Почувствуй

В рационе Хлои Буржуа только импортные продукты, по грамму рассчитаны жиры и белки, и сбалансированное питание, помогающее держать в тонусе утонченную фигуру. Перед ней трижды в день сервируется стол, как если бы она трапезничала с половиной класса, и при этом, от одного конца стола, до другого, абсолютно все, что только может представить себе среднестатистический житель. Начиная морепродуктами и горячими закусками и заканчивая легкими десертами, содержащими необходимую для мозга глюкозу. Присутствуй кто посторонний во время её обеда, слюнями истек бы. Вот только сама Буржуа, замыкая губы на серебристой ложечке, ничего, кроме тупой потребности организма, не чувствует. Вот так вот просто. Ни единого вкуса. Подобная аномалия для их мира — настоящая редкость. Люди с рождения не ощущают запахов, а она вот не чувствует вкуса. И смотря на ломящийся от изобилия стол, девушка едва сдерживает рвущийся нервный смешок. Что за ирония — та, которая может позволить себе все, просто-напросто не может этим воспользоваться. Пожалуй, предложи кто Хлое обмен, она бы без раздумий променяла изобилия запахов, на единственную возможность ощутить то, что и обычные люди, во время обеда. За много лет, ты, хочешь-не хочешь, привыкаешь. Находишь альтернативу. Хлоя упивается запахами, сама придавая им вкусовую окраску, и сказать честно, это единственный способ, хоть отдаленно ощутить вкус. В академии таких, как она, единицы — дочь пекаря, эта малышка Маринетт Дюпэн-чэн и забитый парниша художник, имя которого она, как бы не силилась, не может вспомнить. Буржуа, чисто из своего опыта, сожалеет им, да только ненавидит больше остальных, зная, как будет завидовать, когда они найдут тех, кто излечит их от этого. Такое, к сожалению, происходит слишком скоро, и Хлоя испытывает жгучее желание разрыдаться, когда смущенная Маринетт соприкасается руками с Адрианом, и булочка, зажатая между зубами, приобретает вкус. Хлою корежит, она едва сдерживается, чтобы не разрыдаться на месте, и поэтому тянет руку, отпрашиваясь в туалет. Приваливаясь по пути плечом к колонне, она устало прикрывает глаза, до боли закусывая губы, и думая, что не они виноваты, в том, что все вышло не так, как хотела бы она. Адриан никогда ей не принадлежал, и сколько бы они не касались друг друга, запах цветов для него оставался загадкой, а она все также ничего не ощущала, жуя принесенные круасаны. Может, возможность ощутить наконец вкус, куда лучше, чем жизнь с не-твоим-человеком. Она пропускает момент, когда в спину ей кто-то врезается и оба они летят на пол. Так же Хлоя, в растерянности, не замечает чужих рук на своих лодыжках, а когда осознание наконец приходит, и она с негодованием подрывается, то тут же замирает, ощущая металлический вкус на губах. Изумленно смотря на того самого художника, в страхе вжимающего в плечи голову, она проводит пальцем по губам, замечая наконец, что прокусила до крови, и дрожь, проходящая по её рукам, усиливается. Она снова облизывает губы, пробуя солоноватую жидкость и бессильно оседает на пол, не зная то ли плакать, то ли смеяться. Натаниэль, она наконец вспомнила, исподлобья настороженно смотрит на неё и девушка понимает, что он пока не узнал. Не почувствовал. Все еще дрожа, она притягивает его к себе за грудки, и впивается в губы, вместе с языком впуская внутрь вкус крови. Парень замирает в недоумении, не двигаясь, а когда наконец, понимает, то на талии уже рыдающей Хлои, смыкаются чужие руки. Натаниэль сам целует её, упиваясь солеными слезами, стекающем по щекам и чуть терпкой кровью, все еще сочащуюся из ранки на мягкой губе. Через много лет, они больше не будут испытывать недостатка во вкусах, испробовав самые изысканные деликатесы. Однако те первые ощущения, содержащие солоноватый вкус слез и крови, навсегда отложатся в их памяти, по вкусу превзошедшие все, что они когда-либо смогут попробовать.