Нестандартный подход: Part IV

      Трель, возвещающая о новом сообщении, разрезает блаженную тишину кабинета, и Грег уже совсем не уверен, что хочет смотреть, что там. От кого, знает точно и так.       Его нервная система истончается с каждым чёртовым днём, а подозрение, что у Чарли хобби такое: его доводить, - не отпускает.       «Одна фотосессия» в итоге обернулась целой рекламной кампанией, и теперь он вынужден ходить на пресс-конференции, сниматься в роликах и разве что по подиуму в трусах не прыгать по первому щелчку длинных загребущих пальцев. Пальцев, хозяин которых явно возомнил себя никак не меньше, его менеджером, который может указывать, что, как и когда ему делать, не спрашивая, а ставя перед фактом. Видите ли, он очень старался согласовать его расписание с рабочим графиком, и проблем быть не должно.       А они есть, чёрт их всех задери!       И самая главная заключается в том, что его новоявленный уже месяц как парень оказывается трудоголиком едва ли не больше, чем он сам. С утра до вечера торчит на работе, всё время на каких-то очень важных совещаниях, планёрках, совершенно недоступный даже по СМС. Если раньше они виделись стабильно два-три раза в неделю, когда Чарли приходил на очередной сеанс, то теперь хорошо, если в выходные пересекутся у кого-то на квартире.       Грег, для которого собственный комфорт превыше всего, не привык к такому. Не привык, что приходится подстраиваться под кого-то, перекраивать рабочий график на неделю вперёд или и вовсе менять в последний момент. Все его любовники всегда вращались вокруг него. Всегда. Приходили по щелчку пальцев и не донимали, если он занят. Закидывали десятком восторженных СМС-ок в ответ на одну его.       Чарли не такой. С виду мягкий и пушистый, на самом деле всю руку по локоть откусит, стоит на мгновение потерять бдительность. И на все старания Торна уступить собственному скверному характеру в ответ слышит лишь отговорки типа: «Извини, дизайнер заболела, и мы останемся до ночи клепать макеты для сайта», «чёрт, я заснул, не слышал звонка, давай перенесём?», «бля-бля-бля, финансовый нашёл косяк в бюджете, и теперь мы всем отделом будем познавать прелести анального секса. Хорошо, что ты меня поднатаскал, а? Кстати о вечере… Садись ужинать без меня, ладно?»       Грег одёргивает себя каждый раз, ведь для него самого, когда он только открыл клинику, вокруг не существовало совершенно ничего больше. Но именно поэтому он и не заводил серьёзных отношений, понимал, что элементарно не вывезет.       Для него идеальная модель отношений — это когда оба партнёра вкладываются в них равноценно. Пятьдесят на пятьдесят. Только в таком случае возможна прочная и долгая связь, которая выдержит и притирки, и быт, и всё остальное.       Если же один бегает за другим, то такие отношения изначально запрограммированы на провал. Тем более, что уж что-что, а бегать за Чарли Грег не собирается.       Однозначно.

***

      Всю тренировку он смотрит в зеркало и вспоминает ту самую, на которую первый и единственный раз пришёл Чарли. С которой всё, можно так сказать, и началось.       Жалеет немного, что теперь, когда Чарли уже не пациент, понаблюдать за его забавными потугами в йогу не получится, и усмехается, глядя на неожиданный вызов в фейс-тайм.       — Соскучился, малыш? — пальцами расчёсывает влажные после упражнений волосы и белозубо улыбается в экран.       Чарли зависает всего на мгновение. Воровато оглядывается через плечо и, кажется, закрывает за собой дверь в одну из их корпоративных кухонек.       — Я надеюсь, ты там направляешь энергию больных в правильное русло, а не практикуешь, — недовольно бурчит, пытаясь одной рукой заварить себе пакетированный зелёный чай. — У меня тут перерыв небольшой выдался, и я решил с тобой поговорить.       — О чём?       Уже начинает прокручивать в голове очень пошлые и такие же горячие темы для разговора, но чёртов мальчишка убивает всё на корню.       — У нас на выходных показ новой коллекции, и соответственно, банкет после в «W South Beach», Майами. Я уже заказал нам с тобой билеты в первый класс.       — Нарываешься? — обманчиво спокойно говорит Торн, пристально глядя в лицо по ту сторону экрана.       Сам не знает, откуда столько выдержки, учитывая, что по ощущениям он готов прямо сейчас послать этого пиздюка и вырубить телефон недели этак на две. Как минимум.       Хотя бы за то, что звонит вместо того, чтобы явить свой зад лично!       — Ты ведь наше лицо! Не волнуйся, по подиуму ходить не заставлю, будешь в качестве, э-э-э, приглашённой звезды. Ничего сложного, правда. И на этом всё, наш финотдел пришлёт тебе в понедельник чек с кругленькой суммой, ну и благодарность от меня, разумеется, — Чарли игриво подмигивает и облизывает полные губы.       — А ты не забыл, сладкий, что я в модели не нанимался, и мне глубоко срать на деньги и контракт?       Чарли безошибочно считывает его настроение, хлопает пушистыми ресницами и делает ну очень удивлённое и расстроенное лицо.       — Да, я понимаю, я виноват, но это честно последний раз! К тому же… — смотрит из-под падающих на глаза кудряшек. — Это ведь наша первая совместная поездка. Я собирался предложить тебе остаться ещё на пару дней в отеле только вдвоем. Даже номер заказал на четыре дня, а не два…       Торн понимает, что им манипулируют. Слишком палевно и не слишком умело, и оттого ещё больше не понимает, почему ведётся. Почему одной закусанной губы и румянца на бледных щеках хватает, чтобы начисто снести ему крышу и заставить думать только о том, как они проведут те самые два дня вдвоём.       Ему нравится, когда Чарли ведёт себя как романтичная, по уши влюблённая девица. Настолько, что, пожалуй, в этот раз он простит такое наглое управление его личным временем.

***

      «Я не успеваю на этот чертов рейс! Пришлось выехать позже, и уже при всём желании не успею… Пока стоим в пробке, постараюсь поменять билет на следующий, а ты лети на этом. Помнишь нашего пиарщика, Стива? Он тебя встретит, я договорился».       Торн третий раз прослушивает сообщение, сидя в кресле первого класса, и скороговоркой крутит в голове фразу про спокойствие и профессионализм. Он не ожидал ничего сверхъестественного от их совместного полёта, но… Равнодушие и монотонность голоса Чарли задела его сильнее, чем хотелось бы. Чем должно было бы. Потому что вместо него влюблённой бабой чувствует себя сейчас именно Грег.       Это абсолютно точно не его модель поведения в отношениях. И очень большой вопрос — сколько ещё соблазнительная мордашка Чарли будет перевешивать его собственное удобство и привычки.       Стив, как и обещано, встречает его в аэропорту, сопровождает до гостиницы и ни на секунду не затыкается, рассказывая, что будет на показе и банкете и какая во всём этом роль отведена Грегу. Видно, что горит своей работой, и это не может не подкупать несмотря на то, что обычно ему не нравятся настолько навязчивые личности. Но сейчас это даже к лучшему. Постоянный, хотя и бесполезный на девяносто процентов поток информации, который заливают ему в уши, отвлекает от мыслей об убийстве с отягчающими одного мелкого кудрявого пиздюка.       Под показ новой коллекции «Gentleman» арендовал на выходные все банкетные площадки отеля, превратив их в единый, огромный мир мужской моды. От которого Грег далёк так же, как от балета со всеми его пачками и подштанниками.       Осматривая пространство внутри, украшенное в корпоративном стиле и при этом отвечающее «перчинке», в прямом смысле, новой коллекции, Грег ловит себя на мысли, что Чарли и правда пришлось нелегко со всем этим. И хотя он не в восторге от своих постеров в мокрой рубашке, хотя его до сих пор бросает в дрожь, стоит вспомнить, сколько кубиков льда на нём растопили и сколько чили ему пришлось покусать, изображая из себя успешного альфа-самца, вышло в итоге неплохо. Уж получше его обложки для "Men's Health".       Вот только запал его начал спадать, стоило закончиться показу.       Сидеть в полумраке и смотреть на моделей, расхаживающих по пылающему искусственным огнём подиуму, конечно, интересно, особенно в первом ряду наравне со светилами модного бизнеса, одного взгляда на которых Торну хватило, чтобы найти себе пациентов как минимум в половине, но вот то, что началось после… Скидывая с себя руку очередной размалёванной фифы, Грег, скрипя зубами, пытается вспомнить, как сумел пропустить пункт в контракте, где он соглашается быть цирковой обезьянкой.       Приглашённая звезда - это хорошо, но не когда тебя всё время лапают, ослепляют вспышками камер и пытаются напоить и накормить всякой дрянью, да ещё и утягивают в совершенно неинтересные и утомительные беседы.       Особенно, если твой любовник, ради которого ты, собственно, и согласился на всё это дерьмо, весь вечер до черта занят и даже подойти к тебе не может.       Этому кому-то абсолютно наплевать на то, что у Грега уже карманы полны обрывков с телефончиками жаждущих потрахаться, а их конкуренты уже по-тихому переманивают его к себе. Для Чарли его будто не существует, и Грег совсем не уверен, что это то, как должен вести себя маркетолог по отношению к центральной модели, не говоря уж про то, что нормальные люди в нормальных отношениях так себя не ведут.       Так стоило ли распыляться?       — Совсем умудохался? — Чарли неожиданно подходит со спины и протягивает ему бокал шампанского.       — Уверен, что здесь можно так выражаться? — Торн залпом выпивает сухой, бьющий миллионом пузырьков в нос напиток, и впервые за весь вечер осматривает Чарли вблизи.       Приталенный асимметричный серый костюм идеально сидит на худой фигуре, а брюки при каждом движении обтягивают округлый зад. Настолько сильно, что будь его хорошенькая дырка заткнута пробкой — её невозможно было бы не заметить. Белая рубашка без воротничка скидывает ему пару лет, делая больше похожим на студента, и хотя Торну это нравится, в работе Чарли это вряд ли поможет.       — Ой, да ладно. Не слышит никто, — поднимает на него задорный взгляд, и идеально уложенные одна к одной кудряшки начинают пружинить.       Торн уверен, что в его новом фетише виноват именно этот мальчишка. Раньше ему было абсолютно наплевать на чужие волосы, но сейчас… Сейчас его всё чаще посещают мысли сотворить с шевелюрой Чарли что-нибудь совершенно непотребное.       Например, намотать одну из кудряшек на свой стояк и подрочить, а потом кончить прямо на них и смотреть, как сперма будет медленно стекать с волос на раскрасневшееся лицо.       — Сильно тебя атаковали, да? — Чарли отдаёт пустые бокалы проходящему мимо официанту и подталкивает Торна ближе к тюлю, разграничивающему рабочее и праздничное помещение. — Да уж, я знал, что ты популярен, но чтобы так! — забирается юркой ручонкой в карман его брюк и, вынув несколько мятых бумажек, выбрасывает их в ближайший мусорный пакет. — Всё равно тебе не понадобятся.       Возвращает руку на место и игриво пальчиками очерчивает контур твердеющего члена, облизывает губы и расстроенно вздыхает, потому что тоже хочет, Торн чувствует насколько сильно, но не может. Не здесь.       — Меня ещё и переманить пытались. Какой-то там модный дом, — Торн наклоняется ближе, почти касаясь губами мягкой щеки.       — Ага, пускай пытаются. На карьеру модели тебе похер, как и на деньги, а единственная причина, по которой ты здесь, работает в «Gentleman», — дрожит, ещё ближе ластится с обольстительной улыбкой, и Торну хочется разложить его прямо тут, и плевать, если кто-то увидит или услышит.       Снова вопреки логике. Любому другому или другой он такое наглое поведение — пускай оно и является, по сути, констатацией факта — не спустил был. Слишком уж… по-хозяйски. Как будто Чарли обладает Торном, а не наоборот. Но если обычно такое его всегда отталкивало, то каждый раз с Чарли ему хочется доказать, и желательно опытным путём, как всё обстоит на самом деле.       — Долго нам ещё тут торчать? — хрипит Торн, из последних сил сдерживаясь, чтобы не перекинуть Чарли через плечо и не унести отсюда подальше.       — Прямо сейчас уйти можем. Я за этим и пришёл… — договорить не успевает, к ним неожиданно подходит мужчина в возрасте, с бейджем компании на идеально подобранном галстуке.       — Мистер Уиллард, вот вы где! Как хорошо, что я вас нашёл.       — Что такое? — Чарли резко разворачивается и чуть ли по струнке не вытягивается.       — Один наш почти очень крупный клиент хочет лично выразить своё восхищение проведённой вами работой, — прокашливается, глядя на Торна, и делает знак Чарли следовать за ним.       — Прости, подожди меня у выхода, ладно? Это один акционер из совета директоров, я не могу проигнорировать. Всего пару минут, — незаметно сжимает его руку и уходит в след за мужчиной.       А Грег думает, что Чарли заслужил похвалу хотя бы за огромные, как у панды, тёмные круги под глазами.       Он уже представляет, как они завалятся в номер и будут потягивать виски, устроившись на мягкой постели, как наберут ванную и будут отмокать, пока Чарли не разомлеет и не станет податливым, как растопленное масло. Таким, каким Торн любит больше всего. Возможно, он даже плюнет на всё и сделает Чарли расслабляющий массаж с продолжением... очень длинным и не на один раз.       За этими мыслями остаток вечера проходит незаметно, и Торн, стоя у выхода, чувствует себя так, словно ждёт парня перед первым свиданием, улыбается сам себе и то и дело кивает уходящим гостям.       Вибрацию СМС-ки в кармане не сразу замечает. Да и кто будет ему написывать в такое время в выходной?       Выуживает ультратонкий чёрный смартфон и, глядя на текст сообщения, чудом не разбивает его о ближайшую стену.       «Тут всё затянулось, буду поздно, не жди».       Если он ещё чуть сильнее стиснет зубы, то точно услышит противный хруст, а если ещё хоть кто-то подойдёт к нему и постучит по плечу в знак прощания — просто набьёт морду. Будет херачить кулаками, пока все кости в крошево не разобьёт. С Чарли так всё равно сделать не сможет, хотя и хочет, вот сейчас хочет так сильно, что пальцы сводит.       Ему срочно нужен свежий воздух. И выпивка. Много выпивки. Определённо. Потому что, похоже, он готов бросить свои месяц как серьёзные отношения. Послать этого чертового мальчишку, превратившего его мозги в кашу, куда подальше.       Потому что он понимает, в который уже раз мозгами взрослого человека понимает, что Чарли не мог иначе, что это работа и они оба профессионалы, но в первый раз в жизни не может совладать с собственными эмоциями.       Потерял хладнокровие — свою главную опору, и вместо него — зашкаливающие, как у прыщавого юнца, гормоны.       Потребность в Чарли становится навязчивой идеей. Потребность обладать на все двести процентов, контролировать, держать рядом. Но он не может, неважно, по объективным причинам или нет, уже ничто не важно кроме конечного результата, и Торна гложет, подтачивает изнутри то, что он не может получить то, чего так хочет.       Можно было бы попытаться обмануть себя, но и ежу понятно, что одной этой кампанией ничего не закончится, Чарльз Уиллард — наследник и будущий глава «Gentleman», а значит, что Грег никогда не будет для него на первом месте.       Они с Чарли оба не из тех, кто будет постоянно уступать в отношениях, а значит, последние невозможны по определению.       Торн кривится, потому что понимает, что правильно разобрал всё в голове, и обычно на этом всегда успокаивался, мирился с решением, так сказать, но в этот раз… Дело не только и не столько в том, что ему до зуда в члене нравится трахать упругий зад Чарли, а в том, что ему нравится весь Чарли. Целиком. Настолько сильно, что он честно пытался перекроить сам себя, но… Не вышло.       Не такого он ждал от серьёзных отношений с Чарльзом Уиллардом.

***

      Яркая неоновая вывеска открытого пляжного бара привлекает внимание Торна, как и относительно небольшое количество народу внутри огороженной бамбуковым заборчиком территории. В основном парочки, занявшие почти все столы, пара официантов да откровенно скучающий бармен за пустой стойкой.       Как раз то, что ему сейчас нужно.       Сходит с мощёной дорожки и, плюнув на дорогущие дизайнерские туфли, идёт прямо по песку, на ходу развязывает тугой узел галстука, скидывает с себя пиджак и расстегивает несколько пуговиц на классической рубашке.       Под удивлённые взгляды некоторых посетителей проходит к стойке и садится на высокий стул прямо напротив бармена.       — Фирменный, пожалуйста. И лучше сразу два.       Бармен окидывает его оценивающим взглядом, просканировав и запонки со сваровски, и чёрный ролекс на руке, и телефон последней модели, который Торн, покрутив в руках и ещё пару раз перечитав последнее СМС, отключает и убирает обратно в карман брюк.       — На всех пафосных мероприятиях на удивление говённая выпивка. Давай-ка пристегнись: сейчас отправишься в рай! — подмигивает ему и с ослепительной улыбкой начинает настоящее представление.       Торн, словно на сеансе гипноза, наблюдает за летающими в умелых руках стаканами, переливающимися, загорающимися, меняющими цвет жидкостями, и думает, что кому-кому, а Чарли бы это понравилось. Может, даже телефончик бы его стрельнул для следующего проекта.       Кривится собственным мыслям, проводит пятернёй по уложенным волосам и специально тянет сильнее, чем нужно. Вряд ли это, конечно, поможет выкурить мальчишку из головы, но хотя бы попробовать стоит. Попробовать, и тут же ощутить его запах. Не может же быть… Торн разворачивается, ища в потёмках взглядом знакомую фигуру, но ожидаемо не находит. Только забирая из рук бармена коктейль, понимает, что дело в шампуне и геле для укладки. Чарли закупил и притащил к нему в квартиру целый ящик всякого дерьма, чтобы он «заботился о своем внешнем виде, как подобает модели «Gentleman»», но раньше Торн не замечал, что они такие же, как у самого Чарли.       Зато сейчас требуется вся его воля и остатки разума, чтобы не окунуться прямо в океан и не смыть с себя. И запах, и наваждение в виде мальчишки разом.       — Откуда ты знаешь, что я со сборища? — спрашивает скорее чтобы поддержать разговор и отвлечься, а бармен усмехается, оглядывая его очень уж красноречивым взглядом.       — Потому что ты выглядишь как звезда любой вечеринки. Ну и, кроме того, плакаты с твоим лицом по всей стране развешаны. Мистер перчинка. Только слепой бы не заметил. Как видишь, — бармен подмигивает ему, — я не слепой.       Торн хмыкает и опрокидывает новую порцию, приятно обжигающую нутро.       До самого утра в итоге сидит, треплется с барменом, напивается до того состояния, когда в голове становится охуительно пусто, а руки и ноги словно резиновые. Пока окончательно не решает, что после того, как проспится, выскажет мелкому пиздюку всё, что думает, и вернётся домой уже свободным человеком.       — Надеюсь, ты запомнишь, что по собственной воле оставил мне такие чаевые, — бармен, который примерно с середины ночи начал выпивать вместе с ним, задумчиво смотрит на купюры и не спешит убирать их в карман.       — Даже если забуду, завтра меня в любом случае здесь уже не будет, — Торн подцепляет пиджак и, прощаясь с барменом вскидывает два пальца вверх.       Так, чисто проверить свои догадки. И по лёгкому румянцу на загорелой коже, явному сожалению во взгляде и тяжёлому вздоху понимает, что прав.       Что ж, ему, по крайней мере, хватило ума, ну или же профессионализма не пихать Торну записочки с номерами и не пытаться затащить к себе в койку. Обидно было бы просрать такое приятное знакомство.       До самого отеля идёт, перекинув пиджак через плечо, и даже не пытается выровнять походку. Мозг в приятной коме, и будь Торн моложе, закончил бы всё прямо сейчас. Чтобы к тому времени, как его суперсила превратится в адское похмелье, возвращать что-либо было уже поздно. Потому что даже сейчас не хочет.       Не хочет отказываться от этого блядского херувимчика с вилами в цепких ручонках.       В шикарном холле отеля на удивление пусто, только сонные служащие мыкаются по углам, и, кажется, даже не замечают его существования. Оно и к лучшему. Номер свой он, пожалуй, и без посторонней помощи найдёт.       Люкс-студия с видом на океан и очень большой кроватью, да?       Торн усмехается и пытается провести ключом-картой по замку. Получается не с первого раза, и это порядком бесит. Его настроение вообще с райского скатилось до такого же отвратного, как было, когда он уходил с вечеринки. Замок с легким щелчком открывается, но Торн не спешит открывать дверь, раздумывает.       Получается, что одинаково паршиво ему будет как встретить Чарли в номере, так и не найти его в нём. А выпивки в том баре ещё с лихвой хватит, чтобы собственное имя забыть, да и бармен, наверное, ещё не ушёл… Он уже почти решает не открывать чёртову дверь, но собственные ноги играют с ним злую шутку, и, вместо того, чтобы развернуться, Грег мешком вваливается в номер.       Отражается разом во всех зеркалах, которых в люксе до черта много, и на мгновение совершенно теряет ориентацию в пространстве.       Звуки, идущие из спальни, сознание выцепляет раньше картинки, и Торн, готовый разорвать эту маленькую блядь, в два шага добирается до по истине королевского траходрома, заправленного огромным воздушным белым одеялом и такими же подушками. В которых Чарли буквально утопает, сидя в одном махровом халате и наблюдая за двумя огромными неграми, трахающими тонкого-звонкого мальца на экране ноутбука. С неподдельным интересом всматривается, а рядом с кроватью лежит раскрытый, полный игрушек на любой вкус и цвет чемодан.       Торн даже сформулировать нормально не может, почему его так бесит увиденное, но выглядит, видимо, так же, как и чувствует себя, потому что Чарли, испуганно обернувшись и округлив глаза, одновременно пытается выключить порно, захлопнуть ногой чемодан и оправдаться.       — Это совсем не то… что ты думаешь! Я хотел скачать порно с одним актёром, похожим на тебя, и перепутал…       С каждым словом хуже делает. Каждое разрывается у Торна в голове, и желание прибить Чарли растёт в геометрической прогрессии.       Что? Порно с похожим на него актёром?       Значит, мозг он предпочитает ебать Торну, заставляет его бегать за собой как глупого юнца, игнорирует и динамит, а сам в это время дрочит на похожего порноактёра?       Это настолько абсурдно, что Грег сначала заходится в беззвучном смехе, а потом одним сильным поставленным ударом выбивает из этого наглого пиздюка всю дурь.       Чарли от неожиданности валится на мягкий ковер и прижимает руку к разбитой губе, болезненно вскрикивает, когда Торн давит мыском ботинка на возбужденный член.       — Ошибся, значит? И, тем не менее, тебе нравится, - рычит, втискивая ногу ещё сильнее. Упивается жалостливым скулежом в ответ.       — Больно, придурок! Это должен был быть сюрприз, но ты не отвечал на телефон, и я не знал, куда ты пошёл, — пытается отползти слишком усердно, бьётся головой о стеклянную дизайнерскую конструкцию, отделяющую зону сна от гостиной.       А в так и не выключенном порно мальчишка, которого долбят в зад сразу два качка, слишком уж громко и слишком наигранно стонет.       Ненатурально.       Вот что не так. Чарли, плюс ко всему прочему, смотрит и возбуждается от двойного проникновения. А уж кто-кто, а Торн прекрасно знает, как отличить обычную ошибку от потаённых желаний.       Залипает на картинке низкого качества, и Чарли почти удаётся выбраться. Разве Грег его не предупреждал? Или же все его слова всегда пропускали мимо ушей, как и всё остальное?       Он понимает, что если ударит Чарли ещё раз, то рискует и в самом деле отправить на тот свет, а потому ограничивается тем, что до багровых синяков сжимает предплечье и валит на постель, придавливая всем своим весом.       Силой раздвигает ноги, срывает махровый пояс и фиксирует им запястье одной руки к лодыжке, со второй проворачивает всё тоже самое с помощью галстука.       Полностью обездвиживает лучше всяких наручников.       — Двойное проникновение, значит, — затягивает узлы так сильно, что на глазах Чарли проступают слёзы. — Будет тебе двойное проникновение напоследок, шлюха, — шипит на ухо и ощутимо прикладывает Чарли о спинку кровати, когда тот пытается сопротивляться. — Лежать! — стальным голосом приказывает, и Чарли, клацнув зубами, подчиняется.       Послушно ждёт, пока Торн выключит, наконец, эту гадость и возьмет всё необходимое из волшебного чемоданчика фетишиста. Только глазищами зло следит за каждым движением и, конечно, пиздит.       — В первый раз вижу тебя налакавшимся вдрызг. Какого чёрта вообще? — замирает на мгновение, словно только что вспомнил что-то, и снова начинает елозить по кровати. — И что это за «напоследок» было, а? Так упился, что мозги отшибло?       По мере того, как взгляд Торна становится всё более насмешливым, его голос начинает дрожать сильнее, а в глазах плещется неподдельный страх.       — Видишь ли, Чарли, — Торн скидывает ворох игрушек на постель рядом и ставит одно колено, начиная расстегивать рубашку. — Мозги ты ебёшь куда лучше, чем мой член. А я приверженец классики, так сказать. Так что можешь считать это прощальным трахом. В честь того, что у нас было, я даже исполню твоё маленькое желание.       — Ты…       Торн недовольно цыкает, перехватывает тонкую шею одной ладонью и впивается кончиками пальцев в бледную кожу так сильно, что на ней тут же появляются красные следы от ногтей. Пульс мальчишки подскакивает, барабанной дробью под кожей бьётся.       — Хоть слово скажешь, заткну тебе рот кляпом. Там же есть, да? — кивает в сторону чемодана, и Чарли затыкается.       Послушный мальчик, прекрасно ведь знает, что надо делать, а что нет, так какого же чёрта довёл его до такого состояния?       До того, что он на полном серьёзе готов бросить его, предварительно оттрахав во все пригодные и не очень дырки так, чтобы Чарли на всю жизнь запомнил? Чтобы следы навсегда остались, чтобы он жалел, локти кусал, понимая, что никогда ему уже такой, как Торн, не обломится?       Щедро поливает смазкой, отдающей синтетическим запахом манго, среднего размера вибратор с силиконовыми шипиками на головке, и, включив на полную мощность, проводит по его влажным губам, покрытой отметинами шее, спускается к тёмным соскам.       Не трогает, только смотрит. Прекрасно знает, насколько Чарли, несмотря на все возмущённые вздохи и попытки укрыться, нравится, когда он смотрит. Нравится своими руками повторять ласки, которые так и остались только взглядом, пока не становится слишком мало. Пока собственная жадность его не сжирает и он не начинает жалобно скулить, умоляя о большем.       Тактильный наркоман.       И из Торна наркомана сделал тоже. Ему никогда никого не нравилось ласкать так сильно. Винтики в голове не выкручивались от жадного, голодного взгляда, от несдержанных протяжных стонов и такой честной, открытой реакции.       Он смотрит, а Чарли по привычке закусывает разбитую губу и тут же болезненно кривится. Словно загипнотизированный, следит за алой капелькой, стекающей по подбородку, и, не удержавшись, ловит языком. Слизывает, но не целует, только это отступление от собственной игры себе позволяет, и Чарли обиженно стонет, выгибается, стараясь подобраться вплотную, но Торн отдаляется и без предупреждения, даже не растягивая, вставляет в него вибратор.       Входит на удивление легко для того, кто как минимум неделю не трахался, Чарли даже не кричит, только громко стонет.       — Это тебя на твоём собрании так разработали? — одной рукой заталкивает вибратор до упора, а другой болезненно шлёпает его по поджавшимся яйцам.       — Я для тебя готовился, идиот! Всю ночь прождал, пока ты там шлялся не пойми где, — Чарли всхлипывает, извивается под ним, пытается скрыться от шлепков, но не выходит.       Только ещё сильнее огребает, ещё болезненнее удары становятся, переходят на упругую задницу, и Торна кроет от вида красных отпечатков ладоней на бледной коже.       Его сопротивление срывает крышу. Чарли не имеет права сопротивляться. Не после всего. Чарли должен послушно терпеть и хотя бы сегодня стать его до такой степени, чтобы даже вздох делать с разрешения. А если нет – сдохнуть от удушения.       — Всю ночь ждал? Вот как? — тянется рукой к игрушкам, вытягивает длинный шёлковый шнурок и перевязывает им член Чарли у основания, коленом надавив на вышедший почти наполовину вибратор, руками поднимается выше, выкручивает соски под новый стон. — А ты знаешь, сколько я вот так тебя ждал? Со всеми твоими срочными встречами и «извини, я перезвоню»? Это совсем не то, как должен себя вести мой любовник. — усмехается, глядя на покрывшуюся мурашками от его дыхания кожу и берёт мягкий силиконовый мастурбатор, заливает смазку вовнутрь под удивлённым и непонимающим взглядом Чарли. — Думал, я буду дрочить тебе руками? – задумчиво и совершенно издевательски обхватывает пальцами подбородок, смотрит в затуманенные, словно это Чарли пьян, а не Торн, глаза, и демонстративно облизывает каждый палец по очереди.       Совсем как очень любит делать Чарли и, безусловно, хочет сейчас. Так хочет, что зрачки вмиг почти перекрывают радужку, так, что громко сглатывает, едва не захлёбываясь слюной, и не получает.       Вместо этого получает кусок заполненной смазкой силиконовой хрени для одиноких дрочеров.       — Надо же, размер идеально подобрал, — Торн насаживает мастурбатор на полумягкий член и начинает дрочить, зажимая рукой сильнее в тех местах, где Чарли нравится больше всего. — Так лучше, правда?       Лучше, но всё равно недостаточно. Они оба знают. Как секс в резинке. Вроде и горячо, но не так, подделка никогда не сравнится с оригиналом.       И всё же Чарли послушно прикрывает глаза, дышит часто-часто и разводит ноги шире, сам подаётся бёдрами наверх, принимая подачку с благодарностью и излишней даже покорностью. Обречённостью.       Такой податливый, ладный, гибкий. Торн продолжает медленно водить рукой, почти снимая игрушку и надевая снова, смотрит, как подрагивает влажная от смазки дырка, плотнее сжимаясь вокруг вибрирующего искусственного члена, а собственный болезненно упирается в плотную ткань брюк.       И всё же недостаёт чего-то. В его позе, выражении, застывшем на лице, голосе, который он то ли из природной вредности, то ли ещё из-за какой-то хуйни пытается сдерживать.       Не хватает боли. Его боли. Разбитой губы мало, и даже разорванной задницы будет мало.       Торн хочет боли и страха за все те разы, которых у них по вине этого пиздюка не было. За этот, последний.       Торн хочет через его боль выпустить собственную, переполнившую внутренности злобу.       Даже желание вынуть чёртову игрушку и разъебать ему зад, не позволяя кончить всю ночь, отходит на второй план перед перспективой увидеть, как припухает заплаканное лицо, как множатся синяки на бледной коже, делая его похожим на породистого далматинца, и то, как он будет умолять. Принимать всё до остатка и умолять о большем.       Прямо как тогда, на сеансах, когда Торн тренировал своё буддийское спокойствие и не позволял Чарли даже пальцем до себя дотронуться, хотя и видел, чувствовал, как мальчишка этого хочет. Почти так же, как сам Торн.       — Лучше расслабься, малыш, — воркует, прихватывая губами нежную мочку, и начинает проталкивать в растянутую дырку второй вибратор. Чуть меньше предыдущего, безо всяких экзотических девайсов в виде шипов, но Чарли и этого хватает, чтобы закричать.       От вполне настоящей и, судя по всему, очень сильной боли. Потому что смотреть на разъёбанного всеми правдами и неправдами пассива на порно это одно, а вот на своей шкуре примерить два члена в дырку совсем другое.       — Расслабься, я сказал! – Торна злит, что Чарли не может. Даже когда, закусив губу, впиваясь собственными пальцами в бёдра, свистяще выдыхает и правда старается, но не может.       Вибратор входит едва ли на половину головки, а каждая попытка Торна вставить глубже сопровождается новым вскриком и дорожками слёз по потерявшим краску возбуждения щекам.       — Ты же сам хотел, помнишь? Я всё равно его вставлю, так что лучше не сжимайся так сильно, иначе тебя до самого самолёта нести придётся. Кому-то, — добавляет, усмехаясь, и немного легче становится от того, каким взглядом смотрит на него Чарли.       Страх вперемешку с болью. Обида и желание, которое не получается скрыть, когда он рядом.       Пульс подскакивает, а ладони мокнут. Потому что даже сейчас Чарли дрожащими коленками сжимает его плечи, чтобы касаться хоть как-то.       Пульсом по телу разрядами то желание не дать ему того, чего так хочет, то наоборот заласкать, довести до полного беспамятства, потому что это именно то, что нужно и Торну тоже. Потому что, по сути, им одно нужно.       Откладывает игрушку, губами с нажимом ведет от внутренней поверхности бедра до по-мальчишески угловатой коленки и слегка прикусывает кожу. Забирается языком под сгиб, самое чувствительное местечко щекочет, упиваясь солоноватым вкусом кожи. Улыбается, когда Чарли, удивлённо распахнув глаза, таращится на него. Следит за пальцами, приближающимися к его лицу.       С готовностью обхватывает губами, вылизывает, обильно смачивая слюной, то ли желая угодить, то ли просто почувствовать Торна внутри хоть как-то.       Мелкая блядь.       Грег проталкивает внутрь четыре пальца и специально давит на корень языка, не даёт закрыть рот и укусить, под возмущённое мычание наслаждается спазматически сжимающейся глоткой, представляя на месте пальцев свой член, и вынимает так же неожиданно резко, давая Чарли откашляться.       Сначала просто оглаживая мягкие, всё ещё недостаточно растянутые мышцы, доставая вибратор до половины. Так, чтобы головка, вибрируя, шипами массировала простату, чтобы ему легче было принять и пальцы тоже.       Сначала один, сразу за ним второй, и дальше, пока все четыре не оказываются внутри. Первое время не двигается, даёт привыкнуть, постоянно направляет вибратор на чувствительную точку, и только когда чувствует, как Чарли потихоньку начинает расслабляться, давит пальцами на упругие стенки, растягивает сильнее, толкаясь внутрь только игрушкой.       Чарли стонет так громко, словно в микрофон, а Торн под акустикой стоит и каждый стон – вибрацией по телу, волной почти до тошноты укачивающей похоти.       Опускается ниже и, продолжая двигаться, носом толкает мастурбатор, пока тот не слетает полностью. Задевает иногда губами подрагивающий, аккуратный член с проступившими венками, и Чарли кричит от этого едва ли не сильнее, чем от того, как его распирают изнутри. Что-то хрипло стонет, не разобрать, и, кажется, в мясо уже рассаживает губу.       Торну нравится, когда Чарли причиняет себе боль. За это хочется его похвалить, совсем чуть-чуть даже не дать желаемое, а просто перед носом потрясти, а потом спрятать обратно, показав, насколько тщетны его попытки.       Улыбается сам себе и, словно леденец, облизывает открывшуюся розовую головку. Кончиком языка все венки повторяет, всё ближе к основанию спускает и ухватывает зубами шнурок, тянет, так что Чарли выгибается, словно одержимый. Тянет, но не развязывает и, проведя носом по поджавшимся яйцам, поднимается, снова беря в руку второй вибратор.       — Нет, не надо…       — Чего не надо? Не вставлять? — Торн натурально издевается, снова проталкивает смазанную головку внутрь и в этот раз входит до половины почти без проблем. Обеими игрушками внутри круги вырисовывает, то одной, то другой внутрь толкается, а собственный член ноет от желания оказаться внутри горячего влажного рта, который Чарли так соблазнительно открывает, крича. — Но тебе нравится.        — Мне нравится всё, что делаешь ты! Даже если за крюки меня над потолком повесишь… — задыхается, хнычет и всё ещё упорно пытается свести ноги. — Только не уходи. Не надо, я…       Торн знает, что Чарли хочет сказать, но он не хочет этого слышать. Не сейчас и не так. Такого Чарли он не может мучить, такого он хочет обнимать, ласкать и окружать заботой, словно маленького.       Торн понимает, что если услышит, то с вероятностью на двести процентов всё в очередной раз пойдёт по пизде. Ну уж нет. Пока он не решил, чего хочет больше — это их последний трах. А потому зажимает ладонью непослушный рот, переключая скорость вибрации второго члена на максимум.       Чарли злобно зыркает на него из-под ресниц, но не кусает руку, словно бы в подтверждение собственных слов позволяет делать с собой всё, что Торну заблагорассудится.       На ладони остаются кровавые следы, и Грег демонстративно томно слизывает их, провоцирует.       Неизвестно, правда, кого больше.       Продолжает трахать Чарли сразу двумя вибраторами, засматривается, глядя на влажную от пота бледную кожу, на почти изломанное до хруста тело, и упивается сорвавшимся на хрип голосом, умоляющем о большем, упрашивающим взять его.       Который раз уже за эту ночь пытается ухватить то самое, чего так упорно добивался от Чарли всё это время, но каждый — оно ускользает. Кажется недостаточным. Можно ещё больше наказать, ещё сильнее измучить, прирастить его к себе, сплавить их в одно. И он хочет, хочет, хочет этого. Готов живьём Чарли сожрать. Со всем его дерьмом и выебонами.       — Всё ещё мало? — Торн вглядывается в заплаканное лицо Чарли и, кажется, можно начинать обратный отсчёт до того момента, когда его наконец сорвёт. Мальчишка выглядит слишком открыто и беззащитно. Слишком желанно. Торн уже только что слюной не капает. Но упорно гнёт своё. — Мне добавить третий вибратор? — тянется за новой игрушкой, но Чарли криком его останавливает, плачет по-настоящему.       А Торн весь во слух оборачивается. Хочет это услышать, хочет, чтобы Чарли сказал именно то, что нужно. То, что правильно. Сам почти умолять готов.       — Я хочу тебя! Пожалуйста, даже если потом бросишь, я хочу, чтобы ты меня трахнул, пожалуйста, Грег… — пытается подняться, растопыривает ладони в попытках ухватить Торна за руки, но только неуклюже валится на бок, почти выпуская один из вибраторов.       Это запрещённая техника. И Чарли прекрасно это знает. Но сейчас Торн уверен, что он не играет. Он и правда готов на всё, абсолютно его. От такого Чарли он не сможет отказаться. Скорее похитит и запрёт в подвале, чем отпустит.       И если этот пиздюк будет трахать ему мозг, то он просто будет трахать его самого вдвойне. Но не даст уйти. Свяжет, если нужно.       Никому Чарли не отдаст. Потому что Торн незаметно для самого себя стал мазохистом и подсел абсолютно на всё, что Чарли с ним делает.       И он вовек за это не расплатится.       Грег рывком достает один вибратор и, размазав по своему члену оставшуюся в тюбике смазку, вставляет его в растянутый зад, придерживая вторую игрушку. Поражается тому, как скользко и всё ещё узко внутри, вбивается в податливое тело, наслаждаясь вибрацией и сжимающейся вокруг членов дыркой.       То застывает совсем, проталкивая лишь игрушку, то наоборот срывается на откровенную долбёжку, и вибратор пару раз даже полностью выходит из сжавшихся мышц, но Торн засовывает его обратно под надрывные хрипы.       Ощущения необычные хотя бы потому, что он и сам раньше никогда не трахался вот так. Чем сильнее сжимается Чарли, тем больше вибратор на него надавливает, покрытая шипами головка массажирует его, проезжается по уздечке, и это просто охуительно.       Чарли кричит, выгибается, умоляет то развязать его, то убрать все игрушки, а Торн вместо этого берёт один из вибраторов и толкается им в рассаженные губы. Пользуется растерянностью мальчишки и заставляет заглотить почти полностью.       — Если хочешь, чтобы я дрочил тебе своей рукой, покажи мне, как хорошо ты научился сосать.       Чарли кивает, судорожно сглатывает и тут же закашливается, а Грег грубо, по самое основание засовывает вибратор в его рот и тянет за взмокшие кудряшки, заставляя максимально запрокинуть голову. Заворожённо смотрит, как головка вибратора выделяется в глотке, на особо глубоких толчках. Заглатывать у Чарли просто природный дар, и Грег пользуется этим каждый раз, обожает кончать ему в глотку.       В таком же рваном ритме двигается сам и дрочит Чарли, размазывая по всей длине проступившую смазку, пока возбуждение не становится слишком сильным, на грани боли, и он не пытается увернуться от ласк. Сжимается конвульсивно и так охуительно крышесносно, что Торн чуть не спускает внутрь него.       Знает, что это мальчишка любит больше всего, и специально не даёт. Даже этим наказывает.       Чарли не сопротивляется, когда Торн выходит из него, заменяет игрушку во рту на свой член. Чарли послушно подставляет язык и смотрит затуманенным, совершенно обдолбанным взглядом. Словно ему реально абсолютно фиолетово, что он с ним сделает, главное, чтобы сделал и чтобы он.       Вот оно. То самое. Грег додрачивает прямо на припухшие губы и задыхается, глядя как мальчишка плотоядно облизывается, проглатывает, тянется ртом и втягивает чувствительную головку, додаивая остатки. Дыхание сбивается, и лёгкие начинают гореть от недостатка воздуха, а в голове не фейерверки, а ядерные боеголовки разрываются. Вышибают остатки злобы и ярости, всего, что так долго копилось внутри, и их место занимает сытая удовлетворённость. Слабостью мигом во всем теле.       А Чарли, кажется, забывает даже, что не кончил сам, продолжая ласкаться к ещё не опавшему члену, пока Торн не развязывает шнурок и не вынимает вибратор разом, впервые за вечер целуя солоноватые губы.       Чарли кричит в поцелуй, выгибается и кончает даже без помощи рук, пачкая их обоих.       Вырубается почти сразу, а Торн сидит на краю кровати с абсолютно пустой головой и яйцами. Думать о том, что ему делать со всем этим дерьмом, не получается, извилины, словно воспалённые, отзываются болью, а перед глазами плывёт. Даже не скидывает с плеча руку своего вроде как уже не парня, когда тот наконец очухивается.       — Ты не передумал?       Хрипит, и правда сорвал голос, а рука, сжимающая плечо, дрожит.       — Что? — Торн устало растирает глаза, и не хочет, совершенно не хочет разговаривать.       — Всё ещё хочешь бросить меня? Если да, то надо вызвать транспортную компанию, из-за которой я, собственно, и опоздал на самолёт сюда, до того, как мы улетим.       — Это ещё зачем? — голова начинает раскалываться как орех, который долбят кувалдой, и бред Чарли уменьшению боли никак не способствует.       — Второй сюрприз, — криво усмехается и, вздохнув, прижимается разбитыми губами к его шее. — Я решил, что не могу без тебя, и воспользовался ключом от твоей квартиры, чтобы перевезти свои вещи перед отлётом.       Торн так резко разворачивается, что перед глазами начинается настоящий звездопад, а Чарли сидит и так невинно смотрит на него своими наглыми глазищами, так обезоруживающе улыбается, что они оба понимают.       Он. Определённо. Попал.