Падшая

Яркое солнце светило в приоткрытое окно. Чуть зажмурившись, я потягивался, сидя в кресле. Этот осенний день был необычайно приятен. Мысленно я прокручивал в голове все дела, запланированные на сегодня: «Уроки сделал… С Чарли погулял… Родители придут не скоро, сестра — через два часа…». Постепенно мной овладевало какое-то сонно-ленивое состояние. Нестерпимо захотелось прилечь на диван и погрузиться в сладкую полудрёму. Однако внезапно один из проказливых солнечных зайчиков скользнул прямо по моим глазам. Я подскочил в кресле от неожиданности, затем какое-то время яростно тряс головой, пытаясь восстановить зрение. Решив, что желание снова развалиться в кресле — или, что ещё привлекательнее, на диване — у меня пропало, я встал. Оглядев комнату, задержался взглядом на пейзаже за окном. По моим губам скользнула лёгкая улыбка. Я решил, что сейчас подходящее время прогуляться на крышу и насладиться замечательной погодой. Дело в том, что наша многоэтажка — самое высокое здание в этом районе, и вид с неё открывается захватывающий. Многие жильцы, в том числе и я, довольно успешно и давно этим пользовались. Что может быть лучше, чем прогулка там, где тебе никто не встретится? Там, где можно подумать и помечтать о чём-то своём, не боясь, что тебя прервут? Кто-то уже давно принёс туда несколько ящиков, чтобы было удобнее сидеть, кто-то притащил плед, всегда лежавший внутри одного из ящиков. Удобство – один из залогов приятного времяпрепровождения, где бы ты ни был. Накинув поверх футболки с изображением Рональдо тёплую ветровку, я взъерошил и без того взлохмаченные длинные волосы и вышел на тёмную площадку. Закрыв двери, я начал тихо подниматься наверх. Когда я добрался до нужного этажа, мне пришлось сесть на корточки, чтобы протиснуть руку между дверью, ведущей на крышу, и выбоиной в цементе пола. По негласной договорённости там находился ключ от двери. Непосвященному человеку, даже если он залезет в щель, найти ключ будет непросто: несколько углублений, пыль и острые края камней сделают своё дело, не дав добраться до него. Я же всё это изучил до мелочей. Спустя пару секунд дверь отворилась с тихими щелчками. Прикрыв её с обратной стороны, я ощутил странное тревожное предчувствие. Не вполне поняв, в чём дело, я продолжил свой путь. Обогнув несколько препятствий, я, наконец, вышел на открытую площадку. И чуть не соскользнул с одой из ступеней от неожиданности, увидев на краю крыши девушку. Она сидела на небольшом выступе, свесив ноги с крыши. Порывистый прохладный ветер трепал длинные, доходящие до середины спины светлые волосы. Одета она была более чем легко — в короткое голубое платьице. Лишь сверху её плечи и спину прикрывала темно-синяя накидка. Девушка сидела, невидящим взором оглядывая небо. Слез не было, хотя я, признаться, ожидал их увидеть. Но иллюзия беззаботности быстро исчезла, — стоило лишь приглядеться чуть внимательнее. Вся её фигурка выдавала скорбь и тоску. Об этом свидетельствовали и напряжённые мышцы тела, и сжатые губы, и до крови растертые руки, царапающие голый цемент. В какое-то мгновение она качнулась вперед и я, испугавшись, крикнул: — Стой! Она непонимающе обернулась ко мне, видимо, лишь сейчас заметив, что не одна. — Ты что-то хотел? – донёсся до меня её нежный, но лишённый эмоций голос. — Нет. То есть… — я подошёл ближе. – Мне показалось, что ты чуть не упала, — схитрил я. В тот момент я ещё пытался отрицать тот факт, что она явно хотела спрыгнуть сама. — Упала? Тебя бы это сильно расстроило? – в её голосе послышались нотки цинизма, что, однако не сочеталось с тем миром и светом, что царили вокруг неё. — Не знаю, — честно ответил я. Мне не хотелось ей врать. Почему-то казалось немыслимым сказать ей неправду в те мгновения. — Что тогда? – она склонила голову набок. Ей стало интересно. — Просто… — запнувшись, а затем, покачав головой, я повторил. – Не знаю. Внезапно что-то заставило меня сказать то, что было на сердце: — Увидев тебя, я сразу подумал: ты – свет. И что ты не должна испытывать ту боль, что сейчас несёшь в себе. Прекрасные глаза девушки распахнулись, выдавая удивление, охватившее её. — Кто ты? – прошептал я. – Почему от тебя исходит свет? — Ты ошибся, — горько ответила она. – Я больше не свет. Во мне его не осталось. — Но ты была им, — предположил я. — Я была одним из Ангелов этого мира, — печально улыбнулась она. – Ангелов, которые несут жизнь и свет на своих белоснежных крыльях. — Что с тобой случилось? – Я присел рядом, не желая пропустить ни одного слова. Даже мысли не возникло, что она обманывает. Ангел. Она – Ангел. В этом не могло быть никаких сомнений. Хрупкая и тонкая, но несоизмеримо сильная и светлая – вот какой она предстала предо мной. Лишь отпечаток боли портил тонкие черты её лица. И я хотел узнать. Хотел узнать из-за эгоистичного чувства «не моей беды», или для того, чтобы помочь? Точно и не скажешь... — Это случилось на закате прошлого дня, — тихо начала она. — Мне было поручено присмотреть за младенцем, что буквально пару минут назад постучался в этот мир. Малыш был очень слаб, но желание жить было очень сильным. Я так радовалась новой искре жизни, что сияла в тот вечер так ярко! Счастлива была оттого, что могу наблюдать за мальчиком. Но… — её голос сорвался — …я была беспечна. Почувствовав, что матери малыша стало плохо, я кинулась к ней, чтобы помочь. В соседней комнате я не пробыла и двух минут… Я не должна была! – резко крикнула она, закрывая лицо окровавленными руками. – Я не должна была... – тихо, с затаённой мукой, шептали её губы. С похолодевшей вмиг душой я ждал, пока она продолжит. Не пытаясь утешить, я, тем не менее, чувствовал её боль, словно свою. Оставив на щеке царапины, девушка резко убрала руки, твёрдо продолжив: — Я не должна была его оставлять. Его матери суждено было в тот вечер покинуть этот мир. Невозможно было помочь. Её светлую душу уже ждал Ангел-Хранитель у ворот Рая. Я, осознав это, помчалась обратно. Но было поздно. Искру жизни малыша прервал один из Демонов Ада. Обнаружив, что никого из защитников нет рядом, он воспользовался моментом и… — ей необязательно было продолжать. По её лицу я понял, то малыша она вернуть не смогла. Впервые за всё это время я увидел, как прозрачные, чистые, словно душа вечности, слёзы скатились по её щекам. — У него ещё даже не было имени… — почти беззвучно шептала она. – Я не смогла… не защитила… Глупо было говорить в тот момент, что всё будет хорошо. Боль её сердца всегда будет рядом. Невозможно забыть, потому что невозможно исправить. Я протянул руку в успокаивающем жесте. Мне хотелось поделиться с ней своим теплом. Случайно я задел накидку, что была у неё на плечах, и она медленно, но неотвратимо упала на серый бетон. А я в ужасе не мог отвести глаз от её спины. Рубиновая вязкая кровь плавно спускалась ручейками из её ран, тяжёлыми каплями падая вниз. — Что… что это? – заикаясь, наконец, удалось мне произнести. — Это – расплата, — безжизненно и тихо ответила она. — Я не понимаю, — тихо прошептал я ей. – Твои раны… Их надо промыть и остановить кровь! — Не надо, — чуть улыбнулась она. – Поверь мне, эти раны никто не сможет залечить. — Откуда они у тебя? — После смерти мальчика мой рассудок затуманился от боли и желания уничтожить ту презренную тварь, что посмела сотворить такое. Мы сцепились с Демоном недалеко от того роддома, пытаясь уничтожить друг друга. Схватка была короткой. Однако ничто не даётся безвозмездно. Моей платой за смерть Демона стали крылья. — К… крылья?! – только теперь я понял, почему раны идентичны: два длинных косых разреза на уровне лопаток. — Да. Я же говорила тебе, что я больше не свет, — печально улыбнулась она. — И что ты будешь делать? – неверяще спросил я. Она задумчиво посмотрела в небо. В тот момент мне казалось, что в её удивительных кристально-голубых глазах отражается весь мир, вся любовь и жизнь. В них была такая свобода и надежда, что если бы она захотела, весь мир подчинился бы ей, а время замерло. Затем её взор опустился вниз. Где-то там далеко с шумом проезжали машины, суетились прохожие. И сейчас это всё было нереальным для меня. Лишь она была настоящей сейчас. Я опять пытался отрицать очевидное, сознательно не принимая то, что она хочет сделать. Впрочем, её ответ в итоге-то и не был прямым. — Я хочу покинуть этот мир. Мне нет здесь места, — спокойно ответила она. — Ты хочешь спрыгнуть?! – воскликнул я, наконец, увидев правду во всей её красе. — Да, — в её глазах светились весёлые искорки. Похоже, я её несколько забавлял… На несколько минут между нами повисла тишина. Я не хотел, чтобы она уходила, и вместе с тем знал, что это неизбежно. — Знаешь… — внезапно начала она. – Ты ещё так молод, можно сказать, и не видел жизни, но… Впервые встретившись с реальностью, ты можешь подумать, что ничего светлого в ней нет. Что есть только грязь, боль, отчаяние… — прикрыв глаза изящной ладошкой, она продолжила. — Но это — обман. Демоны закрыли ваши глаза, а души наполнили туманом сомнений. Не верь. Жизнь прекрасна. В ней много света, любви и заботы. Цени это, цени то, что имеешь и не проси большего. А главное… — она повернулась ко мне, встретившись со мной взглядом, — береги тех, кого любишь. Человек может выдержать многое, не сломаться, не сдаться. Но если в беде любимый — никто не продержится долго. Я лишь успел судорожно кивнуть в ответ, прежде, чем её не стало. Легко, словно пташка она соскользнула с крыши, устремляясь вниз. Промешкав всего несколько секунд, я бросился к краю, пытаясь отыскать её глазами. Но не нашел. Она исчезла, растворилась в этом мире, как и подобает Падшему Ангелу. Мне лишь посчастливилось увидеть её перед последним полётом. Но она навсегда осталась в моей памяти. Она и её наказ: «Береги тех, кого любишь».