Дождись меня

Хосок и Юнги знали друг друга добрую тысячу лет. Вместе они видели, как меняется мир вокруг, как меняются знакомые и те, кто, казалось, разделят с тобой целую вечность. Вместе они и плакали и смеялись, учились брать от жизни все позитивное и не забывать, ценить каждый прожитый день, даже если он не отличался от предыдущего. А познакомились они случайно. В музыкальной школе, где Юнги оканчивал класс фортепиано, проходил фестиваль, на который были приглашены все юные (и не очень) дарования. Хосок выступал уже далеко не впервые со своим сольным танцем, поэтому если и волновался то совсем чуть-чуть. Туда-сюда сновали подростки и уже взрослые, выступающие и ведущие. Вся эта суета стала уже привычной и в какой-то мере даже приятной. Но взгляд зацепился за одного юношу. Судя по фраку он был пианистом и дико нервничал, не находя себе места. Привычное состояние для выпускника подобной школы, который в первый раз выступает на сцене с такими соперниками. Но волнение может просто украсть уверенность в себе и собственных силах. Ему нельзя поддаваться в полной мере. И Хосок решил приободрить парня. Он станцевал перед ним. Без музыки, под свой отсчет, но весело и энергично. Именно с этого танца и началась их дружба. Юнги тогда выступил просто отлично. Ведь перед глазами мелькал образ смешного парня, который не боялся показать свою индивидуальность. Это было ярко, смело и безумно красиво. Уже потом у них появилась некая традиция, когда кому-то из них было плохо второй либо играл, либо танцевал для друга. Годы шли, но их связь только крепла с каждым днем. Они уже давно знали, где и какие татуировки друг у друга, знали все секреты и самые тайные мысли, пока не случилось то, из-за чего и произошел надрыв в отношениях. Это было пятьдесят лет назад. Как раз только-только появилась тенденция обзаводиться фиктивными супругами и коротать дни вместе. Странно звучит, но это казалось чуть ли не выходом из положения. Юнги тоже не устоял. Хосок стал часто разъезжать по разным городам, где требовался первоклассный хореограф или танцор, и из прежних разговоров ночами напролет и безумно ярких встреч остались только переписки в соцсетях и телефонные звонки. И тут на горизонте появилась прекрасная девушка Элайза. Она безумно любила Париж, Моцарта и ванильные пироженки. Общаться с ней было легко и необременительно. И они с Юнги решили фиктивно пожениться, а после улетели в Париж, где поселились в милом пентхаусе с видом на Эйфелеву башню и выходом на крышу. Такое решение устроило обоих. Юнги работал в одном из парижских оркестров, Элайза моделью в одном из известнейших на тот момент агентств. Они виделись только вечерами за кружечкой чая и рассказывали друг другу все, что с ними произошло. Милые ничем не примечательные беседы, это, пожалуй, все, что так ценил в те дни Юнги. Но это было словно затишье перед бурей. Потом начался какой-то персональный ад. Началось все с работы. Сменили дирижёра. И этому противному старикашке сразу не понравился Юнги. Он срывался на нем по поводу и без, заставляя повторять одну и ту же часть до дрожания пальцев и ноющей спины. Из-за этого все оркестранты не могли отдохнуть как следует и тоже начали тихо ненавидеть главного пианиста. А тот дедок, который в свое время потерял свою половинку в автомобильной катастрофе, почему-то видел в Юнги виновника всего случившегося с его семьей много лет назад. Продержавшись в таком адовом режиме еще месяц, Юнги уволился. Дни стали тянуться бесконечно. Утром Элайза уходила на работу, и Юнги не знал, чем занять освободившееся время. Притрагиваться к клавишам было пока морально тяжело. Весь пролетевший месяц заставил буквально возненавидеть инструмент. А ведь именно игра на нем так спасала от дурацкого одиночества. И тогда Юнги взялся за книги. Он перечитывал одну за другой, пока полностью не погрузился в мир старых литературных миров. Некоторые захватывали настолько, что он продолжал читать, даже когда Элайза приходила домой. Жена сильно умилялась сначала этой привычке. Ведь Юнги, уткнувшийся в книгу был таким милым. Но потом ей это стало надоедать. Суть их фиктивного брака была в избавлении от одиночества. А тут, возвращаясь домой, она словно снова была одна. Юнги даже не заметил, когда Элайза впервые не пришла ночевать домой. В один из таких вечеров, дочитав последний томик «Гарри Поттера», он вышел на балкон. С десятого этажа открывался безумно красивый вид на тихие улочки Парижа. Красивый и уютный город напоминал плавную, тихую мелодию, перекликающуюся с щебетанием птиц, наполненную тягучей французской речью и ароматами знаменитой парфюмерии. Около дома затормозила иномарка, из которой грациозно вышла эпатажная брюнетка в светло-сером пальто и с огромным букетом белых тюльпанов. Мужчина, привезший ее, вышел из машины и галантно поцеловал даме ручку на прощание. Пусть это и был фиктивный брак, но Юнги о подобных отношениях должен был знать в первую очередь. Когда скрипнула входная дверь и вплыла жена, все вопросы разом отпали. Шальная улыбка и цветущий вид выдавали человека безоговорочно влюбленного и счастливого. Юнги тогда только и смог выдавить из себя поздравления и уйти в свою комнату. Больше Элайзу он не видел. Одиночество медленно подкрадывалось, заставляя вновь и вновь перечитывать полюбившиеся книги, но и они порой не спасали. Приходилось сворачиваться комочком под одеяло и пытаться уснуть. Уснуть под оглушающую тишину пустого дома, в котором он снова остался совсем один. Хосок не брал трубку. А потом, спустя две недели ему позвонили. Из полиции. Пригласили на опознание. Та самая иномарка разбилась вдребезги. Элайзу он смог угадать только по колечку на пальце, которое ей когда-то подарил и по татуировке-мотыльку на щиколотке. Хосок по-прежнему не брал трубку. Юнги не мог найти себе места. Если бы он тогда выслушал Элайзу, мирно побеседовал с ней, может ничего бы и не случилось. А может он просто несет за собой злой рок, который не позволяет хорошим людям надолго оставаться с ним рядом. Оставив другу голосовое сообщение, Юнги спрыгнул с крыши ненавистного пентхауса. Хосок до сих пор хранил это голосовое сообщение. Оно словно клеймо позора, висело в его мобильном. Надев наушники, Хосок снова включил его.  — Привет. Извини, знаю, что в очередной раз отвлекаю тебя. Но я так больше не могу. Элайза умерла. Я виноват. Я виноват и не хочу, что бы еще и ты пострадал. Пожалуйста, будь как можно дальше от меня. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Слезы снова навернулись на глаза. Те несколько недель, что они не общались с Юнги, были для друга максимально тяжелыми. А ведь раньше Хосок всегда поддерживал его. Если бы он был рядом с ним, Юнги бы так не страдал. Он бы не напридумывал все эти глупости со злым роком. Он бы не спрыгнул с крыши. А Хосок, просто решил тогда отдохнуть от работы. Очередной заказ на хореографа был выполнен, танец поставлен. Навалившаяся дикая усталость и неплохой гонорар просто кричали об отпуске. И Хосок уехал отдыхать. Отключил телефон, чтобы не трезвонил начальник, и отдыхал на теплом пляже у моря, окруженный безумно красивыми девушками. А когда включил телефон, то нашел это сообщение в череде пропущенных звонков. И тут же ринулся в Париж. Но было уже поздно. Юнги пролежал в больнице месяц. Человек с подобными ранами бы не выжил, но Юнги, к счастью, оказался на тот момент бессмертным. Ему лишь оперативно вправили на место все кости и поставили питательные капельницы. Тело, как и мозг, восстановились в срок и без отклонений. Ему повезло, что кто-то из прохожих вызвал скорую, а то ведь еще не известно как срегенерировал бы его организм. После этого общение между друзьями постепенно угасало. Хосок ждал злости, обиды. Но Юнги все также улыбался, словно ничего и не произошло. Он запрятал свою боль глубоко в душе и больше не делился своими переживаниями. Как бы ни извинялся Хосок, как бы ни говорил Юнги, что все в порядке, их дружба не становилась прежней. Дружба потихоньку умирала. Но Хосок не хотел так просто сдаваться, он старался забыть тот случай. Теперь, куда бы ни поехал его друг, он везде незаметно и ненавязчиво следовал за ним. Он старался уберегать его от всяких происшествий. Это именно он как бы невзначай подкинул ему газету с милым объявлением: «Небольшой дом со стареньким пианино ищет новых хозяев». Именно он замолвил словечко, перед ректором, что в принципе университету для полного счастья не хватает преподавателя по истории литературы. Именно он предложил переехать Юнги в этот милый уютный уголок мира, и вот опять напортачил. Юнги стал стареть, так и не выяснив, кто же его половина. За всеми этими мыслями время пролетело совершенно незаметно. Самолет уже шел на посадку. Хосок прилетел в Париж. Он отправился сюда не случайно. Вчера в аудиторию ввалился странный чудик с вишневыми волосами, прервав занятие. Он сказал то, что встрепенуло все старые чувства.  — Незнание не освобождает от ответственности. Из-за тебя чуть не пострадал лучший друг, а ты живешь, как ни в чем не бывало? Хосок тогда знатно сорвался на том пареньке. А ведь даже неизвестно кто это был такой и как он обо всем узнал. Хотя впрочем, это и не важно. Ведь он прав. Сначала Хосок приехал на кладбище. Могилку найти было не так уж и трудно. На фотографии была молодая счастливая пара. А ведь Элайза даже толком с Юнги развестись не смогла. Его друг остался вдовцом. Хосок аккуратно положил букетик белых тюльпанов.  — Спасибо, что была рядом с ним. Пусть и недолго. Находиться здесь и дальше было просто невыносимо. Хосок вызвал такси. Он ненавидел этот город. Дурацкие улочки, фонари, воркующие парочки. Это город предательства и боли, а не город любви, как его расхваливали во всех туристических брошюрках. Его лучший друг страдал здесь. Совсем один. Когда они подъехали к нужной многоэтажке, уже стемнело. Вот и отлично. Никто не обнаружит его раньше времени. Десять этажей на лифте, лестничный пролет до крыши. Холодный порыв ветра забрался под одежду, пытаясь остудить разгоряченное тело. Когда глаза привыкли к полумраку, после яркого света, пропитавшего коридоры отеля, Хосок с удивлением обнаружил, что он здесь не один. На самом краю был парень. Из наушников доносились обрывки мелодии, а сам парень плавно двигался под эти аккорды. Он буквально парил над пропастью. Танец на грани с безумием. Каждое движение, каждый шаг, мог приблизить его к падению, выбить из равновесия, но танцор ничего не боялся. Он жил этим мгновением. Жил каждым движением. Когда-то Хосок был таким же. Сейчас танец не приносил уже былого удовольствия, невольно напоминая о старом друге, ради которого он и танцевал. Когда отзвучала последняя нота, парень замер. Он медленно втянул воздух в легкие и расправил руки как крылья.  — Вот уж не думал, что у меня появятся зрители. Хосок вздрогнул. Он не ожидал, что парень его заметит. Но когда тот повернулся, вздрогнул еще раз. Небольшой рост, игривые глаза-полуулыбки и пухлые губы. Вот только волосы иссиня-черные.  — Пак Чимин? Загадочный танцор хмыкнул и подошел ближе.  — О, знаком с моим братцем-близнецом? Вот только ошибочка вышла, я не ангелочек Чимин. Я Сонёль. Пак Сонёль. Сонёль вдруг прищурился и обошел Хосока по кругу. — Вы Чон Хосок? Правда? Когда Хосок ошарашено кивнул в ответ, парень вдруг совсем по-чиминовски пискнул и принялся скакать вокруг.  — Просто невероятно! Я же Вас просто обожаю. Пересмотрел все записи с Вашей хореографией, это просто волшебно. Я так мечтал познакомиться с Вами, но Вы вдруг пропали из шоу-бизнеса и я не знал, как найти Вас. Какое же счастье, что мы встретились! Никуда не уходите, я принесу ручку и листок для автографа! Когда Сонёль убежал по лестнице вниз, в здание отеля, Хосок, наконец, смог перевести дух. Этот ураган счастья вокруг него не давал сосредоточиться на собственных мыслях. И ведь не скажешь, что этот вихрь, только что так завораживающе двигался на краю крыши, приковывая к себе все внимание. Хосок медленно подошел к краю. Полвека назад именно здесь стоял Юнги. Какая буря тогда владела над его сознанием? Что он чувствовал, когда вышел сюда? Хосок попробует прочувствовать всю боль друга. Он медленно развел руки в сторону и протянул ногу в пустоту. Но внезапно чьи-то прохладные ладони обхватили его за пояс, удерживая.  — Я же просил меня дождаться, Хоупи-хён, — прошептал за спиной Сонёль. Давно его никто не называл глупым сценическим именем. Одной рукой придерживая Хосока, второй парень осторожно надел ему свои наушники. В них играла песня, которую так любил Юнги. Та самая песня, с которой он выступал на концерте, где они впервые встретились. Тихие рыдания вырвались из груди. Неожиданно сильные руки Сонёля крепко прижимали Хосока к теплому, стройному телу и не позволяли сорваться вниз.  — Хоупи-хён, теперь все будет хорошо. Теперь я буду рядом с Вами, — шептал Сонёль, утыкаясь в спину рыдающего кумира. И совсем неважно, что тот его не слышал. Совсем не важно, что было до этой встречи. Сонёль постарается вернуть того Хосока, которым восхищался с пеленок, смотря по телевизору его выступления. Он вернет того позитивного человечка, который солнышком светил всем вокруг. Вернет, даже если на это уйдет вся жизнь.