Его кошка

Вместе с кромешной темнотой, меня окутало смущение. Я действительно собираюсь это сделать? А как объясню, если Тенебрис проснется? Замерзла, залезла под одеяло и заблудилась? От подобного объяснения самой стало смешно. С таким притянутым за уши ответом можно остаться без собственных ушей. Или хвоста, смотря что захочет оторвать Брис за такую наглость. Похоже, вместе с кошачьим обликом передалось и пагубное кошачье любопытство. Я тихонько вздохнула. С другой стороны, я уже тут, а до цели всего несколько ползков вправо. Давай Вика, смелее! Подбадривая себя, стала считать расстояние. Один полз. Сделав движение, замерла и прислушалась. Тихо. Можно продолжать. Два полз. Три полз. Вот так! Осталось еще парочка и можно будет обратно. Четыре. Господи, Вика! Я едва не выругалась от внезапного озарения. Как ты что-то увидишь в этой темноте?! Вряд ли Тенебрис светится под одеялом! А вот столкнуться с ним носом буквально очень даже можно, учитывая, что совсем не понимаешь, есть ли что-то впереди. Последнее заставило неожиданно задуматься. Ведь правда, под одеялом у меня словно вырубилось все восприятие. Я не только не вижу, но и не ощущаю Бриса, будто его и вовсе нет. Ни запахов, ни тепла тела, ни звуков дыхания и на радаре кошачьей интуиции также ничего. Да и по расчетам уже должна была доползти до него. Хвост нервно задергался. Я что и правда заблудилась? Под одеялом?! Мысль никак не хотела укладываться в голове, настолько была нелепой. Ладно, похоже, пора дать задний ход. Причем буквально, не разворачиваясь, чтобы окончательно не потерять направление. Даже если отклонилась от пути, то таким образом все равно должна выползти обратно. Осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, я стала пятиться назад. И с каждым движением смущения становилось меньше, а вот тревоги больше. Эта кровать бесконечная? Или под одеялом особая вселенная с искаженным временем и пространством? Так как по внутренним подсчетам, я уже несколько раз ее переползла. Не могла же ползать кругами? Или могла? Спокойно, сомнения в себе к хорошему не приведут, но на всякий случай сейчас развернусь и поползу прямо. Так и поступила, однако ни Бриса, ни края кровати так и не обнаружилось ни через десять ползков, ни через сто десять. Я остановилась, чувствуя, как тревожность перерастает в страх. Под прохладным шелковым одеялом вдруг стало душно и жарко. Я глубоко и часто задышала, совсем не заботясь о том, услышит ли меня Тенебрис. Учитывая, сколько времени тут ползаю, он давно должен был проснуться. Но его, похоже, тут просто нет. Если я каким-то образом провалилась в другое пространство, то почему нахожусь на кровати под одеялом. Но если я все еще на кровати, то где Брис? Если он встал и ушел, я бы услышала и почувствовала движения по тому, как двинулось бы одеяло и прогнулся матрац. И самый важный вопрос — почему кровать бесконечная?! Ситуация из нелепой и смущающей превратилась в откровенно бредовую. А если это, и правда, бред? Очередной нарколепсический приступ? Возможен же сон во сне. Я зацепилась за логичную успокаивающую мысль. Если это вернувшая внезапно болезнь, то смогу выбраться. Ведь все что надо — это проснуться. Ну и паникеры мы с тобой, Пушистик. Ласково погладила дрожащий хвост. Из-за последних событий, я была так морально и физический истощена, неудивительно, если меня вырубило, и я не заметила. Необязательно приступ нарколепсии, могла свалиться и от усталости. Лежу сейчас на одеяле на краю кровати и сплю. Конечно, странно, ведь дремы изначально не ощущала, но резкому погружению в сон могли способствовать съеденные аторисы или же светящаяся вода, о магических свойствах которой не знаю. В принципе, уже совсем спокойно подытожила я, хотела отдохнуть, вот и отдохнула. А теперь пора просыпаться. Если уползти из сна не получилось, попробуем убежать. Набрав побольше воздуха в грудь, не долго думая, я встала и резко бросилась вперед. Радость вольного бега была недолгой. Потому что переломить ход сна получилось, но по ощущениям больше все же собственную голову. Так как с разбега врезалась этой самой дурной кошачьей головой в какую-то стену. Стена на проверку реальностью оказалась Тенебрисом. Вот и нашелся. Ко мне внезапно вернулись тактильные ощущения и запахи, а когда Брис откинул одеяло, то еще и зрение. Как нашкодившего котенка, мужчина взял меня за шкирку, поднимая над собой. Кратковременный вид сверху позволил увидеть, в какую часть тела врезалась. Я зажмурилась от попавшего в глаза света, но больше от того, что, наконец, наглядно получила ответы на вопросы, есть ли у Бриса ноги и пижама. Ноги были, пижамы не было. Тенебрис опустил меня на подушку рядом с собой. Я отчаянно пыталась привести в порядок хаос из метавшихся мыслей. — Рия… Я не смогла по звуку голоса понять сердится он или нет. Боязливо щурясь, открыла глаза. Мужчина вальяжно лежал на боку, подперев голову рукой. В бело-голубом магическом свете его матовая бледная кожа, казалось, сама мерцала волшебством. Тени подчеркивали изящно каждый мускул, начиная от плечей, красивой линии в районе солнечного сплетения на груди и заканчивая ровными рядами кубиков пресса. Небрежно накинутое одеяло закрывало обзор на уровне бедер, на таком очень низком критическом уровне. Я спешно перевела взгляд на свой хвост, радуясь, что под шерстью незаметно, насколько сильно покраснела. По ощущениям красными должны быть даже усы. Не кошка, а вареный рак. — Если будешь мешать восстановлению, то я исполню все, о чем ты подумала, в особо жестокой форме. — Что… Когда подумала, — еле слышно переспросила больше саму себя. Так как единственной оставшейся со мной сейчас мыслью была — убежать и спрятаться. Однако Брис услышал, усмехнулся и молча потянулся ко мне. Я спешно юркнула под подушку, хотя понимала, такое убежище не спасет. Мужчина аккуратно вытащил меня и, вернув на прежнее место, наклонился. Я задергалась, ощутив горячее влажное дыхание у уха. Болезненный укус — и тот разжал руку, отпуская. Я испуганно отпрыгнула и под насмешливый взгляд Тенебриса дрожащей лапой ощупала голову. Крови не обнаружила, ухо было на месте. На всякий случай подвигала им, проверяя — не болит, только онемение холодом расползалось от места укуса. Я мрачно посмотрела на Бриса, недовольно махая хвостом. В ответ уголки пухлого рта мужчины иронично дрогнули. Он расслабленно полуприкрыл веки. Чего он ждет? Если мы оба знаем, в открытой конфронтации, даже словесной, я ему уступаю, и поэтому вступать предусмотрительно в нее не буду. Лучший способ не проиграть в игре, правил которой не знаешь — не ввязываться в нее. Так и поступлю. Тем более Тенебрис столь щедро подарил мне эмоции страха и обиды, которые можно использовать для прикрытия своего отступления. И глупый поступок объяснять не придется. Сомневаюсь, что ответ из разряда “мне было любопытно” его удовлетворит. Сощурив недовольно глаза, демонстративно отвернулась, собираясь уходить, но сделав несколько шагов, завалилась на бок от охватившего головокружения. Сердце тревожно забилось. Что происходит? Я попыталась подняться и поняла, что не могу пошевелить лапами. Окружающее поплыло, растворяясь в темноте рваными пятнами. Парализующий холод от укуса быстро охватывал тело. В угасающем сознании вдруг вспыхнуло воспоминание: «Я буду кусать тебя снова и снова, пока яд не пропитает тело…». Верно, как я могла забыть, ведь еще в башне Азазеля паук предупреждал, что ядовит, а, значит, и Тенебрис тоже.