* * *
В королевском дворце. Чанёль подошёл к Бэкхёну со спины. Омега развернулся лицом к альфе. Во взгляде Бэкхёна томились какие-то слова, но что они означали? Никто, наверное, никогда не узнает. Чанёль лишь нежно улыбнулся мысли о том, что его омега – воплощение добра, чувственности, сопереживания и блаженства. Какой же этот омега добрый... Его образ был таким же светлым, как и блеск в его глазах. — Чанёль, прошу, отпусти Сехуна... — прошептал омега. — Ему нужно домой, к семье. — Мы уже говорили с тобой на эту тему, — альфа тяжело вздохнул. — я не стану это делать. — Поставь себя на его место, Чанёль! — Бэкхён злился. Как он может так бесчеловечно себя вести? Он не был таким никогда. — Хоть раз подумай о том, что ты тоже альфа и мог бы оказаться на его месте!* * *
В темнице. Сехун думал лишь о Хане. Целый год... Неужели он потеряет целый год в своей жизни сидя здесь, в темнице? Альфа не мог с этим смириться. Он же ничего не сделал. Совершенно. Больше всего на свете альфу интересовало состояние Ханя. Омега остался один в огромном Китае. Вызывало тревогу то, что он хочет увидеть Исина. Маленького омежку. — Интересно, узнает ли он меня... — слова в пустоту. А ведь действительно, узнает ли маленький Исин, что Сехун отец? Поймёт ли он это? Безусловно, Хань ему расскажет, но сердечко малыша тоже должно чувствовать родную кровь. Сехун очень любит своих омег, поэтому ради любимых он готов выдержать что угодно. Даже год жизни непонятно где.* * *
В Китае. Хань вышивал белую скатерть. Он, дорогими разноцветными нитями, вышивал портрет Сехуна. Омега тосковал по альфе, очень сильно. Он не мог жить без него. Исин пинался. Малыш очень пинался. Хань этому грустно улыбался, ведь ему было непривычно то, что Сехун не держит свою ладонь рядом. Обычно, О всегда находился с ним. Хань желал весь мир вокруг себя сделать в красках Сехуна. Он жил тем, что в сердце только Сехун. Почему этот омега так любил альфу? Природа? Или зов сердца?