Никто не верит

      А ты не из тех, кто верит злу —       Твой ангел пьет темный эль в углу (с)       Она — слабая и беззащитная, как пишут многие желтые газетенки. Избалованная богатая девочка, которой все сходит с рук за счет богатых родителей. Эллана каждый раз слабо улыбается на эти обвинения, говоря, что она такая же, как и все. Ей никто не верит.       Он — наркоман в завязке, который поддался плохому давлению общества и угробил собственную жизнь. Худые мужские запястья покрыты множеством шрамов — бледные напоминая о пережитом. Парень устал доказывать семье, что он больше не тот, кем был. Ему никто не верит.       Эллана ненавидит ссоры с семьей, которые заканчиваются рукоприкладством. Никому нет дела до её слёз и синяков — необходимо несколько часов, чтобы скрыть их перед очередным выходом в свет, где они играют в счастливую семью. Никто не поверит её крикам о помощи, ссылаясь на высокое положение, ведь, как известно, у богатых нет проблем.       Коула раздражают нескончаемые драки за копейки в старых подвалах. Для многих это отличное развлечение — смотреть, как отбросы пытаются забить друг друга до смерти, а потом пропить выигранные деньги. Не только драки помогали сводить концы с концами. Его лицо привлекало женщин, которые были не прочь заняться сексом с молоденьким парнем, заплатив ему приличную сумму за «Сохрани все в секрете, не хочу, чтоб об этом узнали». У богатых проблем не больше, чем у бедных.       Лавеллан несколько раз в неделю появляется в забытом богом баре, который не должны посещать приличные девушки. Она молча пьет и курит дешевые сигареты, сидя за барной стойкой или флиртует с барменом, смеется, рассказывает о конфузах на светских мероприятиях и интрижках известных личностей. Тема проблем в семье — запретная. Ей страшно, что никто не поймет.       Коул посещает один и тот же бар на протяжении нескольких лет, стараясь не изменять своим традициям. Пьет дешевый виски, молча рассматривает людей, слушает их разговоры. Ему нравится наблюдать за рыжеволосой девушкой, что игриво смеется, рассказывая свои истории. Как по расписанию, во вторник и субботу, она появляется на пороге, одетая в максимально закрытые, но легкие наряды. Хочется начать с ней разговор, но сил хватает лишь на «закурить не найдется?».       Эллана выслушивает материнские крики, которые та называет заботой. «Недостаточно худая», «недостаточно открыта», «недостаточно улыбчива». Недостаточно. Недостаточно. Недостаточно. Она не может вспомнить, когда в последний раз слышала ласковые слова в свой адрес; лишь уперки в некомпетентности и жалкости. Унижение на глазах медийных личностей, которые будут готовы в эту же секунду рассказать все журналистам на мероприятии. Эллана сбегает с мероприятия в такой привычный бар.       Коул ненавидит драки за деньги, но что-то все равно тянет его в эту пучину, словно может избавить его от непрекращающейся ломки. Дрожащие руки до боли сжимают стакан с дешевой, но приятной на вид выпивкой. Ему не хватает приятной пустоты в голове, которую испытываешь, когда лежишь обдолбанный на каком-нибудь пляже в компании таких же идиотов, не имеющих ничего. Дверь бара противно скрипит, словно половица в старом доме. Каблуки стучат по полу, подол платья цепляется за всё, что можно, голые веснушчатые плечи оказываются слишком близко, и раздается просьба о самом крепком, что есть в заведении. Девушку трясет и единственное, что парень может ей предложить, это сигареты.       Лавеллан гогочет, общаясь с побитым незнакомцем на жёстком диване в углу; выкуривает сигарету за сигаретой. В воздухе витает лёгкое смущение, но разговоры о проблемах и личной жизни сложно сдержать в себе после пары стопок. Незнакомец молча слушает, уже не обращая внимания на то, что его сигареты больше не его. Эллана всё говорит, показывает синяки на ногах, платит за алкоголь и просит сделать несколько снимков для неё. Ей уже совершенно не страшно.       Бродя по обвешанными неоновыми вывесками улицам, Коул впервые за долгое время так по-детски смеется, когда рассказывает о своих приключениях с говорящим названием «наркотики». Эллана крепко держит его ладонь, тянет в сторону пляжа и улыбается, сморщив конопатый нос. Его губы болят, трескаются и рот снова наполняет металлическим привкусом, но ему плевать, пока теплые пальцы переплетаются с его.       — Как я давно не была на пляже! — хохочет девушка, отпуская его руку.       Её наверняка ищут, а она лезет в солёную и холодную воду в своем сверкающем платье. Коул невольно любуется ей, выуживает телефон из небольшой сумочки, делая несколько снимков подряд. Она зовет его в воду, но Коул не идет, убирает телефон и тихо наблюдает со стороны. У богатых не меньше проблем, чем у бедных.       Каким-то чудом Эллана просыпается у себя в постели — платья на ней нет. Единственное, что волнует — похмелье, вполне логично появившееся после такой-то ночи. Девушка довольно улыбается, вспоминая сосредоточенное лицо незнакомца, подбирающего правильный ракурс для фотографий и руки, ловко орудующие с ее телефоном всю ночь напролет. На карте памяти, скорее всего, не осталось места.       — Нам так жаль, что наша дочь ударила вас! — Эллана вслушивается в голоса за дверью, одновременно борясь с желанием стукнуть себя по лбу.       — Она не…       — Все расходы за врачей мы возьмем на себя. Отказ не принимается! — воркует её мать, чтоб смягчить конфликт       Эллана находит в себе силы встать и пойти к двери, чтобы начать скандал. Она не знает, что будет говорить, но отступать уже поздно.       В глазах гостя читается неподдельный ужас перед влиятельной женщиной, которая лишь за внешний вид может сдать его в полицию. Эллана спасает ситуацию, улыбается, врёт объясняет своей матери, что парень — набирающий популярность фотограф, с которым она решила устроить ночную фотосессию, вылившейся не в то русло. Боги, она никогда бы не подумала, что однажды будет защищать своего собутыльника, но ей наконец-таки верят.       Коул молча внимает каждому её слову, вслушивается и, время от времени, кивает. Во лжи голубых глаз можно утонуть и даже рыжие кудряшки не станут спасением. Засмотревшись, он перестает слушать, кивать, и, кажется, реагировать на внешние раздражители. Для её матери он талантливый молодой фотограф, который спас её дочь, а на деле — одинокий наркоман в завязке.       — Мы сделаем тебе имя, — шепчет она, сжимая холодную ладонь со сбитыми костяшками, — будь в этом уверен.       В него, наконец-то, поверили.