Там, где над нами небо

      Если что-то не можешь остановить — надо по крайней мере в этом не участвовать. Дмитрий Быков «Орфография»

      Сборы заняли много времени: костюмы бережно и с любовью были уложены в два серебристых чемодана на колесиках. Кот Феня потерся о ноги и недовольно посмотрел на мою воодушевленную физиономию.       Почему Феня?       Ну, отвечу просто. Сдвинута я на играх Драгонаги. Есть грешок, и таить здесь нечего. В общих чертах: этот котик был зеленоглазым красавцем, с прекрасной белоснежной шерсткой и довольно сомнительным характером. В этом убеждались многие знакомые, побывавшие у нас дома. Он не сказать, что не любил людей, а не воспринимал их за людей вообще: мебель, средство для получения вкусностей, все, что только могла вообразить его кошачья фантазия. А вот погладить? Уж извольте. Он может залезть чуть ли не на голову, но только попробуйте прикоснуться — шерсть дыбом и недовольное шипение.       — Фенчик, не мешай, — осторожно отпихнув его левой ногой, которой посчастливилось в этот раз стать предметом редкой ласки. — Салфетки, щетка… Овца! — и ладонь шлепает по лбу. — Прокладки!       Приближающиеся критические дни были единственным раздражением для моей поездки.       Телефонный звонок настиг меня именно в тот момент, когда чертов чемодан усилиями моей пятой точки почти согласился закрыться и вместить невпихуемое. Пришлось еще раз подпрыгнуть над ним и со скоростью истребителя защелкнуть.       — Ты взяла уши? — первое, что услышала я в трубке, чуть не оглохнув. — Я забыла!       — Специально положила, знала, что забудешь, — запыхавшимся голосом ответила Лерке.       Я удивляюсь, как можно вообще быть такой забывчивой. Подруга по несчастью была еще одной съехавшей на моей любимой игре. Да вот только мне хватало просто антуража, а ей все эльфов подавай. Создатель милостивый, сколько я отговаривала ее от пластики «Хочу уши как у эльфа». И как вот с такой зацикленностью на остроухих она умудрилась забыть самую важную часть?       — Слава Фен’Харелу, — услышала тяжелый выдох и закатила глаза. — Я уже в такси, минут через двадцать будем.       Звонок завершен, и я вспомнила, что забыла зарядку для телефона.       — Вот говорила, — мама недовольно покачала головой, выглянув из кухни, наблюдая за моими сборами. — С вечера надо собираться.       — Ну ты же знаешь, что обо всем вспоминаешь в последний момент, — потянув носом приятный запах пирожков. — Еще долго? — хотелось прихватить немного в дорогу.       — Дак положила уже, — вернулась она к сковородке.       Через двадцать минут, как и сказала подруга, темно-синий Фольксваген стоял у нашего забора. Таксист помог втиснуть мои чемоданы вместе с Леркиными и дожидался, когда мы посидим на лавочке под сиренькой на дорожку.       — Позвони, как доберетесь, — мама переживающее давала наставления перед дорогой. — Не ходи без шапки, а то дули будешь воробьям показывать.       — Мам, мне двадцать шесть лет. — Великая фраза из любимого нами фильма звучала часто моей интерпретацией.       — Ох, — мама привычно прижала руку к груди. — Не спокойно мне. Когда ты уже угомонишься да замуж выйдешь? Вон, Аринка уже второго ждет, а ты все в девках.       Когда речь заходила о младшей сестре, начинала нервничать, а нервничать я не люблю. Меня в такие моменты начинает потряхивать. Сестру люблю, как и племянника, которому недавно три стукнуло. Просто не везет мне на мужиков, а вот как встречу своего, так и замуж можно. Просто для меня не кажется страшным выйти за туда — не знаю куда замуж, хоть в тридцать. Хочется взаимопонимания. А не так, что раз в пару месяцев стандартно нарисовывается заплаканная мордашка с криками, что не любят, мало зарплаты принес, так еще и помада на рубашке. Пусть это счастье лелеют другие.       — Вот напросишься, и привезу тебе снежного человека в зятья, — расхохоталась я. — Ладно. Мы поехали, а то на самолет опоздаем. Папу чмокни за меня.       Сев в такси, помахала рукой, послала воздушный поцелуй, и мы поспешили в аэропорт.       Духота в июле стояла невыносимая и губила мои обонятельные рецепторы. Самая пора, когда от жары толпы народу уже мокрые с головы до ног от пота, пытаются быстрее пройти регистрацию и отправиться в не менее жаркие страны. Именно это я и наблюдала со стороны, когда мы оказались перед металлоискателем, и на нас косились, как на явление Христа народу. А летим-то мы, значит, в Альпы.       — Это… — паренек, проверяющий наши чемоданы, немного замялся, копаясь в странных предметах гардероба.       — Косплееры! — гордо заявила подруга, захлопнув розовую крышечку своего чемоданчика, который походил на внушительный багажник внедорожника.       — Значит, мы первые, — подытожила я.       Собственно, нас собиралась лететь небольшая группа из двенадцати человек. Привычные люди и лица, с которыми мы уже общаемся пару лет. Несколько фотографов, которые едут или, вернее, летят за впечатлениями и красивыми снимками. Остальная часть, конечно, косплееры, хотя не люблю это слово. Звучит как приговор и желание вызвать психушку в глазах непонимающих.       Пять минут — полет нормальный, и мы парим на железной птице сквозь облака. Время поспать хоть отбавляй, чем я и занялась. Рейс утренний, и встала соответственно довольно рано. На все комментарии Лерки по поводу предстоящей вылазки я решила тихо забить и мирно уснуть.       Проснулась, когда объявили, что мы прилетели. Потянувшись в кресле и отгоняя как надоедливую муху зевоту, поплелась в самом хвосте нашей компании к выходу, а там уже в автобус, который должен доставить до места нашего проживания на эту неделю.       По извилистым и местами довольно узким дорогам я разглядывала пейзажи за окном. Снежные шапки гор, как грибы после дождя, притулились друг к другу. Горные хребты извивались, словно змеи, стараясь свернуться в клубок. Красота да и только. Кому лето, а нам подавай снег и холод.       По прибытии было решено, что наш поход пройдет на утро следующего дня. Распаковав вещи и приняв теплую ванну, я облегченно плюхнулась на кровать. Вспомнив, что нужно позвонить маме, выудила телефон из-под подушки, но на экране не было ни одной палочки, указывающей на связь.       — Здесь же должно ловить, — походив по номеру, я так и не поймала эту связь и решила отправить сообщение. Как только связь появится, то оно отправится.       — Эри! — настойчиво звала и стучала в дверь подруга.       — Лер, — открыв дверь, я вернулась к кровати, дописывая сообщение, не смотря на нее. — Я понимаю, что ты ждешь не дождешься, но минуту мне дай.       Дописав, я отложила не ловящий связь смартфон и уставилась на подругу. Острые ушки торчали из-под медных волос, а на бледном личике уже красовался «натюрморт», как в шутку называла я — валласлин. Сомнений не оставалось после собранного рюкзака за ее спиной — утра мы ждать не собираемся.       — Только не долго, — предупредила я. — Завтра нам рано вставать. Да и на кой сейчас переться?       — Эри! Я тебе поражаюсь! Сейчас как раз самое время. Сумерки. Костерок разведем и…       — Я не слышу, — крикнув с ванной под шум фена, который иссушал мои волосы.       По правде говоря, то мне самой хотелось уже сделать парочку красивых фоток. Вот только что-то внутри лениво свербило, было странное чувство чего-то нехорошего. Словно заразу подцепила от мамы. Хотелось до ужаса спать и не двигаться. Хотелось лечь и просто слушать музыку. Хотелось… Последняя мысль была домой. Мне хотелось вернуться домой.       Мама, наверное, уже приготовила ужин, и папа скоро вернется с работы. Сестра обычно звонит после того, как заберет Павлушку из садика, рассказывая, что этот шустрик успел натворить за день, и пожаловаться на мужа.       Потом голос из комнаты заставил поторопиться.       Укутавшись в теплый пуховик, я наблюдала, как Лера разжигала костер, у которого и собралась изображать долийскую магессу. Когда она скинула теплую куртку с меховой подкладкой, мне стало холодно за нас обеих.       Тонкая ткань белой приталенной рубашечки под длинным, напоминающим сарафан платьем, шнурованным на груди, могла пропустить через себя все. Я уже молчу про минус тридцать. Стуча зубами и убеждая меня, что это жизненно необходимо, она крутилась у костра, изображая подобие улыбок. О, да! Лера у нас вечно самый мирный герой среди всех игр.       Сделав пару снимков и уже жалея, что мы не прихватили термос с горячим или каким-нибудь горячительным напитком, я укутала ее обратно в куртку. Выслушивая возражения, что она совсем не замерзла, и можно еще пару десятков раз щелкнуть.        — Ты слышишь? — подняв указательный палец, я прервала ее тираду.       Грохот пронесся эхом между гор. Земля под ногами вздрогнула, что колени подогнулись. Несколько раз ощутимо тряхнуло, и бурный поток снега бешеной волной хлынул на нас с вершины. Паника завладела телом, и душа оцепенела от страха. Последнее, что увидела — это подругу, бежавшую со всех ног от меня и орущую что-то. Только я не слышала ничего, кроме парализовавшего меня звука сбегающей лавины, бьющей тоннами снега по телу.       Хотелось дышать — первая мысль, что пришла в голову, когда я открыла глаза, и руки заскребли по снегу. Маленький кусочек пространства казался спасительным кругом под толщей снежного покрывала. Еще и еще. Я думала о том, что потеряла где-то перчатки, а пальцы озябло продолжали рыть. Минута, две.       Я жива!       А это все, что меня сейчас интересовало. Жива, значит, могу что-то сделать. Буду делать, пока есть силы. В голове не было ни одной мысли. Многие говорят, что жизнь проносится перед глазами, но я испытала лишь страх и острое желание жить. Продолжая рыться, подавила в себе боль, которая вгрызалась в каждую мышцу и кости. Я хочу жить.       Еще несколько попыток, и солнце ударило в глаза. Хваталась ртом за воздух, которого мне так не хватало, и пыталась понять, сколько я здесь. Следующий день? И вот сейчас, смотря на яркое солнце, рядом с которым в небе зияла огромная Брешь, мне стало страшно как никогда.       — Только не это...