oh shit haechan

      Донхёка действительно заставляет затупить вся эта ситуация: сидящий за соседней партой Минхён и его дурацкие до ужаса жесты, которыми он привлекает внимание не только Донхёка, но ещё и любопытных одноклассников, да и учителя в придачу. Он искренне не понимает, чем вообще мог зацепить этого оболтуса Минхёна и заставить того в буквальном смысле сходить с ума по его мужским ногам в коротких волейбольных шортах, которые предпочитает носить вместо школьной формы. Донхёк ещё считает, что давать Минхёну номер своего телефона в первый день знакомства было крайне тупым решением. И крайне глупо переписываться с ним во время урока, когда им, между прочим, объясняют новую тему. mark: такое ощущение, что ты всю ночь не рубился в приставку, а трахался со всеми девушками в мире haechan: одно другому не мешает ;) mark: дебил       Учитель нудно рассказывает о неинтересных Минхёну цепях электрического тока, поэтому он снова решает начать пялиться на сидящего впереди Донхёка: тот усердно строчит что-то в тетради и лишь изредка отрывается, чтобы провести пальцем по экрану телефона и посмотреть, что Минхён так больше ничего и не написал. Это почему-то заставляет Минхёна улыбнуться широко, опустить голову на прохладную парту и тихо-тихо завизжать, потому что, кажется, Донхёку он всё же нравится.       Ведь они, вообще-то, зафолловили друг друга в инстаграмме, а для Минхёна это уже слишком огромный шаг для хоть какого-то, но начала. Он смотрит на открытую переписку с Донхёком и, не долго думая, шлет сердечко, удивляясь своей смелости. Потом он еще пару раз клацает по клавиатуре, то и дело стирая неправильные сообщения. В конечном итоге, он тихо матерится под нос, чем привлекает внимание сидящего позади одноклассника, и просто пишет: mark: задержись после физкультуры, ладно?

***

      Донхёк сидит на старенькой лавочке возле школы и, вытянув ноги вперед, пытается сосредоточиться на какой-то увлекательной онлайн игре, но рука Минхёна на его плече и губы в сантиметре от загорелой кожи шеи заставляют замереть на миг и понять, что игра не такая уж и интересная, а Минхён, к слову, ну совсем близко.       — Прости, что опоздал — Ченлэ снова просрал свои кроссовки, и я помогал ему искать их, — Минхён разглядывает свои грязные конверсы, пяткой стараясь оттереть с мыса прилипшую грязь, а потом смотрит на немного уставшее лицо Донхёка и улыбается, добавляя: — Чего такой грустный?       — Да я не грустный, — отмахивается Донхёк и выдавливает улыбку, надеясь, что Минхён всё же клюнет на фальшь и отстанет от него с лишними расспросами.       — Кто грустит, тот — лох.       Донхёк хочет ему вмазать: по лицу и желательно прямо с ноги, потому что он не лох! Да, он грустит, но он не лох. И ему крайне не нравится, что Минхён всё же опоздал, хотя сам попросил задержаться (а вообще-то у Донхёка были дела после школы, и он специально перенёс всё, дабы задержаться и дождаться этого наглого во всех смыслах человека).       — В итоге вы нашли его кроссовки? — подает голос Донхёк и смотрит Минхёну прямо в глаза, считая, что так он точно ему не соврет.       — Нет, — пожимает плечами он и тянется к брошенному на землю рюкзаку и, повозившись с вечно заедающей молнией, открывает его, тихо произнося: — Зато я купил тебе сникерс.       — Я не продаюсь, — фыркает на него Донхёк и, вздёрнув голову, отворачивается, считая нужным ещё немного пообижаться.       — А за два сникерса и обед в макдональдсе за мой счёт? — в руках у Минхёна ещё один батончик, а ещё улыбка до жути сладкая, что Донхёк даже морщится.       — Я буду хэппи-мил. Ну и молочный коктейль, а дальше посмотрим.       И да, они идут в макдональдс почти сразу, ну, не считая пяти минут, когда Донхёк возится с обертками батончиков и запихивает себе в рот почти полностью, а потом давится, прося Минхёна достать из рюкзака почти пустую бутылку воды и протянуть ему, а ещё лучше вылить на лицо, чтобы точно попало в набитый сладостями рот.       — Ты идиот, — констатирует Минхён и кидает бутылку в мусорку, наблюдая, как Донхёк, аки герой манги, пытается метнуть стрелами из глаз, но, увы, проваливается и лишь вздыхает, иронично пожимая плечами.       — Ну что поделать.       Вообще, шаг у Минхёна быстрый, поэтому Донхёк пытается идти в ногу с ним и вечно спотыкается, бормоча что-то о канадских любителях физкультуры и прочей лютой фигне. Донхёк зовёт его Марком, когда тот особенно брутален. Минхён зовет его Хэчаном, когда тот особенно идиот (но важно, чтобы ещё и сексуальный).       — Марк, — Донхёк тычет трубочкой в чужую щёку и смеётся, потому что следы от молочного коктейля остаются ещё на шее, скулах и даже на губах, потому что мороженое течет от соприкосновений с покрасневшей минхёновой щекой и течёт по коже буквально водопадами, — ты сладенький малый.       — Заткнись, — шипит на него Минхён и тянется за стопкой нетронутых салфеток, чтобы вытереть своё лицо, но в итоге заезжает локтем Донхёку по животу, и тот плюется на него картошкой фри. — Прости.       — Хочешь, чтобы я стал инвалидом? — смотрит исподлобья Донхёк и хватается за живот. — Это всё потому, что я ем за твои деньги, да?       Марк смеётся слишком громко, привлекая внимание остальных посетителей, но вовремя останавливается, ведь Донхёк, всё ещё сидящий рядом, в отместку кусает его гамбургер и прячет сырный соус у себя под задницей, надеясь, что не запачкает шорты.       — Ты прирождённый идиот, Хэчан, — и Минхён улыбается, ловя ответную ухмылку, и откидывается на мягкую спинку кресла, утягивая за собой Донхёка. Тот ложится ему на колени и смотрит прямо в глаза. — А ещё ты свинья — вон, как перепачкался весь.       Донхёк стучит его по животу и уютнее устраивается на чужих коленках, забывая, что под жопой у него соус, и он точно перепачкал шорты, а ещё Донхёк просит Минхёна покормить его картошкой и зовет Марком, улыбаясь. Потому что Марк выглядит брутально, даже когда надевает пакет из-под хэппи мила на голову и строит из себя звездного воина, обещая спасти принцессу-Хэчана и поцеловать в губы на фоне заката. Исход прекрасен — думают оба и кусают один бургер на двоих.

***

      Донхёку нравится всё жёлтое: от солнечного, буквально белесого оттенка, до гнетущих охровых градиентов под ногами в дождливую осень — его гипнотизирует. Но в его комнате слишком много синего: мать всегда считала, что, будь в комнате её сына больше темных оттенков, он вырастет настоящим мужиком; что ж, не вышло — это даже немного забавит Донхёка, и он с улыбкой валится на кровать, сминая свежие простыни под своей грязной уличной одеждой, потому что ему даже переодеться сейчас тяжело (скорее лень).       — Ты ел? — спрашивает его мать, неожиданно появившаяся на пороге комнаты, на что Донхёк утвердительно кивает головой и всё же поднимается с кровати под недовольный взгляд, добавляя, что сейчас оденется во всё домашнее и даже уберётся в комнате; и мать тихо добавляет, когда Донхёк открывает свой шкаф: — Не задерживайся больше с Минхёном, ладно? Ты сам не свой после прогулок с ним.       И Донхёк замирает, смотря на забитые одеждой полки, потому что как, как мать вообще заметила эти чёртовы перемены? С момента, когда Донхёк стал носить короткие волейбольные шорты вместо школьной формы? Или когда пришел домой с припухшими губами и наврал отцу, что впервые целовался с девушкой? Хотя, скорее всего, мать просто могла неправильно понять заставку на смартфоне Донхёка — совместное селфи, где Минхён тычется носом в чужую смуглую шею. Причин, видимо, было полно.       — Всё в порядке, мам, — пытается более утвердительно произнести парень, но голос всё равно дрожит, потому что Донхёк слышит, как телефон, лежащий на столе, вибрирует, и он точно знает, что сейчас ему строчит Минхён и шлёт как-то глупые мемы, с которых смешно обычно только им двоим. У Донхёка даже дрожат коленки, когда мать без слов закрывает дверь в его комнату и уходит, оставляя сына одного — на произвол, наверное, судьбы, ведь Донхёк поднимает со стола телефон и хочет задохнуться, потому что Минхён пишет: mark: спасибо за день, хэчан-и       Донхёк валится на кровать и мычит в подушку, потому что, во-первых, Минхён говорит только правду, а во-вторых, Хэчан — и это решает почти всё. haechan: тебе тоже, марк~ mark: на самом деле я хотел сказать тебе спасибо вообще за всё время, что ты со мной провёл haechan: ты чего, умереть нахуй собрался? mark: нет-нет. хотя знаю, как ты хочешь этого, но нет mark: я просто хотел сказать тебе спасибо за всё haechan: всегда пожалуйста :) haechan: такое ощущение, что ты всё же прощаешься со мной хд       Руки Донхёка на миг потеют, потому что Минхён не читает его последнее сообщение где-то минут семь, а это почти рекорд для него. На часах не больше девяти вечера, поэтому сон точно откладывается; может быть отец запряг что-то делать (хотя Минхён обычно предупреждает), но и то вряд ли. И лишь когда телефон Донхёка снова вибрирует, парень начинает нормально дышать и даже пытается снять пропитанную потом футболку: кидает её в другой конец комнаты и снова ложится, стараясь расслабиться полностью — мышцы всё ещё болят после сегодняшней физкультуры. mark: я не прощаюсь. я хочу начать всё заново, хёк mark: ты мне нравишься mark: давай встречаться?       И он присылает сердечко, что окончательно заставляет Донхёка перестать расслабляться и нормально дышать. Кажется, Донхёку всё же стоит прекратить общаться, потому что с этим Минхёном он действительно сам не свой. Но он лишь набирает в лёгкие побольше воздуха и пишет в ответ краткое: haechan: давай.

***

      Мать Донхёка, если честно, не рада видеть Минхёна в их доме уже пятый день подряд. Да, летние каникулы и всё такое, но почему зависать ребята решили именно дома — она искренне не понимает, лишь притаскивает из магазина двухлитровую бутылку колы и ставит на рабочий стол Донхёка, предупреждая, что вечером им надо будет помочь с ужином перед приходом отца.       — Окей, — почти в унисон отзываются парни, даже не смея оторваться от супер увлекательной видео игры и повернуться в сторону женщины. Та уходит, непроизвольно замечая, что Донхёку, вероятно, очень удобно сидеть между чужих ног и касаться щекой (точно не специально) оголённых ключиц Минхёна.       — Твоя мама, кажется, меня не любит.       — Как ты догадался? — смеётся Донхёк и поднимается, чтобы закрыть дверь до конца и лишний раз повертеть задницей перед Минхёном.       — Она кладёт мне еды меньше, чем тебе, — фыркает старший и отбрасывает джойстик на пушистый ковёр, поднимается и подходит сзади к своему бойфренду, уютно устраивая голову на чужом плече. — А с гостями так не принято.       — Пиздец у тебя выводы, — у Донхёка не получается усмехнуться, потому что губы Минхёна на его шее, а это слишком щекотно, особенно на самой чувствительной зоне. Марк естественно это знает.       Минхён гладит руками чужие бёдра, касается загорелой кожи и тычется губами в чужие, ловя лёгкие поцелуи и лёгкие касания пальцев на своем теле. Они ложатся на кровать и матерятся еле слышно, потому что она у Донхёка жутко скрипучая и стукается изголовьем о стену, когда Минхён тянется к выключателю и чуть ли не падает, потому что неловкий Донхёк со своими вечными выдумками кусается больно и смеётся:       — Не боишься? Мы не одни.       — Просто подрочим друг другу и всё, — Минхён целует влажно, тут же толкаясь языком в рот и получая не менее требовательные движения чужих губ и вязкую слюну, стекающую по подбородкам. Стараясь не думать о том, что мать Донхёка всё ещё не любит его, что она, между прочим, все ещё на кухне и ждёт, когда ребята придут к ней, Марк раздевается и не может сдержать улыбку от расставленных широко ног перед собой. — Хэчан-и.       Минхён решает оставить эти прекрасные волейбольные шорты на донхёковых бёдрах и просто оттягивает резинку вниз, подвигаясь ближе и снова целуя парня в губы, наслаждаясь слишком открытыми ответными движениями и чужими руками у себя под бельём. Хэчан действует резко: двигает своей сухой ладонью по члену и улыбается в поцелуй, зная, что Марк просто до ужаса чувствителен. А в ответ Донхёк двигает бёдрами и выгибается под чужими руками: на члене и на ягодицах.       — Я буду сверху в наш первый раз, — шептать приходится ещё тише, а потом жевать губы и терпеть, когда кончаешь на футболку и снова целуешься — с языками, слишком по-взрослому.       — Мне кажется, мама могла услышать твои стоны, — смеётся Минхён и вытирает влажными салфетками свои руки, бросая косые взгляды на приоткрытую дверь и на Донхёка, который роется в шкафу в поисках новой майки, — не думал признаться им?       — И как ты себе это представляешь? Это будет по типу: мам, пап, это Минхён — вы его знаете. И, короче, он мой парень. А ещё мы с ним целовались даже когда не встречались, потому что Минхён хотел сравнить поцелуи канадских и корейских парней, а ещё у него фетиш на меня в коротких шортах. Примите его в нашу семью, пожалуйста, — Донхёк говорит тихо и тоже смотрит на дверь, даже когда натягивает на липкое от пота тело растянутую отцовскую футболку.       — Проще просто сказать, что ты гей, — Минхён смеётся тихо и прямо в плечо Донхёка, сжимая чужую ладонь в своей и целуя в губы, чтобы словить такое по-лисьи забавное фырканье. — Или то, что ты влюблён в самого классного парня на свете.       — Но Железный Человек не мой парень, — усмехается Донхёк и вылетает из комнаты, слыша, как Минхён обещает запихнуть ему в глотку джойстик, на который тот чуть не наступил.

***

      Донхёк не может уснуть вообще — завтра итоговая контрольная по физике, которую он весь учебный год успешно просирал за переписками с Минхёном. haechan: блять, я хочу сдохнуть тт       Он описывает свое состояние в коротких сообщениях с плачущими смайликами и стукается головой об учебники и пособия, считая, что, если удариться лбом о каждый из них, произнести первый закон ньютона три раза, то можно стать физиком. Похоже, такой способ действует на всех, кроме Донхёка. И парень лишь в пять утра решает, что лучше бросить это бесполезное занятие, просто лечь спать, даже если заснуть не получится, ну, а ещё можно полистать ленту в инстаграмме и от души посмеяться над свежими мемами. Но Минхён, который не может заснуть тоже, присоединяется к переписке после часа попытки решить задачу с конденсаторами: mark: это нереально, мне кажется… haechan: мне жопа, если я завалю контрольную mark: я думаю, получится списать haechan: предлагаю забить хуй на физику и не париться вообще       В комнате уже светло, и Донхёк решает, что шторы всё же надо закрыть. Он тянется к занавескам и отрывается лишь на миг, удивляясь, что карниз не слетел вместе с ним, потому что: mark: если прекратишь материться, то я скину тебе фотку своего члена^^ haechan: иди нахуй.       И Донхёк кидает телефон на кровать, не заботясь, что защитное стекло не меняли, наверное, год. Но ему плевать, потому что Минхён присылает в директ фото своего члена и пишет с противными смайликами какую-то ванильную чепуху. Хочется заблокировать этого идиота раз и навсегда, но Донхёк вылавливает в потоке сообщений парочку заманчивых и улыбается — снова в подушку: mark: хэчан ;) mark: у меня есть два сникерса, а ещё могу заплатить за тебя в макдональдсе. пошли гулять после школы? haechan: окей. только ты всё равно идёшь нахуй :) mark: хочешь ещё фоток, да, хэчан-и? haechan: :)