Игра окончена

Флэшбэк

POV Эмма Долго тянется время. Бабушка уже уложила нас спать и ушла в свою комнату. Мы лежим и ждем. Я вижу глаза Лили, которые широко раскрыты, хотя в комнате темно и смотреть не на что. -Пошли, что ли?- шепчет Лили. Ждать страшного еще страшнее, чем делать.- Пошли? Я киваю, и мы начинаем тихо вылезать из-под одеяла. Я хочу надеть штаны, но Лили трогает меня за плечо и мотает головой: -Давай в саду оденемся. Точно, подальше от открытой двери бабушкиной комнаты. Молодец Лили. Мы садимся на широкий подоконник, босоножки в руках, штаны под мышкой, и тихонько спрыгиваем в темный сад. Что-то с шорохом шмыгает прочь из-под наших ног. Неудержимо рвется из нас хихиканье, когда я, прыгая на одной ноге, натягиваю штанину, а Лили путается в ремешках своей сандальки. Но когда мы выходим из сада, смеяться больше не хочется. Нам надо пройти через кипарисовый парк или можно срезать дорогу через розарий пансионата. Потом спуститься по широким каменным ступеням на набережную и по ней прямиком до нашего пляжа. Мы выбрали путь через розарий. Заодно посмотрим, спят ли розы ночью. Мы идем быстро. Дорога до розария короткая, светлая. При входе в розовый сад становится совсем темно. Кусты, сплетающиеся над аллеей, образуют черный туннель. -Кипарисовый парк еще хуже,- отвечаю я Лили на незаданный вопрос.- Длинный и темный, и там корни под ногами. (Дети не боятся споткнуться в темноте! Дети боятся корней, похожих на узловатые старческие руки...) На входе к тому же стоят черные фигуры, и хотя мы хорошо знаем, что это деревянные тря медведя в облупившейся краске, все равно стараемся на них не смотреть, когда проходим мимо. Мы погружаемся в черноту туннеля из розовых кустов. То ли в темноте плохо видно, то ли в самом деле розы закрыли сои цветы на ночь, но мы думаем, что они спят.Впереди уже виден выход из сада, когда Лили вздрагивает - за ее маечку зацепилась колючая ветка. Остаток пути мы преодолеваем бегом. Теперь вниз. Лестница начинается где-то тут, между деревьев. Степени такие широкие, что мы делаем несколько шагов на каждой ступеньке, прежде чем спуститься на следующую. Деревья пахнут песком и теплой смолой. Даже ночью в темноте они сохраняют свой золотистый цвет, разве что меняют его на янтарный, но никогда не на черный. Деревья идут рядом с нами, но когда лестница заканчивается, им тоже приходится остановиться. Дальше мы пойдем одни. Слышно, как на набережной шумит море. -Кажется, волны поднялись, - волнуется Лили. -Не, а то бы красный флаг вывесили, говорю я. Я не знаю точно, но думаю, что красный флаг не вывешивают по ночам, но все равно говорю так, чтобы успокоить Лили. Лили доверяет правилам. Действительно, раз нет красного флага, значит, опасности нет. На набережной светят фонари. Вдалеке сидят какие-то люди, но они остаются в другой стороне. Мы направляемся к пляжу. Когда мы отходим на достаточное расстояние от силуэтов на скамейках набережной, я говорю Лили: -Давай посидим. Ночь, чернота за кромкой набережной не оставляют Лили желания спросить. Она только наотрез отказывается присесть на край и свесить над водой ноги. -Еще утащит,- недоверчиво говорит она.- Пошли вон на лавку. Я согласна и на лавку. Мы присели на нее и молчали какое-то время. -Когда я буду умирать, то хочу быть одна. Хочу одна умирать,- говорю я вслух. Лили сказала: -А я вообще не хочу умирать. И чтоб вокруг были все мои родители и много внуков. -Вокруг чего?- спрашиваю -Вокруг моего смертного ордра,- отвечает Лили и, подумав, добавляет:- Одера. Я не настаиваю на развитии темы умирания. Зажмуриваюсь. Пусть Лили не умирает, пусть живет долго, пусть я не узнаю ничего о ее смертном ор... орд... часе, я не хочу ничего об этом знать. Главное, не думать об этом.