В строчках писем

      Нами окликнула его как раз тогда, когда бессмысленная возня на улице начинала терять своё первоначальное очарование.       — Луффи! — крикнула она с крыльца, и он лениво свесился с ветвей близ растущего мощного дерева. С него весь остров не было видно как на ладони, но Луффи этого и не требовалось, достаточно было видеть как Френки и Усопп спускаются по тропинке к берегу, чтобы засесть в мастерской на Санни Го. Он посмотрел на Нами, перевернутую с ног на голову, — так как сам висел головой вниз, зацепившись ногами за ветку — и нехотя протянул:       — Чего? — потому что жара на этом острове мучила не только привыкшего к зиме Чоппера.       — Письма пришли, смотреть будешь? — и обернулась, крича что-то Санджи, выносившему из домика, что они занимали, нужное ей оборудование. Она собиралась как можно скорее собрать данные об острове и нарисовать его карту. Тем самым она бы пополнила список уже зарисованных мест и стала бы ещё на шаг ближе к мечте — ведь если Луффи уже достиг своей, то ей это только предстояло. Приключения их команды не заканчивались, они продолжались и, наверное, грозились ещё долго не прекращаться. Однако мир ещё не знал их ответа и газеты пестрели заголовками, где один вопрос не отставал от другого. Все желали знать о дальнейших планах всемирно известной пиратской команды.       — Какие письма? — из-за удивления он даже отпустил ветвь, оказываясь на земле и во все глаза глядя на навигатора. Праздничный интерес осторожно, крайне подозрительно, набирал свои обороты.       — Обычные. — Она снова отвлеклась, раздавая коку указания, а потом улыбнулась ему, прищурив глаза. ― Или не ты достиг титула и это поздравления нужно отправить обратно?       Нами вовсе не злилась из-за его вопросов, хорошо настроенная из-за осуществленной мечты капитана и погоды, которая располагала к её деятельности, она едва не сияла сильнее солнца, висящего над ними. А легкое подтрунивание вполне было в её духе. Луффи рассмеялся: всё было как обычно и даже то, что теперь они были самой известной пиратской командой, не могло их изменить. Таким уж они были, знаменитые Мугивары.       — Так где они? — В руках навигатор не держала конвертов. Они вовсе были пусты и она то и дело, указывала Санджи, куда ставить и что нести.       На вопрос она лишь ещё загадочнее улыбнулась и кивком головы обозначила место, где были упомянутые вещи. Луффи посмотрел на порог их домика и перевел взгляд обратно на Нами.       — Это? — Навигатор согласно кивнула. — И всё мне? — получилось даже как-то жалобно. На что девушка рассмеялась, кивая уже торжествующе.       — Всё.       Тоскливым взглядом оставалось изучать мешок из плотной ткани, будто бы набитый чем-то доверху. Нами утверждала, что письмами. Однако сам Луффи поверить в это до конца не мог; нет, конечно, у него было много знакомых, но не настолько и вряд ли бы они все решились бы ему писать. Но письма тех, кто могли, он бы с радостью прочел и даже, если бы располагал случай, отослал ответ.       Нами больше его ответа не дожидалась. Она махнула рукой, разворачиваясь к тропинке, собираясь уходить. Они с Санджи перебросились парой фраз, и она в последний раз обратилась к капитану.        — Меня не будет до заката, Санджи-кун идет со мной, поэтому не теряйте нас. Будет что-то неясно с письмами, спросишь Робин. Пока!       Вскоре фигуры товарищей скрылись в зарослях джунглей; дорожка там сворачивала вглубь острова, где был путь к возвышению. Оттуда открывался хороший вид на весь остров, почему Нами и решила использовать то место.       Луффи ещё немного поглядел им вслед, прежде чем, почесав в затылке, решить, что делать дальше. Лучшим решением стало перенести мешки в небольшую библиотеку и там их изучить — обычно накама так и поступали, находя что-то интересное для себя, поэтому Луффи подумал последовать их примеру. Да и Робин чаще всего проводила время там, поэтому можно было не искать её потом, если понадобится помощь. Луффи довольно покивал своим мыслям и поднял первый мешок, что оказался на удивление легок.

***

      В библиотеку свет проникал через прикрытые легкой занавеской окна, он был приглушен, и даже казалось, будто бы уже наступил закат. Но летающие в воздухе пылинки было хорошо видно на прямых солнечных лучах. Не все места в помещении были тронуты заботливой рукой, отчего укромные уголки его хранили не один слой пыли. Поэтому когда Луффи быстрым шагом прошел в комнату, пыль взметнулась с поверхностей; комнату окутал целый занавес из серого облака пыли. Это сразу же потревожило нос, парень чихнул.       Послышался тихий, мягкий смех и Луффи, всё ещё шмыгая носом, обернулся. Робин тоже была здесь. Но даже такое бестактное и явно не приносящее удовольствия появление капитана не разозлило её. Она прикрыла лицо ладонью и, улыбаясь, спросила:       — Тебе что-то нужно, Луффи?       Он задумался, отчего лицо его на миг приняло мученическое выражение, а потом кивнул. В какой-то мере ему нужна была помощь, скорее даже советом.       — Это, — кивнул он на мешки, перенесенные сюда, — письма. Нами сказала, что они мне пришли, но их слишком много. Что с ними теперь делать? И они ведь не могут быть написаны все мне?       — Перебери их. — Робин подошла, чтобы извлечь из мешка первый конверт. — Смотри, ты же знаешь, что обычно пишут на конвертах, верно? — Луффи кивнул. — По адресатам всё поймешь.       — Спасибо, Робин.       Женщина улыбнулась ему и вновь села за стол, берясь за книгу. Она оставалась, давая понять, что готова помочь, если будет нужно. Так в руках Луффи и оказалось первое письмо, которое извлекла из мешка Робин.       Первым оказался Бартоломео. Его почерк оказался размашистым, но разборчивым. Луффи быстро пробежал по написанному глазами, чтобы не увидеть ничего странного — это был всё тот же Бартоломео, с привычными себе замашками. Дальше он читал не всё, многое откладывая. И правда, в общую кучу, названную адресованной ему, затесалось некоторое количество предназначавшееся и его команде. К примеру, письмо от Виви. Где изящным почерком так и красовалось «команде Мугивар», и чуть ниже «дорогим накама». Луффи не сдержал счастливой улыбки, вспоминая подругу, и отложил письмо подальше от других — остальные тоже заслуживали его увидеть.       Потом нашлось письмо от деда: с мелким ровным почерком и строго официальными словами на конверте, всё как должно быть, кроме не этичного «паршивцу» в адресатах. Дальше пошел поток неизвестных имен и сотни чужих почерков, от которых не веяло узнаванием. Луффи даже представить не мог этого незнакомо человека, что сел бы писать ему. Их Монки Ди откидывал; может, он и прочтет их, но в самую последнюю очередь и не все.       После среди одинаково серых конвертов Луффи нашел нежно розовый. Он пришел с Амазонии Лили. Луффи помнил своих знакомых девушек и делал это с не менее счастливой ностальгической улыбкой. Они столько всего прошли с ребятами и стольких людей повстречали! Писал и старик Рейли с Шакки.       А потом в веренице знакомых, незнакомых имен — Сабо, Багги, старик Зефф, с письмом и для Санджи, письма с деревень Кокояши, Сироп, с Барабанного острова, Вотер 7, с неизвестного Луффи, но адресованного Зоро — Луффи нашел самый обыкновенный конверт. Подписанный не как все он привлек внимание. Луффи разглядел лишь одну строчку с обратной стороны, повертел, не увидел больше, и вчитался. Чтобы уронить злосчастную бумагу на пол и даже не проводить её взглядом. Луффи замер, окруженный бумажными конвертами, тысячами чьих-то слов и уютным помещением библиотеки. Улыбка медленно меркла на его лице.       — Что-то произошло? — встревоженный голос Робин легко дошел до него. А ладонь, выросшая со спины, мягко сжала плечо, сама женщина подойти не решилась.       — Нет, — голос не задрожал. — Я… отойду, ненадолго.       Луффи нетвердо встал, пошатнувшись, при этом подняв конверт с пола и осторожно сжав его в пальцах. Он выскользнул с помещения даже близко не под стать тому, как ворвался в него — беззвучно и плавно. Словно вспомнив, что резиновый. На простой шероховатой бумаге, будто бы торопливо, была выведена всего одна строчка: «Луффи от Эйса».       Луффи повезло никого не встретить на своём коротком пути к свежему воздуху. Впервые, как никогда сильно, новоявленному Королю Пиратов хотелось побыть одному. И даже встреть он накама, они бы поняли это. Они слишком долго плавали вместе, чтобы начать понимать друг друга с полувгляда.       Бумага нагрелась под его прикосновениями, кое-где помялась, хотя конверт был и без того потрепанный. Выглядел так, будто познал уже время: бумага чуток выцвела и пожелтела. Робин обычно нравились книги подобного вида: они всё ещё хранили пыльное дыхание прошлого. Луффи было на это всё равно. Его тревожили не цвет и форма, а содержание и строки, от которых всё если не леденело внутри от воспоминаний, то начинало кипеть и пускать в небо пар; складывалось ощущение, будто бы он вулкан и вот-вот будет извержение. Того, что казалось он смог выпустить наружу годы назад; где смог перестать сожалеть и дал новые обещания, где стал терпимее к упоминаниям имени брата. Где вспоминая его с Сабо, он улыбался, а не плакал, утыкаясь в родную грудь, ища поддержки.       Но стоило ему увидеть одну строчку и всё приобретенное за годы потеряло над ним свою силу. Рассыпалось как звезды по небу; его мирное небо вновь заслонил собой плотный слой дыма. Чудился запах чего-то паленного и ощущение пожарища. А ведь тогда, в Маринфорде, он не смотрел на небо, почему и не запомнил его вида. Было ли оно скрыто чем-то или привычно ласково раскинулось над головой?..       К домику была пристроена веранда, открытая, с грубо сколоченным столом. Она позволяла скрываться от солнца или дождя, но всё ещё не разрывать связь с природой. Луффи в ней не остался. Прошел дальше, сошел с порога и чуть углубился в джунгли, чтобы кроны уже скрыли его от глаз накама и палящих лучей. Но недостаточно сильно, чтобы в случае чего потерять пристанище из виду: Луффи не боялся потеряться, волей бы наблюдения вывел себя обратно, скорее не хотел терять из виду накама. Остров не был изучен ими о самого конца. Поэтому письмо из прошлого — оно не могло более быть написанным недавно — пробуждало давно забытый страх потери. Он давно не испытывал подобного. Потому устроившись у корней столетнего, а может и более старшего, растения он пару минут решался, вглядываясь в строчку. Во всегда торопливый почерк брата, будто бы кто-то да помешает ему дописать.       А потом вскрыл конверт без сожалений и жалости к себе.       «Если оно попало к тебе, то значит, этот день настал. Ты таки достиг цели, Луффи, и стал Королем Пиратов. Мои поздравления, братишка. Но, если ты читаешь это, письмо тебе передал не я. Прости, что умер, не сдержав обещания. Я знаю, что обещал, но знаешь, пиратская жизнь такая непредсказуемая, что я должен был убедиться, что любым способом смогу поздравить тебя с исполнением мечты. Даже письмом и через годы после смерти.       Наверное, просто у нас всё пошло не лучшим ходом.       Я бы предпочел быть глупцом, что однажды сожжет это чертово письмо, и поздравит тебя лично, чем вовсе упустил эту возможность. Но, как видишь, не получилось. Я бы хотел, ты не представляешь себе, как бы я хотел сделать это сам! Ты ведь у меня один остался. Всё такой же глупый младший брат. И куда ты без меня? Знаешь, представить страшно, что ты можешь натворить и чего наворотить, но ведь и годы детства прошли — ты вырос, собрал собственную команду, даже Королем Пиратов стал! И о чем тогда я думаю? Ты оказался намного сильнее меня, о чем я ничуть не жалею…»       Луффи сглотнул тяжело, не обращая внимания на комок в горле, и не позволил себе плакать; зажмурил глаза крепко, часто заморгал. Он уже прошел это, он больше не сожалеет. Он больше не оплакивает Эйса, а вспоминает только с улыбкой, как тот бы и хотел. Эйс ведь не любит плакс. Повторяя эти мысли, он продолжил читать.       «Я хорошо живу и сожалений не знаю. Думаю, даже перед смертью не познал (наверное, только чуть-чуть сожалею о том, что не увидел этого самого дня).       Я, бывало, часто задумывался, должен ли жить, ты же просто сказал, что хочешь этого — это вполне в твоем духе, Луффи, пусть, возможно, ты сам этого за собой не замечаешь. Ты попросил не умирать и мне не хватит и тысячи слов извинений, чтобы искупить вину перед тобой — я не сдержал слова.       И теперь, я могу только надеяться, что с тобой всё хорошо, что ты цел и здоров, а главное счастлив. Я хочу, чтобы у тебя не было сожалений. Я надеюсь, что не принес их тебе. Просто прости своего ни на что негодного старшего брата, что ушел, не сдержав слова.       Я знаю, что ты достоин полученного титула, поэтому я спокоен. Это то, насчет чего можно даже не думать переживать. Больше всего я рад, что ты жив и осуществил свою мечту. Поздравляю, продолжай жить и дальше, Луффи: ты достоин этого больше, чем кто-либо ещё.       Навеки твой брат Эйс».       Ему очень повезло, что он уже сидел, иначе бы уже сполз на землю, по крепкому стволу дерева. Читать было… тяжело, так же тяжело как когда-то расстаться с братом и заставить себя пережить его смерть. Луффи будто бы вернули в то время, словно ещё раз показали момент кончины Эйса. Он пытался держаться, но когда слезы потекли по щекам, не заметил. Возможно, предпочел это сделать, но так было нужно. Ещё раз, всего один раз, Эйс бы позволил, точно бы понял его и… не стал бы злиться.       Он не мог перестать комкать листок в руках. В него хотелось вцепиться как в последнюю надежду и не отпускать, веря в то самое лучшее, которое уже не настанет. Луффи нельзя было цепляться за прошлое — это едва не завело его в могилу и если он даст слабину, попытается сделать это ещё раз, а ему нельзя. Он ведет за собой целую команду. Отвечает за их жизни и теперь должен взять ответственность.       Луффи закрыл глаза. Просто в этот раз, позволяя слезам литься, течь по щекам, затекая за просторный ворот рубахи, и щекотать кожу. Он позволил себе вспоминать.       Эйса больше не было в его жизни. Но он не был один. У него всё ещё есть накама, у него есть Сабо, который вовсе и не погиб, куча друзей и даже соперников, которых он, впрочем, обогнал в главном соревновании. У Луффи был весь мир в руках и сердце, был заветный титул и вечное тепло рядом. Но цели на этом не заканчивались: у его накама были мечты, он быстро нашел себе новые. Теперь почему бы не отправиться в новое приключение, не осуществить мечты накама, навестить-таки Виви, которую они давно не видели, и погостить-таки у Ло. Он, конечно, рад не будет, с виду, но разве Луффи не отличал настоящие эмоции от напускных?       Поэтому он встал, пряча смятый листок в карман просторных бридж и вернулся в библиотеку, к Робин с широкой улыбкой и без сожалений. В помещении вместо пыли запахло чаем.

***

      Дождь под вечер стал полной неожиданностью, которую вернувшаяся раньше времени Нами, легко предугадала. Под взглядами команды она только и бросила: «Погода здесь всегда была такой». И никто не мог возразить, все это знали, а некоторые помнили и первые дни на Гранд Лайн, когда их удивляло многое. Но того, что навигатор расстроилась, это не отменило. С заверениями, что сейчас же поднимет ей настроение, Санджи умчался на кухню.       Луффи проверил это всё почти молча. Он не мог громко не поинтересоваться, как всё прошло: не умел иначе. Но после взгляда расстроенной Нами спрашивать перехотелось, и он уполз к доброжелательно настроенной Робин, которая только в крайнем случае могла оттягать его за уши. Но пока причин для этого не виделось и, чуя полную безопасность, предусмотрительно капитан скрылся в библиотеке.       Команда медленно стекалась в домик. Френки и Усопп запоздали, из-за чего успели промокнуть. Ливень был по-настоящему тропическим. Под вечер проснулся Зоро. Луффи же к этому времени отложил два письма. От Сабо и деда. Отнес письма ребятам, что не предназначались ему. На кухню прошмыгнул, вручил конверт Санджи с кратким оповещением от кого и даже без ругани смог унести с собой перекус: Санджи был рад, пришедшему письму, поэтому как вестнику, принесшему хорошую весть, позволил капитану чуток больше обычного. Нами даже забыла о дневной неудаче, вскрывая письмо из родной деревни. Только Луффи спровадила быстрее, чтобы не мешал, да он и не возражал, сам тоже хотел кое-что сделать.       Порадовал расстроенных ливнем Чоппера и Усоппа, заодно оставив письмо для Френки. Зоро своё забрал сам, как понял происходящее. Брука же пришлось звать в библиотеку, чтобы забрал свой ворох писем от фанатов: они надеялись, что раз они достигли цели, то Брук может, вернется на сцену. Брук лишь захохотал. Пусть письма и забрал.       Робин не писал никто. Луффи упорно перебирал, искал, надеясь опровергнуть печальный факт. Но не мог. Под конец нашел, правда, письмо от Аокидзи, где тот поздравлял его, после адресуя целые абзацы Робин. Но этого было мало. Слишком мало, для капитана, что любил свою команду. После такого горького осознания Луффи как-то виновато перетек за стол к Робин. Распластался на нем, уложив и голову и руки. Поглядел внимательно на женщину, что перелистывала страницы, а потом серьезно пообещал:       — Я сам тебе напишу, сколько захочешь.       Робин улыбнулась — спокойно и ласково.       — Буду ждать, капитан. — И спрятала лукавый прищур за обложкой. Луффи знал, что ей приятно.       А после ужина и сам упрятался в своем углу библиотеки — кое-кто с команды удивленный переменной места заглядывал, чтобы убедиться, что ему не наврали насчет местонахождения капитана. Однако убежденные в чем-то увиденным, они уходили спокойные. Кажется, письма, по их мнению, были достаточным в этом деле аргументом.       Как плед оказался на коленях Луффи не заметил — но, кажется, благодарно Чопперу всё же кивнул. От письма Сабо Луффи чувствовал гамму эмоций и мог даже представить жар пламени: подпаленный краешек конверта давал простор для фантазии. И вроде уже ужился с новой силой, увеличил контроль, но от самовоспламенения не излечился. В последний раз Сабо именно таким запомнился.       Само письмо, написанное ровным почерком, по-настоящему красивым, тоже ассоциировалось с братом. В детстве он выводил для Луффи буквы, потому что закрученные узоры их манили взгляд. Луффи улыбнулся: было тепло и веяло детством, домиком на дереве и воспоминаниями.       Он отпустил их в свободный пляс в голове, но внимание сосредоточил на словах. Сабо начинал без предисловий и приветствий, именно как тот человек, с которым они были слишком давно знакомы как для таких вещей.       «Знаешь, мне всё чаще вспоминается наше детство — первая встреча, домик на дереве и ворчливая Дадан (нужно бы навестить её, а то нехорошо получается, не видели с того времени как каждый вышел в море) и слова, которые ты повторял. Признаюсь честно, было сложно поверить в них, но больше даже принять в серьез — только, то, как ты обижался, что-то, да показывало нам с Эйсом.       Тогда ты был просто забавным мальчишкой, что вечно таскался со своей шляпой и говорил — как для нас не веривших — всякие глупости. И вспоминая это, мне прямо не верится, что то, о чем ты говорил таки стало правдой. Ты действительно стал Королем Пиратов, и теперь нет никого во всех морях, кто не слышал бы твоего имени. Луффи, ты совершил прямо таки невозможное! (Коала передает свои поздравления, а Драгон-сан всё ещё слишком шокирован, чтобы ответить что-то, но ты не волнуйся, я уверен, что он также счастлив за тебя).       Не хочется говорить слова поздравлений так, боюсь это не передаст тебе и доли тех эмоций, которые я испытываю, поэтому единственное, что я могу тебе сказать так — я рад за тебя, за то, что ты исполнил свою мечту, но все еще знаю, что это вряд ли конец. Когда ты мог долго усидеть на одном месте? Поэтому мне остается только следить за новостями, чтобы не упустить твоих новых свершений. Всё остальное скажу при встречи — думаю, осталось недолго. Поэтому подожди чуть-чуть, скоро увидимся. Не влезь за это время в неприятности, не хочу вместо празднования попасть в переделку и вернуться обратно только по её окончанию. Передавай приветствия команде и отдельно Робин-сан, все очень за вас рады.       До встречи. Сабо».       Луффи отложил письмо и улыбнулся. Всё ещё неотвратимо веяло детством. Робин подняла глаза от книги и поинтересовалась:       — Что-то хорошее?       — Сабо.       И понимающе улыбнулась. Они, и правда, очень хорошо знали этого парня.

***

      В этот вечер Луффи решил дочитать все письма, которые считал важными, то есть от людей, что были ему близкими друзьями. Почему и засиделся в библиотеке при свете свеч. За окном гроза набирала обороты и ветер бился о стены дома. Иногда Луффи вслушивался в эти звуки, но стоило напрячь слух, как к нему долетали и звуки голосов команды. В полутемном помещении сразу же становилось теплее.       Когда глаза начинали слипаться, а зевать тянуло всё чаще, оставалось дочитать одно письмо. Оно было самым обычным, если не считать вырисованной эмблемы пиратского флага — это был символ пиратов Сердца. Ло не подписывался как-то вычурно, делая это скорее по правилам. А почерк у него был беглый, с сильным наклоном. Иногда даже менялся, становясь больше ровным и строго направленным. Луффи справился с желанием спать, убеждая себя, что после этого последнего дела ляжет и раскрыл конверт, сразу же вчитываясь в строки.       «Тебе всё же удалось опередить меня, Мугивара-я, мои поздравления».       Луффи фыркнул, ощущая как льется с этих строк сарказм — за столько лет знакомства он уже спокойно мог разбирать тон, какой был вложенный в написанное. Также он вполне себе понимал, что не так уж Ло и расстроен, ведь на самом деле к титулу Короля Пиратов он не сильно уж и рвался, скорее, заполнял этой целью свободное время. Свою цель он исполнил ещё годы назад, когда с его помощью сверг Дофламинго. Поэтому знающий Луффи, понимал, что писать просто так, чтобы съязвить, он бы не стал. Это он мог бы сделать потом, при личной встрече. А встречалась команда Мугивар и пиратов Сердца до неприличного много. Дозор уже некоторое время подозревал возобновление альянса.       «Особо распинаться насчет этого не стану, уверен, многие уже сделали это за меня. Да и не сказать, что я вообще удивлен такому повороту событий — это было ожидаемым в последнее время. Оставалось дождаться только, когда все узнают об этом. Поэтому сообщу основное, ради чего собственно и пишу. Прошлые дела решены, поэтому скоро сможем приплыть, тогда-то уж и скажу всё, о чем думаю, тратить слов сейчас не буду, всего, однако не передам. Примерно ждите недели через две, возможно, меньше. Приплыву, поговорим.       Р. S. Я не сомневался в тебе, Мугивара-я».       Счастливую улыбку хотелось спрятать под одеялом или хотя бы просто зарыться в него лицом — это тоже было ожидаемым, Луффи ждал от Ло именно чего-то такого простого, но одновременно щемящего сердце. Потому что он никогда не распинался, не рассыпался в красивых словах только ради них же. Потому что Ло бы другим и говорил то, что думал и делал это самими обычными словами. Луффи почти видел усмешку, которая была на лице хирурга, когда он заканчивал это письмо.       Время для отдыха таки пришло. Голосов в доме более не было слышно — каждый растекся по дому, занимая своё место. У Луффи не было желания вставать, он уютно пригрелся под принесенными пледом, а в выборе места для сна привередлив не был, поэтому и пол был удобной постелью. Утром Нами, конечно же, отругает его, и напомнит, что спать нужно в положенном для этого месте, но это потом. А сейчас было тепло и хорошо, и спать тянуло очень сильно.       Письма всё ещё были разбросаны вокруг него; которые открытые и те, до которых он ещё не дошел. И в каждом из них была частичка писавшего — теплая или холодная не важно. А за окном гроза.       Прикрыв глаза Луффи знал, что не напишет ни Ло, ни Сабо ответа, потому что их «скоро», быстро перерастет в «очень скоро», и он даже забыть о строчках писем не успеет, как увидит их рядом. Снова. Улыбка осторожно спадала с расслабленного во сне лица, оставляя свой призрачный след на нем. Луффи заснул, храня в памяти тепло от родных слов и восторг от наконец-то исполнившейся мечты. Скоро они снова это отпразднуют. Как же будет хорошо…       И ночью лишь легкий сквозняк касался раскрытых листов.