You don't have to lie

Bring me the horizon — Oh No

— Я больше не могу. Сех, давай прекратим? — молодой парень с выбеленными волосами закрыл лицо руками, пытаясь сдержать поток неконтролируемых слёз. — Я устал, разве ты не понимаешь? Устал от тебя! — Чёрта с два я тебя куда-то отпущу, — буквально прорычал от негодования высокий и широкоплечий брюнет, подходя к блондину и грубо поднимая его лицо за подбородок. — Ты мой, Бэкхён, понял? И всегда им будешь. Снова ссора, снова Бэкхён пытается всё прекратить, но если бы это зависело только от него… Странно было бы говорить, что он всё ещё любит Сехуна, но это правда. Может быть, это уже не та любовь, что была раньше, но частичка приятно опаляющего чувства всё ещё осталась где-то глубоко в душе измученного этими отношениями Бэкхёна. Он уходил от своего парня трижды, этот раз должен был стать четвёртым, если бы Сех не вернулся с очередной подработки раньше положенного. Никто не мог знать, что его именно сегодня в очередной раз уволят за неподобающее поведение. И нет, раньше Хун таким не был, он был более сдержан, хоть и часто мог вспылить ни с того ни с сего. Бён и О познакомились на работе у первого. Бён был врачом в местной больнице, хирургом, если быть точнее. Старший брат О, Минсок, попал в аварию, где получил серьёзные ранения, а оперировать его взялся единственный свободный на тот момент специалист — Бён Бэкхён. То время промелькнуло для О Сехуна страшным водоворотом, который практически не оставлял воспоминаний. Он, безусловно, сходил с ума, сидя возле операционной, а потом около бледного после операции Минсока. Всё обошлось, его брат пришел в сознание уже через сутки, а Хуну и его родным оставалось лишь благодарить судьбу за Бён Бэкхёна и его золотые руки. И не скажешь, что такое потрясающее начало сменится ужасным концом, верно? Любовь часто заканчивается плачевно. И этот случай не стал исключением. О Сехун не был слащавым в отношениях. Он держался уверенно, следуя за зовом сердца, и старался ненавязчиво показывать свою заботу Бэкхёну. Сехун великолепно ухаживал за Бёном. Он водил его на свидания, не обращая никакого внимания на осуждающие, а порой и вовсе презрительные взгляды людей, покупал любимые Бэком парные вещи. И всё вроде бы было хорошо, но спустя несколько лет отношений и совместного проживания Хун изменился. Нельзя сказать, что тот охладел к Бэкхёну, скорее наоборот — он помешался на нём. Желал контролировать каждое перемещение парня, не давал спокойно работать, вечно названивая на сотовый с вопросами о том, где и с кем сейчас Бён, и, не дай Бог, тот не поднимет телефон хотя бы с третьего раза. Далее сразу же следовал скандал дома, граничащий со статьёй о домашнем насилии, после трудного рабочего дня. И ведь Бэкхён действительно не виноват, что был в то время на серьёзной операции, где спасал жизнь очередному пациенту. О было на это как будто плевать — он во всех этих словах находил лишь ложь, думая, что Бён ему просто с кем-то изменяет, а сам прикрывается работой.Ревность заполнила все мысли О Сехуна, который разбился об острые шипы параноидального состояния. Бэкхён не был человеком, который будет долго терпеть. Каждый раз взрывался, будто был атомной бомбой, и хотел покончить с этим. Его попыток не хватало, чтобы Сехун действительно воспринял его слова серьезно, а не как мольбу к жёсткому сексу. Сех никогда не брал его настолько жестоко, причиняя дикую боль и удовлетворяя лишь себя. Тогда он выглядел странно — безумие выплёскивалось из его глаз, словно вода из океана после прилива, его руки были тверды и беспощадны. Парень причинял боль не только физическую, но и моральную. Боль настолько сильную, что после не хочется дышать. Единственным желанием Бэкхёна было бегство. После того раза Бён окончательно понял, что нужно что-то делать и срочно, но молодой человек не мог найти запасной выход из ситуации самостоятельно. Было ещё несколько попыток сбежать втихаря, пока О не было дома, но каждый раз оборачивался провалом по той или иной причине. И каждый раз заканчивался тем, что Бэкхёну приходилось идти на приём к своему знакомому проктологу. Найти выход Бён уже отчаялся, но и доложить на Сехуна за изнасилование он не мог — слишком дорог был этот человек; воспоминания о нём. Но всё изменилось для него, когда к ним в больницу пришел новый директор. Предыдущий был хорошим человеком, но он решил переехать вместе с семьёй в Пусан, а на своё место пустил очень способного и серьёзного в этой области парня — Пак Чанёля. Тот был очень молод для такой должности в крупной больнице, и сначала медицинский персонал отнесся к нему с недоверием, хоть и был он до чёртиков талантлив. Ему не было ещё и тридцати, но великое будущее ему пророчили ещё с университета, а на работе в центральной больнице Сеула готовы были пылинки сдувать, ведь такого хорошего нейрохирурга не находили уже давно. Но повреждение запястья поставило крест на мечте всей жизни мужчины, из-за которой он не мог больше оперировать. Спасением стало предложение от старого знакомого, который решил уйти на пенсию, а вот свою должность отдать в руки дилетанту, как сам говорил, не хотел. И именно тогда, с переходом в их больницу харизматичного Пак Чанёля, Бён Бэкхён вновь потерял себя. Высокорослый мужчина с тёмными курчавыми волосами стал для него почти идеалом во всём, начиная с внешности и заканчивая дельными советами по работе. Может быть, Бэкхён не стал бы называть свою влюблённость проблемой, если бы сам Пак не начал флиртовать с ним уже через неделю после своего перехода на новую должность. Бэк ловил на себе частые взгляды директора, замечал мимолётные прикосновения к себе, но в неописуемый восторг пришел от того, что Пак начал приносить по вечерам десерты для всего отделения. И всё бы ничего, если бы для Бёна он не приносил самое любимое лакомство парня — пирог Баноффи. Бэкхён пробовал его лишь несколько раз, когда ездил на последнем курсе университета в Штаты, но божественный вкус лакомства запомнился надолго. К сожалению, нигде в Сеуле Бён так и не нашёл кафе, где продавали этот пирог, но как об этой его слабости узнал Пак, он понятия не имел. «Может, это судьба?» — отшучивался Бён Бэкхён перед медсёстрами своего отделения. Хоть и был благодарен безмерно, он именно с того момента отдал всего себя чувствам к директору. В каком-то смысле продался за сладости, как бы сказали другие, но Бэкхёну было плевать. Он давно замечал в себе влечение к директору, а любимый пирог только дал сил всё это принять. Он ответил на ухаживания, предложив встречаться, и этим нашёл для себя отдушину в лице Пак Чанёля — человека, спасшего его от гнёта со стороны некогда любимого человека. Хотя бы за пределами собственной квартиры. Квартиры, которую он уже ненавидел всей душой, в которой боялся потерять себя. И именно это стало главной проблемой для Бэкхёна. Он боялся, что Сехун как-то узнает про его отношениях с Паком. Бён даже представить боялся, что О может сотворить с ним, если обман раскроется. А что он мог сделать с Чаном, попавшему под горячую руку? Об этом и думать не хотелось, и Бэк отгонял навязчивую мысль мелкой дрожью. Однако, несмотря ни на что, больше всего Бён боялся, что Чанёлю надоест быть всего лишь любовником для него, что он устанет от этого клейма и решит со всем покончить. Тогда Бён уже вряд ли выдержит подобное. Такая жизнь продолжается уже больше года, и словами трудно описать, как Бён мечтает разойтись с О, получив, наконец, свободу и возможность быть целиком и полностью с Паком, который давно уже предлагает лично разобраться с Сехуном и забрать Бэка к себе. А ведь Бён действительно начал задумываться об этом варианте, хоть и глупо было бы надеяться, что в таком случае всё обойдётся без мордобоя. Такого исхода Бэкхён боялся больше всего, и именно поэтому всё ещё терпел Сехуна. И страх за Чанёля становился всё сильнее и сильнее с каждым днем. И всё чаще Бёна накрывала волна точно такой же паранойи, что полностью поглотила Сехуна. И ведь правду говорят, что любовь губительна. Она ужасно сладка и болезненна; она — сплошной кошмар. Но всему рано или поздно приходит конец. В этот раз Бён решил довести дело до конца. — Отпусти меня, — твёрдо прошептал Бэкхён, выпутавшись из крепкой хватки О и направляясь на выход из кухни. Тот пытался схватить парня за руку, но Бэкхён уже проворно выскочил из комнаты и забежал в ванную, закрывая дверь на замок. Бён облокотился о стену, медленно съезжая вниз, и потёр ладонью лицо, пытаясь привести себя в чувство. Уже сидя на полу, парень достал из заднего кармана домашних штанов смартфон с потрескавшимся в углу экраном и глянул на фотографию рабочего стола, где были изображены они с Сехуном. Фото было сделано уже давно, и тот день был действительно счастливым для Бэкхёна. Руки давно уже тянулись сделать совместное фото с Чанёлем на свой телефон, но очередной страх, что О обо всём узнает из телефона, брал своё. Он быстро обвёл взглядом уже такую родную ванную комнату, которая связывалась их с Сехуном на протяжении стольких лет. И только сейчас он понял, как ненавидит этот кафель и как сильно раздражает его полотенце, лежащее на полке. Бёну стало плохо только от осознания того, что вся их совместная жизнь была иллюзией, зацензуреной сказкой для маленьких детей. И ему не нужна была ни его зубная щётка, ни личные вещи, ни сам Сехун. Уже давно парень отказался от О; уже очень давно он к нему охладел. За дверью послышались твёрдые шаги, а затем несколько довольно сильных ударов в дверь. От них та начинала ходить ходуном, но все ещё храбро держалась до последнего. Удары начинали слабеть, но потом с новой силой обрушивались на несчастный кусок дерева, пугая Бэка до такой степени, что сердце начинало пропускать удары. — Бэкхён, выходи сейчас же! Что это ты творишь, а? — по голосу было понятно, что Сехун из последних сил сдерживает себя, чтобы не разойтись по полной и не выломать эту чёртову дверь, пришибив вместе с ней и сидевшего возле самого входа Бёна. Нервно всхлипнув и прикрыв глаза, Бэкхён сжал свободную руку в кулак, из-за чего проступили побелевшие костяшки, а второй разблокировал смартфон и набрал номер Пака, находящийся на быстром наборе под цифрой 6. На улице был вечер, и Пак, должно быть, сейчас разбирается с рабочими документами дома, в своём кабинете. Бён сомневался, стоит ли звонить своему любовнику и отвлекать тем самым от работы, но очередной поток ударов по двери и нецензурная брань в свой адрес заставили мигом прислонить телефон к уху, ожидая ответа. Спустя несколько бесконечно долгих для испуганного Бёна гудков, на той стороне послышался мягкий бас. Голос, делающий собственные губы слаще мёда. — Бэкки? Почему ты так поздно звонишь? Сехуна нет дома? — Ёль, — шепнул Бэкхён, боясь, что О услышит его, и тогда беды точно не миновать. — Ёль, забери меня, прошу… Из трубки послышались несколько крепких словечек и шорох бумаг, а затем хлопок дверью. Бэкхён уже было подумал, что Пак забыл о его всё ещё входящем звонке, как услышал вновь приятный, но слегка взволнованный голос, обещающий примчаться через пятнадцать минут. Бэкхён лишь тихо пробормотал что-то в ответ, а отключившийся телефон уже лежал слева на полу. Уставший до изнеможения, Бён уткнулся лицом в колени, желая ослепнуть и оглохнуть одновременно. Бэкхён не знал, сколько прошло времени после звонка Паку. Сех перестал ломиться в дверь спустя уже несколько минут, напоследок отвесив нелестный комментарий своему парню и пообещав тому «серьёзный разговор» после того, как ванная будет свободна. Из трансового состояния Бёна вывел оглушительный хлопок входной двери, а затем поток матерного возмущения со стороны О. Открывая дверь ванной комнаты и выходя в коридор, Бэкхён застал момент, когда Пак размахивается правой рукой и впечатывает кулак в скулу Сехуна. Потасовка завязалась мгновенно, но также быстро и закончилась после того, как Бён оттянул сидящего на бёдрах Сехуна Пака в сторону выхода. Не взяв никаких вещей, Бён просто вышел из квартиры, в последний раз оборачиваясь и бросая взгляд на некогда любимого всем сердцем человека. Он улыбался при этом слишком холодной и слегка безумной, как показалось самому Бёну, улыбкой. О пристально следил взглядом за уходящим Бэкхёном, а затем сплюнул кровь, называя того «конченой шлюхой». Хирурга внезапно заинтересовало, когда О Сехун стал такой ревнивой и сумасшедшей мразью, желающей доминировать при любых обстоятельствах. Дёрнув за руку любимого, Чанёль прижал съёжившегося блондина к себе, целуя в затылок и закрывая глаза. Радость от того, что он всё-таки забрал Бэкхёна к себе, перекрывала саднящую боль в костяшках и кровоточащей губе. Усаживая молчаливого Бёна в свою машину и пристёгивая ремнём безопасности, Пак пристально посмотрел в чуть отрешённые глаза, растягивая свои губы в успокаивающей улыбке. — Теперь всё будет хорошо. Можешь не переживать, — выдохнул Чанёль и, чмокнув кивнувшего ему парня в лоб, закрыл дверь со стороны пассажира. Сев за руль и заведя мотор своей чёрной BMW не самой последней модели, Пак плавно направил машину в сторону своей квартиры. Спустя двадцать минут тихой езды, прерываемой лишь голосом радиоведущего из какой-то вечерней рубрики одной из любимейших радиостанций Пака, машина остановилась напротив обычного десятиэтажного дома. Он находился не в центре города, но и не в самом дешевом районе. Квартиры в нём были в основном четырёхкомнатные, и именно в одной из таких, на седьмом этаже, жил Чанёль. Самое то для успешного врача, а теперь уже директора хоть и не центральной, но хорошей больницы Сеула. Пройдя в квартиру своего любовника, а теперь уже, судя по всему, парня, Бэкхён наконец подал голос и попросился в душ. Пак лишь мягко улыбнулся и указал в сторону ванной, предупреждая, что свежие полотенца в комоде у двери, а сменную одежду мужчина принесёт сам. За всё то время, что мужчины встречаются, несколько вещей Бэкхёна, в том числе и нижнее бельё, завалялось у Чанёля в шкафу. Футболок или рубашек не было, потому Пак выделил одну из своих клетчатых синих, которые сам носил иногда по дому. Штанов или каких-нибудь шорт мужчина найти не смог, а потому решил, что первое время Бён может побродить по их теперь уже общей квартире и так, в одной лишь рубашке. Захватив пару белых махровых носочков, которые давно уже хотел подарить своему любимому, но всё повода не выдавалось, Чанёль направился в ванную, из которой уже несколько минут был слышен шум воды. Без стука открыв дверь, Чанёль прошёл в комнату и положил сменную одежду на раковину. Засмотревшись на смутные очертания любимого тельца за стёклами в душевой, Пак облокотился задом о ту же раковину и скрестил руки на груди. — Я принёс тебе одежду. Походишь пока в этом, а завтра съездим в торговый центр, выберешь что-нибудь, в чём будешь ходить на работу, да и просто по дому, — стараясь говорить не слишком громко, но при этом так, чтобы Бён услышал его сквозь шум воды, поведал о планах Чанёль. — Хорошо, спасибо. Но в твоей одежде мне нравится ходить гораздо больше, так что насчёт последнего я не совсем уверен, — попробовал отшутиться Бэк, снимая тем самым своё напряжение. Пак понимал это, потому лишь хмыкнул и подошёл ближе к душевой. — Ты ведь понимаешь, что теперь живёшь со мной? Понимаешь, что теперь ты мой парень? Просто мой, — спустя несколько секунд молчания продолжил Чанёль. — Что-то все сегодня хотят присвоить меня себе, — фыркнул Бён и приоткрыл дверцу кабинки, высовываясь в щёлку и растягивая губы в улыбку. — Ты так не думаешь? Пак на это тоже улыбнулся и, подойдя вплотную к Бэкхёну, обхватил голову парня правой рукой, сцеловывая хитренькую улыбочку с лица блондина. Готовый к такому «нападению» Бён лишь ухватился одной рукой за воротник Пака, притягивая ещё ближе к себе, и с удовольствием приоткрыл рот, впуская язык любовника внутрь. Вода из душевой сразу же попала на одежду Пака, а потому он отстранился на некоторое время от своего парня и стянул вещи, оставаясь полностью обнажённым перед взором Бёна. Тот лишь усмехнулся и втянул мужчину за руку к себе, под тёплые струи душа. Вода обдавала их тела тёплыми струями, сближала, словно хотела сделать их одним целым. Пак обнял одной рукой Бэкхёна за талию, а второй ухватился за округлое бедро, прижимая блондина как можно ближе к себе. Тот томно выдохнул в подбородок Паку, когда почувствовал всё желание парня, скопившееся чуть ниже живота, и притянул его за шею для поцелуя, заставляя наклониться ближе к своему лицу. Мягко проводя языком по нижней губе Чанёля и трепетно целуя в разбитый уголок, Бён томно выдохнул в губы Ёля, глядя ему при этом прямо в глаза. Поддаваясь вперёд и вновь целуя блондина, Чанёль слегка потёрся о бёдра Бёна пахом, не сдерживая при этом низкого стона. Оттесняя Бэка к стене кабинки, Чанёль спустился рукой с бедра на их возбуждения, обхватывая оба ладонью, насколько та позволяла, и проводя несколько раз вверх-вниз, заставляя Бэкхёна протяжно простонать и откинуть голову назад, слегка стукаясь о плитку. Чанёль приник губами к влажной шее блондина, закусывая кожу и оставляя багровые отметины на теле стонущего парня. Поддаваясь бёдрами в такт движения руки Пака, Бэкхён нащупал свободной рукой флакончик с каким-то гелем для душа и в спешке открыл его, выливая добрую часть на ладонь. Опустив её к сжатому отверстию, блондин протолкнул один палец на две фаланги, вскрикивая от того, что Пак сжал их члены чуть сильнее прежнего. Пока брюнет спускался поцелуями-укусами к плечам и ключицам, Бён протолкнул в себя второй палец, растягивая мышцы на манер ножниц, и чуть прокручивая оба внутри. Взгляд Пака, наконец, упал на сие действо, из-за чего мужчина утробно прорычал и спустился рукой с талии на ягодицы любовника, второй же продолжая надрачивать и себе, и Бёну. Разводя половинки и давая Хёну чуть больше свободы, Чанёль вернулся с поцелуями к губам, которые так и требовали внимания к себе ярким алым цветом. Проталкивая в анус третий палец, Бэкхён чуть зашипел и прикусил и без того ноющую губу Чанёля, из-за чего послышалось шипение теперь уже со стороны брюнета. — Прости, — прошептал Бён и провёл языком по ранке на губе любовника, слизывая каплю проступившей крови. Чанёль на это ничего не ответил, всасывая в свой рот язык блондина, а рукой с ягодиц спускаясь к отверстию, в котором пропадало уже три бёновских пальца. Огладив колечко указательным пальцем, Пак потянул Хёна за руку, заставляя вынуть пальцы из ануса и развернуться спиной к себе. Проведя правой рукой по одному из полушарий, Пак отвел его чуть в сторону, а левой взял возбуждённый член в руку, чуть надрачивая его и проводя самым кончиком несколько раз по краям сжимающейся из-за пустоты дырочки. — У меня нет резинок в ванной, — низко проговорил Чанёль, обращаясь к Бёну. — Значит, пора это исправлять, — ответил Бэкхён и, повернув голову так, чтобы видеть любовника, продолжил: — Тогда не кончай в меня. Чанёль лишь кивнул, а затем вылил остатки геля для душа на свой член, дабы смягчить проникновение, и, поддаваясь бёдрами вперёд, вошёл в Бёна до середины. Тот вскрикнул от чувства наполненности, а затем протяжно застонал, хватаясь руками за стенку и поддавшись бёдрами сильнее назад, насаживаясь на твёрдый член любовника по основание. Пак откинул голову назад и громко простонал, совершая несколько размашистых толчков в тело Бёна, постепенно ускоряясь. Обхватив парня за талию, Чанёль сильнее натягивал того на себя, заставляя стонать во весь голос от переполняющих эмоций. Рот Бёна приоткрылся в немом крике, когда член Пака наконец попал по простате, а тело дёрнулось от прошибившего его на момент удовольствия. Закрепив позицию, Чанёль принялся яростно вдалбливаться в Бэкхёна под одним углом, раз за разом ударяя головкой по железе. Спустив правую руку с талии Бёна и переместив её на ладонь блондина, он переплёл их пальцы и сдвинул замок из рук на низ живота парня, прижимая те как можно крепче, помогая поддерживать равновесие и не упасть на ослабших ногах. Размашистые толчки заставляли мошонку ударяться о ягодицы Бёна, создавая пошлый шлёпающий звук. Бэкхён откинулся назад, прижимаясь корпусом к телу Пака, а голову закинул на крепкое плечо, прикрыв глаза от острых ощущений и всхлипнув несколько раз на ухо Чанёлю от сильного возбуждения. Поняв намёк любовника, Чанёль левой рукой спустился к возбужденному до предела члену Бёна, принимаясь быстро надрачивать, подводя всё ближе и ближе к черте. Бэкхён уже кричал от удовольствия, со всей силы хватаясь рукой за волосы Пака и оттягивая их назад. Тело забилось крупной дрожью, а затем удовольствие разлилось по всему телу блаженной негой, оставляя на ладони Пака следы спермы. Чанёль ещё несколько раз толкнулся в сильно сокращающийся сфинктер блондина, а затем вышел из тела и обильно спустил на округлые бёдра, низким стоном перекрывая звук всё ещё льющейся воды. Бэкхён блаженно улыбался, не открывая глаз, и гладил парня за своей спиной по бедру, а Чанёль уткнулся лбом в затылок Бёна, пытаясь привести дыхание в норму. Сильные руки брюнета продолжали поглаживать Бэкхёна по животу, помогая прийти в себя после секса и одновременно смывая следы спермы вместе с водой. — Если каждый раз, когда у меня будет не лучшее настроение, будет заканчиваться так, то я согласен переживать весь этот ужас снова и снова каждый чёртов день, — наконец подал голос чуть охрипший Бэкхён. Его улыбка была широкой, и сейчас он напоминал Чеширского Кота. Хирург открыл глаза и повернулся лицом к Чанёлю. Ему стало хорошо и спокойно на душе; он будто бы нашёл свою тихую гавань, в которой хочет забыться и провести остаток жизни. — Ни в коем случае, больше тебе такое переживать не придётся, — тряхнул головой Пак и нежно погладил Бёна по щеке. — Я и близко не подпущу О к тебе. А если он осмелится, то я свяжусь с Фанем. Им в обезьяннике к таким буйным не привыкать. — Хорошо, на этот раз поверю, — кивнул Бэкхён с ухмылкой и тут же надул губы, становясь при этом невероятно милым в глазах Ёля. — Но теперь я очень сильно хочу кушать. Чанёль на это лишь тихо рассмеялся и крепко обнял блондина, прижимая лицом к своей груди. Заканчивая с водными процедурами, он вытер голову Бёна свежим полотенцем, а затем самолично «нарядил» в то, что принёс ранее в качестве сменной одежды. Бэкхён, довольный таким ухаживаниям, послушно ждал, пока и сам Пак натянет на себя одежду, а затем, схватив парня за руку, повёл в сторону небольшой кухни, сразу же щёлкая кнопку электрического чайника и залезая в холодильник в поисках еды. Чанёль уселся за стол и довольно наблюдал, как высоко задирается его рубаха на теле миниатюрного, но подтянутого Бэкхёна, а ножки в мягких носочках иногда поднимаются на цыпочки, помогая достать Бёну до верхних полок в шкафчиках в поисках посуды. Как только чай был разлит по пузатым красным кружкам, а на столе стояли тарелки с разогретым жареным рисом и кимчи, Бэк собирался сесть напротив Пака, но внезапно застыл на месте, озираясь по сторонам в поисках чего-то. — Ты что-то потерял? — вопросительно приподнял брови Чанёль и взял в руки палочки, готовясь к приёму пищи. — Не совсем так, — покачал головой Бён и добавил: — У тебя есть что-нибудь к чаю? Пак довольно ухмыльнулся и кивнул в сторону крайнего шкафчика, около окна. Бэкхён подошёл к указанному месту и открыл дверцы, а затем чуть не оглушил Пака счастливым визгом. Пару раз подпрыгнув на месте, Бэкхён подлетел к Чанёлю и крепко обнял за шею, чуть не повалив его на пол вместе со стулом. — Боже, Ёль, это мой любимый! Спасибо, я так рад! — всё ещё попискивал блондин и умильно дрыгал ножками, а его смех перемешался с громким смехом Пака. — Я знаю, поэтому всегда храню один для тебя. Так, на всякий случай, — ответил брюнет, отстраняя от себя любимого. Бэкхён лишь довольно облизнулся и соскочил с его колен, возвращаясь к шкафчику и доставая коробку со своим любимым пирогом Баноффи. Теперь уже вместо стула напротив Бэкхён решил сесть на колени Чанёля, как бы в знак благодарности. Мужчина был только рад, обхватывая парня левой рукой за талию, а правой продолжая есть. Бён уже и забыл про основное блюдо, поспешно открывая коробку и голодными глазами осматривая лакомство. Взяв в руку десертную ложку, Бэк отправил первый кусочек Баноффи в рот, в блаженстве прикрывая глаза и довольно урча. Сладкая карамель и не менее сладкие кусочки бананов почти таяли во рту, а воздушный крем остался даже на кончике носа. Его сладкий грим давал понять, как Бён рад такому стечению обстоятельств и как сильно он обожает Баноффи. Чанёль, наблюдая за своим парнем, лишь счастливо улыбался, ведь он смог осчастливить любимого человека даже в такой нагруженный событиями вечер. Когда Бэкхён разделался со своим пирогом и откинулся на грудь Чанёля, тот неожиданно для парня засмеялся, немного пугая от неожиданности. Удивлённо уставившись на Пака, Бэкхён чуть наклонил голову в сторону, не понимая, что так рассмешило любовника. Отсмеявшись, Чанёль умилился с вида Бёна и протянул правую руку к лицу блондина, большим пальцем стирая с щеки остатки сладкого крема и слизывая его. — Как же ты ешь, что весь в креме измазюкался? Как маленький ребёнок, — продолжал улыбаться Чанёль, а затем поддался чуть вперёд и уже губами принялся собирать взбитый крем с лица любимого. Бэкхён ничего не имел против, а когда дело дошло до губ, сам потянулся за поцелуем, счастливо при этом улыбаясь. Отстраняясь из-за нехватки воздуха, Бэкхён нежно улыбнулся и погладил Чанёля кончиками пальцев по щеке, очерчивая контур скул. — Спасибо тебе, что ты есть. Если бы не ты, я давно уже потерялся во всей этой боли и своей неспособности что-либо изменить, — голос Бёна был тихим, будто он боялся развеять ту атмосферу, которая витала между парнями. — Тебе не за что благодарить. Это ты тот человек, ради которого я готов на многое. Ты тот, из-за кого мне уже действительно плевать на мнение окружающих, — так же тихо ответил Пак, поглаживая Бэкхёна по пояснице. — Поэтому выбрасывай все глупые мысли из головы и пошли спать. Утро вечера мудренее. Тем более, завтра у нас много дел. Нужно ещё как-то забрать твои основные вещи из квартиры О. Но как это сделать, мы придумаем тоже завтра. Бэкхён согласно кивнул, не собираясь спорить с Чаном, а затем поднялся с колен, убирая посуду в раковину и оставляя на потом. Сейчас мыть её совершенно не хотелось. Чанёль всё это время покорно ждал Бёна, после, не торопясь, зашёл в спальню. Ему хотелось остаться вместе с блондином надолго. Ёль слишком сильно хотел почувствовать лёгкие руки на своём плече и также сильно желал засыпать, наблюдая Бэка прямо перед собой. И после стольких испытаний их любви Пак Чанёль дождался. О чём ему теперь остаётся мечтать? Только о Бэкхёне в его рубашках каждый вечер. И в беленьких носочках. Бён крепко прижался к груди Чанёля, обнимая его за корпус и закидывая одну ногу на бёдра любовника. Не с целью продолжения того, что произошло в душе, а просто для того, чтобы почувствовать родное тепло, защиту от внешнего мира. Уже проваливаясь в сон, Бэкхён еле слышно прошептал: «Люблю тебя». Чанёль ответил не менее тихо и нежно, зарываясь носом в шелковистые волосы Бёна и прижимая его ещё ближе к себе: — И я тебя. Несмотря ни на что.