Колыбельная поджигателя

— Имя? — Ба-ку-го? Да, точно. Катсуки Бакуго. — Причуда? — Один за всех. Нет, стой, тут что-то… Чёрт, взгляни-ка. Рыдания. Я всегда слышу рыдания. Куда бы я ни пошёл — будь то обычная вылазка за продуктами или заранее спланированный дерьмовый проступок. Плачут дети — понятно, плачут взрослые — пугает до мурашек. Стыдно конечно за реакцию, но ничего поделать не могу. Привычка. Смешно будет, если кто-то прознает. Не свойственно такому жалость испытывать. Да и в принципе ничего испытывать не свойственно. Ноябрь, одиннадцатое. Всё гадаю сколько времени уходит на то или иное действие. На смерть, например, — секунды, на осознание смерти — возможно, вся жизнь. Мне было четырнадцать. Жил жизнью среднестатистического задрота — пялил аниме, залипал в видеоигры, коллекционировал мерч с героями. Мне нравилось. Обставленная фигурками, постерами и прочим стаффом комната не смущала. Заканчивал среднюю школу, выбирал старшую. Выбора, как такового, и не было — хотелось чего-то попроще. Вру. Хотелось в Юуэй, безумно хотелось, но следовало во что-то попроще. Друзей не имелось. В знакомых только парочка задир во главе с одним белобрысым хреном, втаптывающим меня в грязь при каждой встрече. В прямом смысле. При нынешних реалиях считается нормальным, если ты попускаешь того, кто слабее тебя. А я был не то что слабее его, я был никем. Пролетающей мимо мухой, на которую всем так наплевать, что никто даже не собирается её прихлопнуть. У белобрысого хрена — Катсуки Бакуго — была сильнейшая в мире причуда, в то время как я прослыл обычным смертным. Нормальным — так говорила мама. Слабаком — так, естественно, думали все. Ноябрь, одиннадцатое. Снова, только на четыре года раньше. Мне было четырнадцать, помните? Я хотел быть героем. Без квирка, без особых умений и знаний — просто спасать людей. Во мне говорило не желание хоть в кои-то веки стать таким как все, я был искренен. Так мне казалось. Бакуго был крут. Несомненно. Лучшее, что мне доводилось видеть — его квирк в действии. Мама рассказала про героя, жившего ещё до нашего рождения. Эдакий Всесильный, с причудой Бакуго, только развитой, уже отточенной и отшлифованной. Он всю жизнь сражался со злодеем, причуда которого была противоположной его — все за одного. Всесильный погиб в финальной битве, но победить всё-таки сумел. А потом родился Каччан, непонятно как унаследовав огромную силу величайшего героя. Всесильный мне нравился. Каччан — нет. Или мне снова так казалось. Мне в то время вообще многое казалось. Я ошибался буквально во всём. И в том, что герои крутые ребята, и в том, что я собираюсь стать одним из них. Так вот, ноябрь. Число знаете. Я только на секунду оторвался от уроков — нам тогда много задавали, экзамены, как-никак. Уснул, короче. Без сил повалился на диван и забыл о существовании иного от царства Морфея мира. Дальше помню смутно. Только никуда не уходящий дым и мамин пронзительный крик. Я разгребал руками горящие ошмётки бывшей квартиры, пытаясь до неё добраться, но было уже поздно. Я опоздал. Похоронный венок был полностью заделан из белых эустом. Это были её любимые цветы. Герои — не герои. Жалкие подражатели, мелкие сошки в колесе мнимой вселенской справедливости. Герои существуют не для того, чтобы защищать мир. Они для того, чтобы рекламировать хлопья для завтрака, чтобы выкабеливаться безвкусными костюмами и сливать жалкие дешёвки на рынке за внеземные цены, на которые готовы пойти родители ради своих чад. Герои — это реклама, бизнес, ненужный отросток общества, круг развлечений, типа голливудских звёзд. Герои — не герои. — Пропавший пацан, помнишь? Тот, из Юуэй, с огромной силой в одном лишь кулаке. — Что за… что за херня с ним произошла? — Совсем недавно он встретился с Поджигателем. У Каччана кровь из носа и волосы дыбом. Нет, ему не страшно — я вижу как чернеют его глаза от злости, и выглядит это забавно. Он меня тоже видит, но смотрит будто бы сквозь. Я все ещё муха для него, он не помнит даже моего имени. Помещение, конечно же, его настораживает. Тёмное, сырое, с потолка течёт, на стене внизу кровью выведено «PLUS ULTRA». Я был не в настроении. Сижу напротив, за мной двое моих парней с Ному на каждого. Бакуго накачан блокаторами и полностью парализован, но мне ли не знать о его силе. Охрана не помешает. — Ублюдок, — заканчиваю за него, когда он только открывает рот, наконец, посмотрев на меня. — Привет. Выловить его оказалось совсем не просто. Парням пришлось избавиться от парочки однокашников белобрысого, от меня требовалось лишь удачно попасть в цель и дать отпор двум позёрам, возомнившими себя про. Работы на семь минут, но всё кажется таким бесконечным, когда ты лишён возможности убивать. По собственной глупой инициативе. Мне всегда нравилось, как скалился Каччан, как оголял клыки и блестел красными от полопавшихся сосудов глазами, слово бешенный уличный пёс. Я бегал за ним ещё с детства. Конечно, он этого не помнит — у него было куча фанатов, будто он уже был настоящим про. Зато помню я. Наблюдал исподтишка или разглядывал в лоб, в ответ получая лишь порцию насмешек. Он считал меня неудачником. Я считал себя — не поверите — неудачником тоже. — Ты что ещё за хрен? — ну вот, я говорил. Не помнит. Или не знает вовсе. Зато заметил. Теперь, сидя на железном холодном стуле с завязанными толстой цепью руками Каччан меня наконец-то заметил. — Поджигатель. Мидория. Изуку. Деку, — последнее говорю с каким-то садистским наслаждением. Это прозвище он дал мне сам. Как напророчил, честное слово. — Именно тот Деку без причуды. Ну, по крайней мере, все так думали. Даже я. Тут лицо Бакуго вытягивается, словно он вспоминает значимую часть своей жизни. Может, отчасти так и есть. Он сплёвывает кровью, пытается прояснить туманный взгляд. Я знаю, что после блокаторов ему хреново. Он еле сдерживается, чтобы не потерять сознание. Щёлкаю пальцами, прошу ребят выйти. Перед тем, как дверь хлопает, успеваю прошептать на ухо одному из них последнее поручение. — Квирки у всех активируются в разное время, уверен, ты осведомлён в этом. Но есть причуды, которые, оказывается, просыпаются после определённых событий или определённых поступков, ты знал? В вашей поганой академии вас должны были этому научить, — подхожу ближе, поправляю воротник его школьного пиджака. На каком он там курсе? Последнем, что ли? Бакуго рычит и почти цапает мою ладонь. — На твоём месте я был бы осторожнее, ты ведь ещё не знаешь какая у меня причуда. — Да мне насрать. Какая бы причуда у тебя не была — ты просто мусор. Те, кто используют свои квирки во зло — просто мусор, — в своей манере. Крик стоит оглушительный. — А у меня есть выбор? Герои не убивают. Никогда. Даже самых отчаянных злодеев. А я убиваю. Просто потому что по-другому не могу, — перемещаю руку на его шею, провожу вверх к щеке, отстраняю и машу ладонью прямо перед глазами. — Цифры. Видишь? Моя причуда несёт в себе смерть для любого, кого я выберу, а цифры — мой собственный отсчёт, по прошествию которого умру я сам, если за это время никого не убью. Выражение лица — золото, а шея в мурашках — мой личный приз за грустный бесполезный рассказ. — Ты когда-нибудь видел такого неправильного самоубийцу? Поломанную бомбу с обратным отсчётом? У меня в голове шквал мыслей, а отчаянного крика о помощи скопилось столько, что дай мне волю, и я раздеру своё горло, пытаясь выпустить его наружу. А хочешь знать как всё к этому пришло? — я улыбнулся. Намеренно сполз вниз, устроив голову на коленях Бакуго. Я спрятал улыбку, но смех сдержать не получилось. — Я убил свою маму. Наши мамы дружили. Я знал, что Каччан понимает, о чем я говорю. Его мама точно сказала ему что-то вроде: «Помнишь мальчика, с которым ты учился в одном классе с младшей школы? Его мама погибла, он остался совсем один». Но Бакуго не помнил мальчика, с которым он учился в одном классе ещё с младшей школы. Он просто пропустил слова мамы мимо ушей. — Одиннадцатое ноября. Как сегодня, но четыре года назад. Пожар в переулке N по неосторожности одного из героев. Как там его? Огненный глаз, да. Кажется, погиб полтора года назад, хе-хе. Я не успел спасти маму, не успел вытащить. Убил её. Так восприняло это моё подсознание, так активировалась моя причуда. Причуда поджигателя. Как иронично, боже, я сжигаю людей изнутри стоит мне только подумать об этом, в результате того, что когда-то не смог спасти мать от подобной участи, — слёз я не хотел больше всего, но момент был уже окончательно испорчен. — У меня на руке сранное табло с отсчётом оставшихся дней, не подожги я кого-нибудь к их окончанию, Каччан. Ну какой из меня герой? Поднимаюсь на ноги, делаю два шага назад, отворачиваюсь. Слёзы пятном остаются на белой рубашке, да и похрену уже. Пора заканчивать. Бакуго глазами загнанного в угол зверя наблюдает за моими действиями. Кажется, он меня даже не слушает, просто прикидывает как скоро его тело вспыхнет ярким пламенем. Усмехаюсь. Подхожу ближе, наклоняюсь к его лицу и смотрю в глаза. Пусть поймёт. Пусть просто всё поймёт. Увидит мой искренний взгляд, все чувства внутри меня. Пусть захочет понять. Целую в холодные губы. Минутная слабость, давнишнее желание. Я очень давно научился различать восхищение и симпатию. — В следующей жизни хочу стать настоящим героем с самой сильной причудой. А ты будешь смотреть только на меня и равняться только на меня. Нет, даже не так. Ты будешь хотеть меня превзойти. Победить, во что бы то ни стало. Вся твоя жизнь будет заключаться лишь во мне и нашем соревновании. Без меня в тебе не будет смысла. Но это позже. Сейчас же просто посмотри на меня с моей стороны. Может, тогда ты увидишь всё то, что видел я. Отхожу на достаточное расстояние. Вижу его ничего не понимающий взгляд. Махаю рукой, где цифры грозятся обнулиться в ближайшие пару секунд. Вспоминаю последний приказ: «Ни за что не дайте умереть Катсуки Бакуго, пока он сам этого не захочет». Дальше помню смутно. Только никуда не уходящий дым и пронзительный крик Каччана. — Ты хочешь сказать, что Поджигатель отдал ему свою причуду перед тем, как умереть? — Да, похоже на то. А теперь давай заново и по отчёту. Имя? — Бакуго Катсуки. — Причуда? — Один за всех. И причуда Поджигателя. — Найден? — Бакуго вернулся в академию, но сбежал через две недели туда, где держался в заложниках. Найден точно там. Он вывел на стене надпись «Я никогда не забывал Мидорию Изуку» рядом с чужой надписью «PLUS ULTRA». — Да, сойдёт. Причина смерти? — Самовозгорание. — Думаю, шефу этой инфы будет достаточно. Дело о Катсуки Бакуго и Поджигателе можно считать закрытым. — Стой, Каминари. Ты думаешь, Бакуго написал это, чтобы дать полиции узнать личность Поджигателя или действительно имел что-то к Мидории Изуку? — Да кто его ведает, Киришима. Узнаем в следующей жизни. А теперь бегом в участок, работа не ждёт.