Его подруга

Дикое нежелание уходить бьет прямо в печень, рычит озлобленно и кромсает душу на лоскуты. СокМи, кажется, медленно разрывается пополам. Как давно она начала наслаждаться общением с BTS? Как давно чужие глаза стали роднее глаз Чонгука? С каких пор она с жадностью смотрит, смотрит и смотрит на парня, ликует, когда тот смотрит в ответ? С каких пор каждое расставание на ночь стало ожиданием следующего утра? СокМи с ранних лет знала — бросать работу ради чувств непрофессионально. СокМи с ранних лет была гордой и упрямой и не давала ни единой ладони коснуться своего сердца. Так как этот луч просочился внутрь и вцепился так сильно, что уезжать от BTS как уезжать на войну? — Вдох, выдох. Ты сделаешь это, — СокМи жмурится, мотает головой и трет виски. Она стоит у входной двери, чемодан, сумки полные, осталось лишь дверь открыть и выйти. СокМи не может ни выйти, ни дверь открыть, наверное, именно поэтому она открывается сама и несильно бьет девушку по лбу. Парни видят и художницу, и сумки и кучкой вваливаются внутрь, не пуская девушку наружу. Голоса смешиваются наперебой, но Чхве хочет услышать лишь один единственный. — Что происходит? — Ты куда? — Ну не сейчас же! — Ты офигела. Но нет, Хосок молчит отчего-то, взглядом пол одаривает и тихо стоит в стороне. СокМи толи обижается, толи радуется — вроде, Хосоку, на самом деле, все равно, а вроде он расстроен, что девушка уезжает. У СокМи внутри взрывается одна из вселенных, и она почти не может терпеть. Терпит она отчаянно долго. Терпит, чтобы не обнять Чона, не прошептать что-нибудь глупое в ключицу, не рассказать все-все о своих мыслях. Парни решают поступить по-человечески и отпустить СокМи домой, но художница человеческим это вовсе не считает. Они такие изверги. И вроде бы попрощались уже, обнялись, взглядами обменялись, и надо уходить, но Чхве стоит упрямо. «Скажи что-нибудь, пожалуйста» — молит она мысленно. Невозможно уехать, не услышав голос напоследок, не впитав тепло чужих темных глаз. Но Хосок молчит. Молчит до бесконечных звезд, молчит так же упрямо, как Чхве верила в свою работу и защищенное сердце. СокМи понимает, что в коридоре — неловкая тишина, что все знают и слышат каждую ее мысль, что смотрит она на парня непозволительно долго. СокМи тихий вздох скрывает и разворачивается, идет к двери и тянется к чемодану. Ее тут же обратно разворачивают, руки тепло обнимают и крепко прижимают к груди, где слышно быстрое-быстрое сердцебиение. — Мне правда жаль, что так получилось, — так тихо шепчет Хосок ей на ухо. Кажется, это именно тот момент, когда стоит расплакаться. — Но мы еще встретимся, обещаю. СокМи молчит. Что еще она может сделать, если знает — встретятся они разве что никогда больше? И все эти утешения — пустое совсем, куда больше художница хочет знать, насколько важны эти объятия. — Ты только не давайся никому, ладно? Я обязательно устрою свидание, просто дождись. Хосок целует Чхве в кончик ухо, прядь волос откидывает и улыбается, заглядывая в глаза. Становится не к зиме за дверью жарко и, кажется, девушка чувствует весну внутри себя. Весна тут же угасает. Они обнимаются еще раз, а потом СокМи садится на такси, провожая общежитие долго-долго. СокМи, что встретятся они очень скоро.