пустым стаканом. За стеклом насмешливо и коварно улыбалась ночь.