Игра в любовь, или нет?

Утро следующего дня. В холле больницы стояли и разговаривали Полупанова, Земцов и Ракитин. – Всем доброе утро! – к ним подошла Филатова и поздоровалась. – Доброе утро, Лизонька. – Платон поцеловал её в щеку и, обнимая за плечи, спросил, – Как настроение? – Хорошо, – она обняла его в ответ, – Как дежурство прошло? Сильно устал? – Да как всегда прошло: два кесарево, роды и одна по скорой. Бывало и сложнее. – Слушай, езжай ка ты домой. Отдохни. Ты после дежурства, так что можешь не идти на пятиминутку. Нет там ничего важного. Езжай. – Хорошо, радость моя. Земцов уехал домой, Филатова поднялась к себе, а все остальные были шокированы. Вот так и началась их игра. «Влюбленные» продолжали свои «ухаживания» на протяжении нескольких недель. Генерал, да и все остальные, замечали, как парочка мило ворковала в перерыве между работой, обедали вместе, мужчина дарил ей шоколадку, то какие-то фрукты приносил, шутили, смеялись, обнимались. Просто жили и наслаждались друг другом, а главное им и самим всё это очень нравилось. Все эти комплименты, внимание просто радовало душу. Хотелось, чтоб всё это никогда не кончалось. *** – Платош, сделал отчеты? – Лиза зашла в ординаторскую. – Да. Держи, солнышко. – Он отдал ей папку. *** – Малыш, у меня тут пациентка сложная. Я хотел бы посоветоваться с тобой, – Земцов встретил начмеда в коридоре. – Давай, показывай историю болезни. И еще много-много таких сцен вся больница мала возможность наблюдать. Как-то раз, вечером «влюблённые» разговаривая, шли домой. – Слушай, а может не надо домой провожать? – Ну, он же следит за тобой. Пусть убедится, раз упёртый. Пошли. Чайку попьем и я уйду. – Ладно, пошли. Пусть завидует. И так несколько раз мужчина провожал женщину домой, они пили чай, а когда машина генерала отъезжала от дома, он уходил домой. *** Одного прекрасного дня заявился генерал к Филатовой в кабинет с претензиями: – Лиза, я тебе не верю. Это же детский сад какой-то: поцелуи в щечку, обнимашки, прогулки. В подростков и то больше страсти в отношениях. Или ты думала, что я поведусь на это? Я военный, эти штучки не для меня. Ты даже ни разу не целовалась с ним по-взрослому. – Ну и чего ты хочешь от меня? – Как чего? Докажи, что любишь его. Поцелуйтесь при мне, но по-настоящему, в засос. – Ты сума сошел? Может мне еще перед ним раздеться в твоем присутствии? – Ах, так значит, да? Так я и знал. Ты просто решила наставить мне рога, мол, вот какой у меня мужик, не то, что ты. А сама даже ни разу не тр*х*л*сь с ним и не сос*лась. Хорошие отношения, чтоб школьников разводить, но не меня. – Малыш, я… – неожиданно в кабинет зашел Земцов, – Так, что случилось? Ты чего плачешь? Малыш… ну…? – Браво, браво… Зал рыдает… Если хотите, чтоб я поверил целуйтесь в засос. Здесь… при мне… Платон нежно обнял женщину, одной рукой вытер слёзы с её щеки и нежно поцеловал. Она сначала пыталась как-то сопротивляться, но почти с первых секунд сдалась. Уж слишком сладкий и долгожданный был поцелуй. Так они стояли, обнимаясь, и целовались, пока в легких не закончился воздух. Генерал давно уже покинул кабинет. Закончив поцелуй, мужчина спросил: – Ну, так что он хотел от тебя? Почему до слёз довел? – Ну… – и Лиза, всхлипывая, пересказала весь разговор. – Ну и… просто нет приличных слов… Ну, не надо плакать. Он того не стоит. Не верит – заставим поверить. Всё будет хорошо. Верь мне. – Стал её успокаивать Земцов, все, также обнимая и поглаживая рукой по спине. – Угу. – Всё, что смогла сказать расстроенная женщина. Платон решил в этот вечер не оставлять её одну, потому проводив к дому и даже поднялся на чашечку чая. После чаепития Филатова успокоилась, и он решил уйти, давая женщине возможность отдохнуть. Но, подойдя к окну, увидел уже знакомую машину. – Ну, ты посмотри какой упертый. Не уезжает, ждет, когда я выйду… Лиз, подойди ко мне и обними меня. Пусть увидит наши тени в окне. Лиза послушно подошла и обняла его, говоря: – Слушай, он может и всю ночь здесь стоять. – Ну и пусть. Вдруг он схватил её на руки и прижал к себе. Филатова начала сопротивляться и, повысив тон, спросила: – Ты что творишь? Отпусти? – Тихо. Не сопротивляйся, а то он всё поймет. Я ничего плохого тебе не сделаю. Просто подыграй мне, а я тебя унесу в спальню, будто для продолжения вечера. Ну, ты поняла, о чем я? – Эх, Земцов, ты сначала объясняй, а потом уже действуй, – а ей это начинало нравиться, даже очень. – Лиз, только по дороге свет не забудь выключить. Мужчина отнес женщину в спальню и вернулся в комнату. Еще немного походив по комнате и поразмыслив, он посмотрел, что она уже заснула, и решил сам пойти спать. Ляг он на небольшом диванчике в комнате и почти сразу же уснул. Утром пара проснулась и, позавтракав, вместе отправилась на работу. Их игра уже зашла слишком далеко. Они ночевали вместе (хоть и в разных комнатах), обнимались чаще прежнего и им это всё больше и больше нравилось. Оставаясь наедине слишком близко, им хотелось поцеловать друг друга. Их как будто что-то притягивало, словно магнитом. Всё сложнее ставало контролировать себя, да и слухи стали слишком сильно ползти по больнице. Одним из вечеров, когда пара собралась уходить домой, произошло кое-что. Они ехали одни в лифте, стоя очень близко друг к другу. Их взгляды встретились, дыхания обжигали лица. И вдруг Платон прижал Лизу к кабине лифта и страстно поцеловал. Она начала сопротивляться и, прервав поцелуй, шокировано спросила: – Ты что сума сошел? Мы же одни. Заигрался? – Это уже давно не игра. – Что? Как вдруг двери лифта открылись, и в него вошло семейство Квитко. – Ой, извините. Мы лучше пешком. – Ну что вы, Вита Игоревна, мы и дома можем продолжить целоваться, – отшутился врач. От его слов Лиза, смущаясь, покраснела. Уже на стоянке Филатова спросила: – Платон, ты мне можешь объяснить своё поведение? – Могу, но не здесь. Давай я провожу тебя домой, и мы там поговорим. Здесь не место для таких разговоров. – Хорошо. Часом позже, придя домой, пара отправилась на кухню, где Лиза требовательно спросила: – Ну, теперь ты мне можешь всё объяснить? – Знаешь, Лиз, – начал Платон свой тяжелый разговор, – я не генерал, красиво и публично говорить не умею. Длинные речи это не моё. Объясню так: я с первого дня нашей затеи, на самом-то деле, и не притворялся. Я был самим собой. Просто ухаживал за тобой как умел. И все эти поцелуи для меня многое значат. Мне было очень приятно быть рядом с тобой, делать тебя счастливой. Я за это время понял, как ты мне дорога. Но, прости. Я больше не могу тебе помогать. Не могу держать себя в руках. Мне хочется ухаживать за тобой не только в присутствии генерала и что-то ему доказывать. Пора прекращать эту игру. Мы слишком заигрались. Я позволил себе еще больше в тебя влюбиться. Раньше я еще как-то мог сдерживать свои чувства, а теперь нет. Я не хочу тебе навредить. Извини. Я лучше как-то по-другому тебе помогу с генералом. Ну, вот и всё. Ладно, пойду я. Поздно уже. После этих слов мужчина, молча, вышел в коридор, а Филатова пыталась всё понять. Она была очень шокирована, так как не ожидала такого признания. Вдруг на глазах появились слезы, и она бросилась в коридор. – Нет… не надо… продолжай… не уходи… нет… пожалуйста… не надо уходить… нет… прошу… – сквозь слезы, обнимая Земцова за шею, говорила Лиза, уткнувшись лицом в его плечё. –Тише-тише. Успокойся. Всё будет хорошо. Не бойся, он тебя не тронет. Тихо, тихо. Всё хорошо. – Начал тот, поглаживая плечи и прижимая к себе, успокаивать, видя, что у нее началась истерика. Вдруг женщина вырвалась из объятий и убежала обратно на кухню. – Какая я дура. Нужно было сказать ему, что тоже люблю. А теперь всё, – прошептала она, держась за поверхность стола. Но этих слов хватило, чтоб он услышал. Тихо зайдя, подошел к ней, положил руки ей на плечи и зарылся лицом в ее волосы. Спустя секунду, развернул ее к себе лицом и, без лишних слов и объяснений, нежно поцеловал. Лиза даже не успела, что-либо понять или как-то среагировать. Вскоре просто начала отвечать на поцелуй, в котором нежность сменялась страстью… Этой ночью соседи еще долго не могли уснуть, как не пытались. Утром, чуть не проспав, влюбленные, бегая по квартире в поисках своей одежды, быстро начали собираться на работу, даже нормально не позавтракав. *** – Доброе утро, голубки. – Стоя в холле больницы и разговаривая с Витой Игоревной, язвительно проговорил генерал. – Было добрым, пока тебя не увидела, – с таким же тоном ответила начмед, продолжая, – А знаешь что, Ракитин, хочешь верь, хочешь нет, мне всё равно. Я больше не хочу кому-то что-то доказывать. Делай что хочешь. Я устала. Можешь ходить по больнице пока не надоесть, если заняться больше нечем. И после этих слов все разошлись по своим рабочим местам, ведь работу еще никто не отменял.