Его кошка

Приземление вышло болезненным, я не успела сгруппироваться, сильно ударилась боком о пол и заодно приложилась головой, да так что зубы лязгнули. То, что вернулась в кошачье тело, я поняла еще в полете. Но опечалиться не дал охвативший страх, когда головокружение прошло и удалось сфокусировать взгляд и осмотреться. Если пылающую в фиолетовом пламени комнату, я могла и не узнать, то алтарь, на котором обрел мучительную кровавую смерть маленький демоненок, врезался в память навсегда. Азазель стоял рядом опираясь на полыхающий посох, сжимая в другой руке черный тонкий меч. Блики пламени зловеще играли в зеркальной глади лезвия. Я не знала, что пугало больше: вид смертоносного клинка, жаждущего крови, или причина, заставившего его обнажить. По реакции Лисицы, я поняла, что Азазель очень могущественный и сильный демон. Так кто же на него напал? И ранил?! В груди похолодело. Я глубоко вдохнула воздух. Не показалось. Металлический кровяной запах стал насыщенным и резким. Я с тревогой посмотрела на Азазеля, ища признаки ранения. Но мужчина стоял ровно и спокойно. Может быть рана с другого стороны? Намереваясь обойти, я подошла к границе своего островка незатронутого пламенем. Как раз впереди был еще свободный пятачок, на который можно легко перепрыгнуть. На счет три. Один. Два. Три! В момент когда передние лапы уже поднялись и напряженные задние стали разгибаться, как пружинка для прыжка, огонь перед мной ярко вспыхнул и поднялся стеной. Я едва успела затормозить, в результате чего подпрыгнула вверх, а затем больно приземлилась на пушистую пятую точку. Никогда не ругалась, но неприличное слово само вырвалось. При том так выразительно и смачно, что на мгновение я засомневалась, а не получилось ли его произнести по-человечески, а не раздраженно прошипеть по-кошачьи. Азазель обернулся. И в голове мелькнула печальная мысль, что для моего убийства не понадобиться ни пламени, ни меча, достаточно будет еще раз вот так же посмотреть. От полыхающей жажды чужой боли и крови в мерцающем лиловом взгляде, меня буквально расплющило по полу и заморозило, парализуя. От пламени рядом отделилась полоска огня и щелкнула меня по носу. Не больно, но ощутимо горячо. Даже усы не подпалились, только щекотно. Не удержавшись, я чихнула. Видимо, реакция была неправильной. Азазель слегла опустил веки, и взгляд из ледяного превратился в пронзающий. Да поняла я, поняла. На подгибающихся лапах под немигающим внимательным взглядом Азазеля, попятилась обратно. Коснувшись спиной каменной стены, вжалась в прохладный камень, еле сдерживаясь, чтобы не свернуться клубком и не закрыть голову лапами, только бы не ощущать тяжесть демонического взгляда. Уголок лилового рта презрительно дернулся, и Азазель отвернулся. Я с облегчением шумно выдохнула, ощущая, как от схлынувшего напряжения охватывает дрожь. Послышался довольный, ехидный смешок. Я сердито прищурилась, буравя глазами беловолосый затылок. Вот никогда! Никогда больше тебя не пожалею! Конечно, я лукавила, и не смотря на свою обиду, понимала, что, когда некто атаковал Азазеля, тот бросил меня в угол, чтобы я не попала под удар. Его пламя могло бы сжечь меня за секунду, и даже пепла бы не осталось, но послушное воле хозяина оно не тронуло меня. Правда, и убежать не давало. Хотя разумно ли убегать, если я в логове той самой ведьмы? Пусть она меня не узнает, но ее подельник-демон точно унюхает. И в отличие от Азазеля, обещания сохранить мне жизнь, пусть и временно, они не давали. Не дрогнула рука убить ребенка, а уж кошку и подавно. А когда заметят особое внимание ко мне самого Азазеля, то и сомневаться не будут, кто тогда шпионил у алтаря. «Еще никогда Штирлиц не был так близок к провалу» — пронеслась в голове знаменитая фраза, напомнив, что на быструю и легкую смерть можно не рассчитывать. Разведчиков не убивают, их пытают. А может быть, все же попробовать, когда Азазель отвлечется… — Тебе не сбежать, — холодные, жесткие слова пронзили насквозь, выбив все мысли из головы и оставив лишь звенящую тишину и страх. Я так громко думала, что он услышал? Я еще сильнее вжалась в стену, ожидая, что в след за сказанным демон обернется, чтобы наказать. Но тот по-прежнему смотрел впереди себя. — Выходи из теней, ведьма. Похоже, это было не мне. Но… Ведьма? Где? Я тревожно осмотрела комнату, но никого не увидела. Никого кроме нас. — Или тебе помочь? — от явной угрозы, прикрытой издевкой, стало не по себе, пусть фраза предназначалось и не мне. Фиолетовое пламя заискрилось, разгораясь, и на пару секунд поднялось до плеч Азазеля, полностью поглощая комнату. Неожиданно раздалось злобное шипение, и от стены у входа отделилась бесформенная длинная тень. Она пошатнулась и из нее в нашу сторону что-то полетело. Быстро, я даже не успела заметить, уловив только свистящий звук и мелькнувшие темные пятна. Азазель резко взмахнул мечом. Металлический звон и скрежет резанул по ушам. Я отпрыгнула инстинктивно, но вовремя. Матовый острый клинок вонзился в стену, где я только что стояла. При такой силе удара и скорости он прошел бы сквозь меня, как через брикет растаявшего сливочного масла. Азазель обернулся, и я увидела, что осколки отбитых кинжалов попали ему в бедро и живот. Черная ткань одежды влажно блестела, пропитываясь кровью. Боль утраты родителей, запрятанная в глубинах сознания, вдруг хлынула оттуда огромным бурлящим потоком, топя в отчаянии. Не хочу, не могу больше видеть смерть! Я с ужасом отвела взгляд от его ранений и посмотрела в глаза. — Не… не умирай, — собственный жалобный, надломленный голос звучал как чужой. Страх породил желание обнять мужчину, вновь ощутить его тепло и услышать биение сердца, почувствовать, что он живой. Настолько сильное, что, забывшись, я побежала к нему, но пламя вспыхнуло, заставляя вновь отступить к стене. Уголки чувственного рта дернулись на мгновение. Злость и ярость погасли, и в глазах демона мелькнуло что-то, от чего мое сердце замерло. Но прочитать его взгляд полностью не удалось. Азазель отвернулся, и неопознанное чувство расползлось в душе тоскливой горечью. Что это было? Он только что улыбнулся мне? — Меня не убить этим, — спокойные мягкие интонации его голоса — и меня словно ласково коснулась его рука. — Ты не только смелая, но и очень глупая, раз не знаешь об этом, — слова снова обрели колкость и ядовитую саркастичность. И я поняла, что первую фразу он сказал специально для меня. На самом деле, я тогда не восприняла его обещание всерьез, тем более в таких мелочах, как забота об эмоциях. Ведь я просто кошка. Но и будь человеком, подобная внимательность не вписывалась в образ высокомерного жестокого чудовища. Тихий шипящий звук сбоку заставил напряженно обернуться. Я настороженно посмотрела на застрявший в стене кинжал рядом со мной, вспоминая жуткое заклинание, запечатывающее проход. Вдруг тоже заговоренный. Не помню, чтобы он был таким поцарапанным. Подошла поближе, всматриваясь в матовую поверхность. Это не царапины… Это трещины! Принюхалась — и запаха раньше не было. Я вдохнула еще раз и поморщилась. Горький, как… От внезапной догадки сердце сделало кульбит в груди и ухнулось вниз. Металл не заговоренный, он отравленный! И прямо сейчас ядовитые осколки клинков растворяются в ранах демона. — Азазель! — я метнулась к мужчине, но отскочила назад. Посох неожиданно замерцал, и пламя вспыхнуло до самого потолка. Послышался треск и прямо передо мной рухнули дымящиеся полки с книгами, отгораживая от демона. — Вижу ты уже догадался, — раздавшийся голос ведьмы сочился самодовольством. Огонь начал затухать, и я, крадучись, обошла полку и осторожно выглянула из-за края. Женщина стояла перед Азазелем. Посоха в руках у него уже не было. Но и мечом он почему-то ее не атаковал. Если настолько уверен в себе, то, похоже, зря испугалась. Я облегченно вздохнула, а затем забыла что такое дышать. Время замерло, и я как по кадрам наблюдала происходящее. Вот в руках ведьмы материализуется длинный острый шип, похожий на толстую шпагу. Он матовый, из такого же ядовитого металла, что и кинжалы. Она разжимает пальцы — и шип летит прямо к демону. Тот слегка вздрагивает, когда он вонзается в грудь, рука с мечом судорожно дергается, но не поднимается. Мужчина стискивает зубы и судорожно выдыхает. Шип пронзает его насквозь. Я смотрела на блестящую от крови часть шипа, торчавшую из спины Азазеля и не могла поверить. Нет, это не правда! Азазель упал на одно колено, одной рукой схватившись за шип, а другой опираясь на меч, как на трость. Почувствовав мой взгляд, он повернул голову в мою сторону и, увидев меня, поморщился. — Глупый непослушный котенок… — беззвучно прошептали его губы. Внутри все болезненно сжалось и перевернулось. Я забыла, что я в теле кошки, и что мужчина передо мной — жестокий безжалостный демон. В голове отчаянно билась всего одна мысль: пожалуйста не умирай, не оставляй меня снова одну… Сердце так гулко стучало, что мне казалось, от его мощных ударов дрожала вся комната. Но на самом деле дрожала я сама. И плакала, быстро смахивая слезы хвостом, боясь, даже на мгновение потерять взгляд Азазеля. Как же мне хотелось, чтобы он сейчас рассмеялся, съязвив, как прежде: «Кошки не плачут». Но демон молчал. Мерцающее лиловое пламя его глаз медленно угасало. Я сидела здесь, в жертвенной комнате, прячась за обломками разломленных полок, который сорвал со стен Азазель, чтобы укрыть меня от ведьмы, вдыхая сухой воздух, раскаленный демоническим огнем, но чувствовала колючую прохладу серого дождливого дня и запах сырой земли на могилах родителей. Капающая на каменный пол кровь звучала так же оглушающе, как бьющие по зонту капли дождя. И в этот момент не было ничего страшней, чем видеть, как затухает свет жизни в смотрящих на меня аметистовых глазах.