Никогда не брошу

Снова вечер в пустой квартире, снова бокал вина и вид на заходящее солнце. Чуя нисколько не жалеет, что заплатил за квартиру так много — панорама города, расстилающаяся как на ладони, и винный погреб стоят того. Мафиози берёт бокал в руки и смотрит в большое окно. Эспер обожает такие вечера. Сидя на дорогом диване, попивая любимый алкогольный напиток и наблюдая картину заходящего солнца, можно было расслабиться и снять полученный за тяжёлый рабочий день стресс. Чуя искренне радуется такой возможности. Потому что чётыре года назад одна перебинтованная мумия очень мешала этому мимолётному отдыху. Но сейчас этот придурок ушёл из мафии и Накахара может жить спокойно. Конечно, Дазай часто доставал, но были и весёлые моменты, связанные с ним, так же молодой исполнитель всегда спасал обладателя смутной печали от безумия порчи, и Чуя даже был немного благодарен. Но он всё равно желает вонзить кинжал в глотку Осаму при их следующей встрече.

***

      Поляна перед заброшенном особняком дрожала от взрывов бомб и гравитационных ударов. Пули с шумом рассекали воздух. Чуя уже потерял с десяток своих людей. Потери могли бы быть больше, но мафиози создал некое подобие укрытия, в виде окопа. Секретные файлы, украденные маленькой организацией, специализирующейся на хакерстве, уже были получены обратно. Оставалось только уйти, но с этим были проблемы. Враг окружил их с обеих сторон и вёл непрерывный огонь. Сигналы раций так же глушили. Единственный способ уйти — добраться до транспорта, но для этого нужно но было пройти пол километра по лесополосе, где сейчас заседал враг. Чуя понимал, что есть лишь один выход, но очень надеялся, что до этого не дойдёт. Однако, когда в разбитых окнах показалось несколько пулемётов, выбора уже не было. — Господин Чуя, что делать дальше? — к эсперу подбежал сержант, отвечающий за огневую мощь. — Воспользуемся экстренным планом. Когда я начну действовать — уходите как можно дальше от поля боя, а затем к машинам. — Г-господин Чуя… неужели вы… — Это приказ! Исполнять! Лейтенант поклонился и пошёл предупредить остальных. Чуя проводил его взглядом и решительно вышел из укрытия. Пули сразу же полетели в него, как свора голодных собак, перед которыми появился заяц. Но ни одна не попала. Накахара начал снимать перчатки — медленно, потянув за каждый палец, оттягивая момент своей смерти на пару ничтожных секунд. В этом и был секрет его желания прожить каждый момент жизни на полную, чему Дазай всегда удивлялся — Чуя просто знал, что его жизни может придти конец в любой момент. На любом задании может потребоваться его истинная сила, а Дазая не будет рядом. Рыжий мафиози уже успел смириться с мыслю, что умрёт вот так, даже не приходя в сознание после помутнения разума. И он был готов к этому, хотя всегда боялся именно этого конца. — О дарители тёмной немилости, не тревожьте меня снова. Всё тело свело знакомой судорогой. Чуя почувствовал, как на теле появились ужасающие кровавые метки. Ещё секунда и его разум провалился в темноту.       Это странное чувство, которое бывает во сне, когда проходит секунда и одновременно целая вечность. Можно ли было назвать Порчу сном? Скорее всего да — сном, от которого рискуешь не проснуться. Но вечность длившаяся секунду, или секунда, длившаяся вечность, закончилась. Чуя почувствовал, как холодные пальцы прикоснулись к его лбу. Всё пространство озарила яркая голубая вспышка. Разум вернулся к шляпнику. Всё тело исполнителя было покрыто кровью — его собственной кровью. Сил не было совершенно — в этот раз он пробыл под действием Порчи куда дольше, чем при битве с Лавкравтом. Ноги не держали и мафиози упал прямо на широкую грудь подошедшего шатена. Перебинтованные руки обняли рыжика. Сил наорать на суицидника за то, что пришёл так поздно не было, так что Накахара просто отрубился у него на руках.

***

      Чуя очнулся на рассвете. Ветер мирно шелестел листьями деревьев. Изредка слышалось пение птиц. Даже не верилось, что пару часов тут было кровопролитное сражение. Об этом говорили лишь трупы, разбросанные по поляне, и разрушенное до основания здание. Рыжик сел и сжал зубы — боль ещё не прошла. Вещи мафиози были любезно сложены рядом. Суицидальной мумии на горизонте не наблюдалось. — Дазай, урод, опять бросил! Терпя боль, Чуя поднялся. Нужно было возвращаться. Вражескую организацию он уничтожил всю, но мало ли кто сюда придёт. Рядом лежал труп одного из подчиненных. Окровавленное тело с несколькими сквозными ранениями уже начавшее разлагаться вызывало рвотный позыв, а мысль о том, что это был живой человек, который работал на Накахару и умер за него заставляла мучиться совесть. Но всё-таки Чуя, переборов себя, подошёл к трупу. К счастью, рация усопшего ещё работала. Мафиози облегчённо вздохнул и вызвал штаб. Послышался знакомый голос сержанта. — Да? — Это сержант? — Г-г-господин Чуя?! Н-но… в-вы… вы живы? 《Нет блин, с тобой мертвец разговаривает》 — выругался про себя Накахара. — Да, меня нужно забрать. — А… да… сейчас… — из динамика послышалось шуршание, возня и обрывки фраз — г-где вы? — У базы врагов, на месте вчерашнего боя. — А-ага, машина приедет через пол часа. — Понял, отбой. 《Чёрт! 》 Теперь оставалось лишь ждать, когда за ним приедут, а Чуя ненавидел ждать и бездействовать. Накахара присел на землю и откинул голову. Всё тело болело. Настроение было ужасным. — Дазай, сволочь, прям так не мог меня отнести?! Урод! Я тебе это припомню, мразь! Тебе не жить! Считай ты труп… Мафиози замер. Он только сейчас вспомнил, что Дазай умер месяц назад.

***

      Хоть день сегодня и был пасмурным, дождя не обещали. Иногда дул холодный ветер, а так погода была тёплая. Чуя шёл на могилу Дазая с маленьким букетиком цветов. Это будет первый раз, как он побывает там. Накахара помнит тот день, когда узнал о смерти бывшего напарника. Сначала ему рассказал Рюноске, но тогда рыжик не очень поверил. Спустя какое-то время Мори вызвал его к себе и рассказал о новости. Тогда Чуя чувствовал лишь разочарование от того, что больше не сможет использовать Порчу. Потом это чувство сменилось на досаду от того, что это не сам Накахара оборвал жизнь этому придурку, и радость свободы от надоедливого суицидника. И даже когда Мори, Кое и Акутагава пошли на похороны, Чуя не отправился с ними, ему просто было лень.       Хорошо, что он спросил у Акутагавы расположение могилы — найти её не составило большого труда, хоть она ничем и не отличалась. Серое неприметное надгробье, остатки цветов с похорон. Другие люди пройдут и не заметят, может прочитают имя и или посмотрят на возраст. Вряд ли кто-то догадается о том, что тут покоится ужаснейший из мафиози за всю историю Портовой мафии. Чуя осмотрел скромную могилку. Имя и две даты, а чёрточка между ними — и есть жизнь. У надгробья, под словами скорби, стоит фотография в рамочке — Дазай, ещё живой, опять одет в это безвкусное пальто. Голова чуть наклонена, глаза прикрыты, приветливая улыбка на лице, руки в карманах. Накахара пристально рассматривает каждую деталь, каждую черту лица, каждый изгиб одежды, словно стараясь запомнить содержание фотографии наизусть. Зачем? Он столько раз видел этого придурка. Почему тогда в душе просыпается тоска? — Ну привет, скумбрия. Чё, сдох? Слабак. Так и знал, что ты сдуешься. Чуя нервно сжимал букет. Мафиози пытался сделать свой голос уверенным и грозным, но это плохо получалось. А зачем он пытается казаться сильным? Чуя сам не знает. Перед Дазаем? Бред! — Ты это… спас меня на днях… — Накахара вздохнул — короче… урод ты, понял! Почему так поздно пришёл! Я погибнуть мог! Чуя замолчал. Со стороны эта ситуация выглядела очень уморительно — человек пришёл на могилу и ругается с покойником. Но рыжему было не до смеха. Дазай спас его? Это невозможно — Осаму умер. Но кто это мог быть ещё? Допустимо, что у кого-то ещё есть аннулирующая способность, но перед тем, как отключится, Чуя видел перед собой Дазая, чувствовал его прикосновения. Ладно, шляпнику могло и показаться, но голубоглазый верил в том, что это был именно Дазай. Если бы это был кто-то из вражеской организации, то он бы забрал Чую в плен. А если бы это был кто-то из Портовой мафии, то Накахару бы осведомили. Агентство брать не приходится — там никто больше аннулированием не владеет. Мафия тщательно следит за работниками агентства и их способностями. — Но всё равно, спасибо. Всё же ты снова… оказался… там где надо. Чуя чувствовал себя очень некомфортно — может из-за ветра, а может из-за того, что он говорит с мёртвым. Мафиози уже ничего не понимал.       Накахара вновь взглянул на фотографию. Дазай казался счастливым. Быть может, он и правда был счастлив в агентстве? Тогда Осаму правильно сделал, что ушёл? Главное — быть счастливым, наверное. А счастлив ли Чуя? — Что, тебе так нравилось в этом глупом агентстве? — вдруг решил озвучить свои мысли в слух рыжик — И чего там такого, что ты бросил пост заместителя босса? Ах точно, Ода… Чуя вновь замолчал. Перед ним снова пролетел тот день, когда Дазай ушёл из Мафии. А ведь Накахара так и не попрощался с ним, со своим единственным другом детства. — А помнишь, как мы познакомились? Наверно помнишь. Я тогда так волновался. А ты был невероятно спокоен. Я ещё тогда поразился твоему хладнокровию. А потом ты оказался такой занозой в заднице. Ветер с шумом пронёсся по пустынному кладбищу, Чуя только и успел рефлекторно прижать шляпу к голове. — А помнишь, на свой день рождения ты купил билеты на круиз, даже у Мори не спросил. Ладно бы один, но ты и меня на тот корабль затащил. Сколько нам тогда было? Четырнадцать? Где-то около того. Ты ещё уговорил меня морскую форму надеть. А я под конец заснул. А у тебя, твари, даже фотография есть. Фоткался там на моём фоне, урод. — Чуя грустно усмехнулся — а вот чего я не ожидал, так это того, что в этом году ситуация повторится. Как у тебя смелости хватило меня позвать? Всё же, я снова заснул, а ты начал фотографироваться со мной. Ты ещё мне рожки ставил, урод. К счастью я в тот же день нашёл эти фотографии и удалил. Только одну оставил. Уж очень она похожа на первую. Только ты там какой-то грустный. Чуя вздохнул. Кому он это рассказывает? Дазаю? Себе? Обоим? Накахара взглянул в небо. Морские чайки летали на высоте, разнося по берегу свой крик. Помнится, Осаму всегда завидовал Чуе с его способностью летать. — Знаешь — продолжил мафиози гораздо тише — хоть ты и тварь редкостная, с тобой было интересно. Ты всегда выручал меня. Это касается не только Порчи. Будь то задание или кабинет Мори, если я глупил, ты всегда помогал мне. Работать с тобой… требовало столько нервов. Но я не знаю никого, кому бы я так доверял, как тебе. И знаешь… я… я… — Мафиози опустил голову и устремил свой взгляд на могилу. По щеке прокатилась слеза — Я скучаю, Дазай. Чуя закусил губу. Его разрывало изнутри чувство тоски. Глаза стали влажными, слёзы вот-вот потекут по лицу и упадут вниз, в землю, где лежит Осаму.       Тут Чуя почувствовал холод. Нет, это был не холодный ветер, и пальто было на месте. Больше было похоже на то, что к нему кто-то подошёл сзади. Кто-то холодный, неживой, несуществующий. Голубоглазый почувствовал, как тонкие руки обнимают его со спины, как чужая голова прижимается к собственной около плеча. Чуя не слышит, но понимает, что говорит ему Осаму, и от этих слов становится тепло и невыносимо тошно: — Никогда не брошу.