Мгновения

После произошедшего Зеро едва мог перевести дыхание: обессилено лежал, раскинув свои конечности на постели в разные стороны, аки морская звезда. Куран тяжело дыша, рухнул прямо к нему на грудь. Его член все еще был внутри тела охотника, Канаме отдышавшись, приподнялся на локтях и скатился в бок, извлекая свое достоинство. Из приятно растянутого ануса обильнее потекла горячая сперма вампира, пачкая и без того щедро пропитанную потом – постель. Зеро попытался свести ноги – не смог, мышцы бедер протестующее заныли, и ему пришлось оставить все как есть. Охотник открыл глаза, когда дыхание его более-менее успокоилось, он только начал осознавать произошедшее и пребывал в шоке, от собственного бесстыдного поведения: какой бес в него вселился? Так вести себя с чистокровным вампиром – просто уму непостижимо. Щеки зарумянились, он вспомнил, как отдавался Курану – его самоконтроль полностью слетел с тормозов. Стыдоба! Как он стонал и матерился! Блять, он приказывал Курану трахать его сильнее, кричал прямо во весь голос. Позорище! — Зеро, — позвал его Канаме. Кирю еще больше вспыхнул и попытался отвернуть лицо от чистокровного: не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. — Ты смущаешься? После случившегося? — догадался вампир, а затем добавил более бархатным голосом: — Боже, ты просто прелесть! Кирю сглотнул слюну, выдохнул и медленно перевернулся на живот, принудив себя повернуть лицо к Курану, – правда, посмотреть ему в лицо он не мог себя заставить; останавливая свой взгляд в районе груди мужчины. Канаме не скрывая смешок, подался ближе, повелительно приподняв лицо Кирю, чтобы оставить поощряющий поцелуй на родных губах, а затем крепко прижал к себе горячее, потное тело. — Все в порядке? Уткнувшись носом в ключицу старшего вампира, Зеро неловко ответил на объятия, положив руку на бок Курану. — Да, всё в порядке. Канаме улыбнулся в волосы Зеро и успокаивающе погладил спину охотника. — Шея? — Укус уже затянулся, — помедлив, ответил юноша. — И кстати, это было чертовски неожиданно. — Но возбуждающе, — поддел его второй. — Я и не думал, что ты сможешь кончить без стимулирования твоего члена. — Перестань, — простонал он, сильнее пряча лицо на груди мужчины. — Я не готов обсуждать подробности. — Прости, не смог удержаться. Ты возбужденный и ты удовлетворенный совершенно две разные личности. И да, подробности твоей интимной жизни были также возбуждающе. Ты занимался самоудовлетворением, судя по состоянию твоей дырки — интенсивно и часто. — Ты заставил меня признаться, — возмущенно вскрикнул Зеро. — Я был в состоянии аффекта, в тот момент я был готов на всё. В здравом уме я бы никогда этого тебе не рассказал. — Ты падок на ласку, мм… - мечтательно произнес Канаме. — Когда-нибудь ты покажешь мне, как себя ласкаешь. Кирю судорожно, предвкушающее перевел дыхание и промолчал, перед глазами вспыхнула навеянная словами Курана фантазия. Чистокровный вампир продолжал обнимать Зеро – неспешно поглаживая то лопатки, то поясницу. Зеро же убрав руку с бока вампира, перевел её на грудь, туда, где стучало сердце Канаме. — Это правда? — О чем ты, любимый? — Об этом! Ты сказал, что любишь меня. Боже, как такое возможно? Когда ты полюбил меня? — охотник, наконец, решился взглянуть в лицо Канаме, он боялся услышать ответ, но и желал его знать. — Так это правда? — Все еще мне не веришь? — встревоженная нотка едва была различима в его голосе. — Я не лгу, я действительно люблю тебя. Я понимаю, почему тебе в это сложно поверить. Однако если бы меня не извлекли из моего времени – всё бы было по-другому. Я бы не допустил того, что с тобой произошло. Он положил свою теплую ладонь на щеку Кирю, нежно поглаживая кожу. — Я знаю о своей вине перед тобой за обман и за Юки, — Канаме ближе наклонил лицо, вглядываясь в глаза Зеро, – его взгляд был как никогда живым и ласковым. — Я должен тебе серьезные объяснения своих поступков. Правда, в том, что я боялся за жизнь Юки. После смерти родителей ответственность за нее была на мне – всё из-за глупости Джури, матери Юки, она стерла девочке воспоминания о том, кто она, более того заблокировала сущность вампира, практически сделав её – обычным человеком. Это было невообразимо глупо, вампир Юки могла бы себя защитить, человек Юки — беззащитная, слабая, обычная девочка. Поэтому я всегда защищал её, а когда она повзрослела и стала, очевидно, её внешнее сходство со знаменитым вампирским родом – мне ничего не оставалось, как признать её своей официальной невестой. Как только бы были нейтрализована опасность для жизни девушки, я бы ей всё объяснил и нашел бы подходящую партию. Но в планы кто-то вмешался – прости меня за свое одиночество. Зеро нерадостно улыбнулся. — Ты не ответил на главный вопрос. — Да, — подтвердил второй. — Ты ведь знаешь, что каждый вампир обладает особыми только ему присущими способностями? Личностная уникальная сила? Кирю кивнул, внимательно слушая. — Когда я впервые тебя встретил – сразу же понял, что это ТЫ. Уже тогда я знал: ты мой единственный, моя половинка, любовь всей моей жизни. Не спрашивай как, я просто увидел и понял это. Сила моя заключается – в способности видеть суть вещей, я увидел тебя, всего тебя, и полюбил мгновенно, – это любовь с первого взгляда. — Как странно звучит… – растеряно, туманным объяснением, произнес Зеро. — Объяснить любовь невозможно, это просто случилось и всё. Знаю, что ты не сразу поверишь в мою любовь, — затем он наклонился еще ближе и глубоко поцеловал приоткрытый рот охотника. — Но время изменит это. Зеро облизал губы и опустил взгляд, внезапно понимая: только что он получил очаровательное признание в любви. Почему-то не верить словам Канаме не получалось, хоть они и звучали весьма сомнительно, но Зеро не был экспертом в любви, чтобы знать, что там и как происходит. Право слово, по-сравнению с невыносимым притяжением к чистокровному, – дурацкая привязанность к Натаниэлю была ничем иным, как самообманом. Кирю понятие не имел, что такое любовь. Он думал, что знает. Но теперь… Да, теперь, он не был уверен в этом. Он даже не был уверен, что любит чистокровного в ответ. Он, несомненно, испытывал возбуждение рядом с ним, и его невообразимо тянуло к нему; Зеро испытывал нежное томление, думая о Канаме. И множество других вещей, потайных чувств. Но любовь ли всё это? Однажды он уже обжегся. Стоит ли входит в эту «реку» второй раз? А потом в голове пронеслось, – какого черта? Разве недостаточно просто быть рядом с ним? Чувствовать тепло другого живого существа? Ощущать объятия и обнимать самому? Целоваться? Заниматься любовью? Поддерживать и заботиться друг о друге? Больше не быть одному. Разве всего этого не достаточно? Кирю в очередной раз сматерился и обозвал себя глупцом. Под ложечкой в животе засосало. Если всё это не любовь, то что, мать твою, тогда? Зеро открыл глаза; больше не давая себе шанса отступить, подался вперед, прижимаясь к губам Канаме в невинном поцелуе. Он не был готов говорить о собственных противоречивых чувствах, однако был готов принять чувства Канаме; закрепляя их отношения очередным поцелуем. *** На следующий день Кирю проснулся от шума работающего душа; едва продрав глаза, кинул взгляд на электронные часы. — Какого?.. Часы показывали половину седьмого вечера, он умудрился проспать половину ночи и практически весь день. Если задуматься: для вампира нормально почивать в дневное время, Зеро был удивлен не этим, а тем – как легко уснул в одной кровати с Кураном. И самое главное – как спал – вырубился после того, как они долго и неспешно целовались; уснул так крепко и ни разу не проснулся – с ним такое впервые за очень долгое время. — Я настолько ему доверяю? — риторически спросил охотник, потягиваясь. А потом Зеро вспомнил подробности проведенной ночи и покраснел, – да уж, если он допустил Канаме до вторжения в собственное тело и кайфовал от этого, то удивляться общей ночевке по меньшей мере глупо. Через несколько минут в комнату вошел чистокровный, он вытирал влажные волосы полотенцем. — Надеюсь, ты не против? Я похозяйничал. Кирю недоуменно приподнял бровь. — Я сам взял чистые полотенца и сварил нам кофе. Ты так крепко спал… — О-о! Чувствуй себя, как дома, — радушно предложил Зеро, поднимаясь с постели, теперь его очередь освежиться. — Зеро, — позвал его вампир, когда тот копался в комоде, разыскивая свежее полотенце. — Да? — не оборачиваясь, ответил тот. — С добрым утром. Зеро замер, а потом настороженно перевел взгляд на лицо чистокровного, тот говорил совершенно серьезно и, кажется, ждал ответа. — С-с добрым утром, — почему-то покраснев, отозвался охотник. Канаме удовлетворенно улыбнулся, а затем развернулся и покинул комнату. Кирю не совсем понимал, что сейчас было. Да и, размышлять о странностях Курана – не было времени, он, наконец, нашел полотенце и отправился в ванную комнату. Закончив омовительные процедуры, тщательно высушив волосы фенов, приблизился к шкафу, думая, во что бы одеться. Немного поразмыслив, решился одеть пастельно-зеленую рубашку, которую ему подарил Кросс на день рождение и брюки серого цвета; потом повернулся корпусом к развороченной кровати. — Придется, сменить постельное белье, — заключил охотник, снова покраснев, припоминая ночные события. Скатав в комок – унес перепачканное белье в ванну, затолкав в стиральную машинку. Возвратившись в спальню – в этот момент в комнату вошел чистокровный, вопросительно глядя: из-за чего такая задержка? Но увидев пустую кровать, улыбнулся: — Тебе помочь? — Помоги, — Кирю встав на носочки, открыл верхнюю створку шкафа, пошарив рукой, доставая свежие простыни. В две руки они быстро справились: подушки оказались на своих местах, одеяло заправлено. Чуть позже всё было укрыто желтовато-бежевым покрывалом. — Спасибо. — Ерунда, — ответил Канаме, он поправлял рукава черной рубашки, которые до этого закатал. — У тебя нет другой одежды? Небось, надоело ходить в одном и том же? Закончив возиться, тот надел белый школьный пиджак, до сего момента спокойно висевший на спинке кровати. — Это не проблема, скоро мы отправимся в мое поместье, а там полно моей одежды. — Мы? — удивился охотник. — Забыл? Тебе нужно ложиться спать. — Но, — воскликнул более молодой вампир. — Разве я не должен впасть в летаргию на родной земле? Разве другое возможно? — Что? — переспросил Канаме. — Что ты такое говоришь? — Я думал выкопать могилу возле разрушенного родительского дома…– к концу предложения голос Кирю сошел на «нет», он растерялся под ошарашенным взглядом Канаме. — Никто тебе не сказал??? — А? — Зеро начал понимать: что-то он крупно упустил. — Вовсе не обязательно спать на земле, где родился. Достаточно выкопать мешочек земли с малой родины и всыпать её в гроб, в котором будешь отдыхать. А сам гроб, спрятать так, как душа пожелает: в любом месте, в любой стране, в любой точке мира, да хоть на северном полюсе. — Че-го? — запнувшись, оглушено произнес охотник. — Это правда? — Зачем мне тебя обманывать? Кирю замолчал и сел на постель, чуть опустив голову. Канаме перевел дыхание, а затем встал рядом, утешая положив ладонь на плечо юноши. Зеро вздрогнул и в благодарность, дотронулся пальцами до руки чистокровного на своем плече. — Спасибо, — тихо произнес он. — Почему же мне никто не сказал? — Каен мог и не знать, а Асато, наверняка, не придал этому особое значение, — Канаме крепче сжал плечо супруга. — Неудачное стечение обстоятельств. Не думаю, что кто-либо из них собирался навредить тебе, скрывая эту информацию. Он кивнул, соглашаясь со словами вампира, а затем запрокинул голову, глядя снизу вверх на Канаме. — Так значит всего-то и нужно горсть земли? — Да, — с улыбкой подтвердил мужчина, испытывая облегчение: Кирю не стал принимать близко к сердцу нелепое недоразумение. — Ты не против возлечь в вампирский сон в нашем поместье? — В нашем? — Мы женаты, — напомнил чистокровный, с удовольствием наблюдая, как заливается румянцем юноша. Зеро опустил взгляд: — Мне надо свыкнуться с этой мыслью. — Прелесть, — шепнул Канаме себе под нос. — Что-что? — не расслышал охотник, вскинув любопытный взгляд. — Отправимся сегодня добывать «волшебную» горсть земли? — Ты хочешь поехать со мной? — Я не могу отпустить тебя одного, — сказал Канаме, крайне серьезно глядя на охотника. — Не забывай о своем состоянии, тебе в любой момент может стать плохо: голова может закружиться или даже возможен обморок. И только моя кровь способна дать тебе отсрочку от сна. Охотнику нечего было возразить на это, поэтому он согласился с доводами Канаме. Через полчаса, – после того, как они выпили приготовленный чистокровным кофе, – Зеро позвонил Каену и попросил одолжить его машину. У Зеро не было автомобиля, только мотоцикл. Конечно, он бы с удовольствием проехался с ветерком, только вот Куран категорически запретил это, мотивируя все теми же аргументами: в любой момент может случиться обморок, потеря ощущения в пространстве, бла-бла и так далее по списку. И вот они уже стремительно рассекают по дороге в ночной тиши – Зеро сидел за рулем, Куран – расположился рядом, рассматривая красоты пригорода, переходящие в лес. Потрепанная тачка Кросса тихо жужжала, колеса несли плавно, а из радио бурчала какая-то забугорная песня. — Наверное, тебя смущают все эти современные штуки, — устав от молчания, произнес охотник, бросив осторожный взгляд на Канаме. — Ты о машинах, электронных приборах и т.д.? — уточнил вампир. — Угу. — Наоборот, — возразил чистокровный. — В них нет ничего особенного, конечно, по первости сложно сориентироваться, что к чему и на какие кнопки нажимать. Однако я быстро во всем разобрался: эти приспособления созданы для облегчения жизни, её удобства. И понять механику использования для логически мыслительного существа пара пустяков. — Действительно, — согласился юноша. — Тогда в прошлом, тоже были подобные устройства, но они не идут, ни в какие сравнения современными. *** Где-то минут через сорок они добрались до родных мест охотника. Зеро нажал на педаль тормоза – машина плавно затормозила, а затем остановилась. Первый вышел из машины Канаме, включив небольшой фонарик – ведь здесь никто давно не живет и соответственно не наблюдается никаких осветительных приборов, – а ночь была темна. Кирю хлопнул дверцей автомобиля и подошел к Канаме. — Я не был здесь с тех самых пор, как погибли мои родители, а Хио Шизука отметила меня. — Запущенное место, — проронил чистокровный, с беспокойством наблюдая, как печаль наполняет взгляд Зеро. Кирю с неохотой побрел к полуразрушенному дому, полному радостных и в тоже время ужасных воспоминаний. Он шел по заросшей тропинке, а перед глазами возникали образы — вот здесь, отец учил его ездить на велосипеде; крепкие руки отца, удерживающие от падения. А на том поваленном дереве – чуть в стороне, когда-то висели самодельные качели, на которых он качал Ичиру. Он, как будто слышал его звонкий смех – мурашки уже давно бежали по коже. Шагая дальше; изумительная беседка, где они всей семьей когда-то устраивали домашние пикники, – к сожалению, от неё ничего не осталось, лишь жалкие сгнившие столбы; приятный запах свежей выпечки, веселый смех, ласковые руки матери. Зеро остановился у порога, дом давно превратился в ужасный надгробный памятник его родителям. Их смерть была страшна: полубезумная вампирша, осушила их, сначала отца, потом маму. Они не были готовы к нападению, расслабились, лишь на жалкое мгновение смели подумать, что в безопасности. А она пришла мстить за убийство своего возлюбленного. Её можно было понять. Почему же они сразу не избавились от неё? Разве — это не нормально, чувствовать боль от потери любимого? И желать смерти охотникам, которые убили его? Человеческая глупость. Можно сколько угодно раз представлять: «Чтобы было бы если…». Зеро ни в коем случаи не оправдывал Хио Шизуку, но и его родители не были святыми ангелами, они тоже могли ошибиться. И ошиблись – заплатив за эту ошибку собственными жизнями. Зеро тоже заплатил собственной жизнью, не смертью, а превращением в вампира. Существо, которое его родители ненавидели – посмертное унижение людей, повинных в смерти возлюбленного; она лишь Ичиру пожалела: он был слишком слабый, болезненный ребенок, он бы не пережил вампирского укуса… Кирпичная кладка дома почернела и обросла бурым мхом, крыша давно под своей тяжестью провалилась на первый этаж, от окон остались лишь сгнившие рамы, готовые вот-вот истлеть от старости – жалкое зрелище. Вот все что осталось от человеческой жизни Кирю Зеро. — Руины, — пробормотал охотник. Он закрыл глаза, мысленно прощаясь со своими воспоминаниями и с этим местом. Ведь существует мизерная вероятность того, что он не вернется сюда. Иногда вампиры не просыпаются, а продолжают безмятежно спать столетиями. — Ты в порядке? — Канаме подошел ближе, свет фонаря осветил съеденные временем доски лестницы. — Насколько это здесь возможно, — глухо отозвался второй. — Ты сделаешь это за меня? — Конечно, — он отдал включенный фонарь в руки Кирю, а сам вернулся к машине, извлекая из неё небольшой мешок и садовую лопату. Охотник ощущал нереальность происходящего, сюрреализм ситуации: чистокровный вампир, накапывает земли для другого вампира – охотника, сына потомственных охотников. Родители бы в гробу перевернулись, если бы знали, что стало с их детьми. Ичиру вырастила их убийца, Зеро же – укушенный, медленно скатывался на самое дно, обернувшись настоящим вампиром, осушил своего брата близнеца, чтобы победить другого чистокровного. Зеро отчетливо понимал – он такой же убийца, как и Хио Шизука; какова бы не была причина и даже собственное желание брата умереть именно такой смертью – ничто не оправдает гнусный поступок охотника, он убил своего брата. Этого он себе никогда не простит. Куран закончил возиться с землей. — Идём? — Иду, — тихо ответил пепельноволосый вампир. Куран положив мешок с землей и лопатой в багажник машины, начал отряхивать штаны, а потом достал влажные салфетки, вытирая грязные руки. Зеро же выключил фонарь и забрался в водительское кресло, желая убраться от этого злачного места как можно дальше: оно хранит в себе слишком тяжелые воспоминания и заставляет его испытывать гнетущее чувства. Наконец, хлопнула дверка, Куран вернулся в салон. Зеро тут же завел машину и нажал педаль газа…