Black rose never die.

Я не был уверен, что это было то мгновение, когда наши пути сошлись… но это страшно. Я думал, я знаю это чувство, но нет. Я разрушаюсь, их стебли давят мне на грудь, отчего дыхание такое сиплое, что я буквально задыхаюсь, а вчера я слышал хруст костей. Это пугает меня.

***

      Тайлер приоткрыл дверь школьного туалета. Боязнь снова быть подвергнутым чужими взглядами преследовала его. Пару минут назад он задыхался от кашля, а внутри него становилось всё теснее и теснее.       Он был так напуган, когда это произошло, что расплакался. Это произошло так давно, что Тайлер невольно задумывался о приближении своей смерти и никому не сказал о том, что чувствует. Даже родным Даже Дженне.       Быстрым шагом Джозеф пересек коридор и добрался до своего шкафчика (377), поспешно забирая все нужное и скрывая красное лицо. Вдруг волна ужаса накрыла его снова, когда краем глаз он заметил Джоша Дана. Нет, не самого популярного парня в школе, не капитана команды по волейболу, никак нет. Самый обычный парень, которого просто никто не трогал. Но, насколько знал Тайлер, он был… поэтом. Мысли его работали так быстро, так спонтанно и запутано…       Парни общались какое-то время, пока всё не разрушилось.       Тайлер громко поперхнулся и ухватился за дверцу металлического шкафчика, выкашливая ошметки красных лепестков, пытаясь подавить приступ, чувствуя как колкий стебель царапает внутри все, обжигая. Тайлер заметил, когда Дан проходил мимо, и мог поклясться, что он посмотрел на задыхающегося. Да и не только он; взгляды многих были обращены в его сторону, но шума и гама в коридоре убавилось на процент из ста. Парень тяжело дышал, заметив капельки крови на его учебниках, лежащих в шкафчике.       В школе никто не знал о его болезни, даже, ещё раз, Дженна. Тайлер не хотел показывать свою слабость, сейчас она просто ни к чему на глазах у всех. У него есть сигареты, вино, друзья… и девушка, в которую он влюблен.       Тайлер настойчиво повторял себе это: «ты влюблен в Дженну, ты сам это знаешь». Самовнушение, которое, увы, не работало. Мысли его путались, возвращаясь в тот же день: 13 сентября. Мужская раздевалка. — Нет, Тай, все сказанное тобой сейчас — бред полнейший. — Голос Джоша звучал угрожающе.       Слепая ярость закипала в крови Джозефа. — Да неужели? Тогда, может, ты объяснишь мне вот это?       В психах Тайлер рванул застежку своего рюкзака, откуда сразу же выпало пару пакетиков, набитых ошметками цветов.  — Откуда это тогда?! Может, ты скажешь?! Я, блять, сортирую их, мать твою… и просто схожу с ума… — Голос дрожал, в глазах застывший ужас, а на полу маленькие пакетики с красными и белыми цветами. Сейчас. Кабинет биологии.       Тайлер сидел смирно. Какое-то время. Достаточно интересная лекция новой темы миссис Лодж заставила Джозефа действительно вслушиваться в её веселый тоненький голосок, а иногда черкать что-то в своей тетради. — … сок этого растения, его капля способны убить целого человека! Как нефть — капля на литр, и жидкость не пригодна для питья. — Затем она подходит к своему столу, берет какие-то бумаги и отстукивает их о стол. — Есть какие-то вопросы? — Да, мэм?       Тайлер напрягся, потому что узнал знакомый голос, сдерживаясь, чтобы просто не повернуться. — Говорят, есть такая болезнь… она не такая уж и распространённая в наших краях, да и в целом из-за климата, но говорят, что в Японии многие заболевают Ханахаки?.. Так кажется?       Тайлер сглатывает слюну, понимая, что эта ирония постоянно будет преследовать его до конца оставшейся жизни. — Оу, да, такая болезнь действительно существует.       Джозефу стало так невыносимо тошно, так противно из-за ситуации, в которой он находится, и он повернул голову в сторону Джоша. Тот сидел за партой, кажется, безразлично рассматривал что-то в своем смартфоне. Сердце сжалось. У Тайлера просто не было сил на злость, а грудную клетку так и норовили выломать красные цветы. ***       Что Вы чувствуете, когда Ваше тело насквозь изрезано кровавыми шипами красных роз? Никто не ответит, потому что никогда не сталкивался с таким ужасом? Всё, что я мог — я сделал.       Тайлер задыхался, потому что его мучили боли в животе. Дыхание перекрывало, то отпускало. Страх давно поселился в душе парня, но сейчас он боится больше обычного. Он боится умереть. Ведь, по сути, это так глупо — умирать от… от простой нераздельной любви? Почему эти чертовы цветы ужились в такую холодину, здесь, в Колумбусе? Почему именно Тайлер?       Он боялся рассказать кому-то, даже родным, маме, ведь она потребует ответа на вопрос: «кто же она, милый?».       Суть в том, что это Дженна. Нет, это именно она. Из-за неё всё это твориться, тело искажается с каждым днём только из-за неё. Парень давится. Глаза слезятся, а мешки под ними, будто камни, тянущие вниз, на дно и… Он сошел с ума. Понимает, как глупо привязывать человека к преступлению, которого он не совершал. Тайлер сжал кулаки со всей силы.       Вдруг в кармане вибрирует телефон (Джозеф всегда предпочитает именно вибрацию). Он вздрагивает, задыхается от кашля, но достаёт телефон. «Я люблю тебя.»       Сообщение от Дженны мгновенно приводит в ярость, так что Тайлер во все горло закричал: «Нет. Ложь!». Отбрасывая телефон на кровать, он барабанит кулаками по полу. Боль пронзила его, заставляя стонать и плакать. Парень задыхался снова и снова. Он чувствует, как цветы вырастают у него внутри с каждым днём всё больше и больше, как и переполняющий все края страх. Но знаете, будь этот ужас розой внутри Тайлера — тот был бы уже мёртв.

***

      Сегодня с утра боль перестала быть такой сильной, но Джозеф отчётливо чувствовал колючий стебель с шипами, впивающийся ему в живот. Цветок был у груди.       Тайлер решил, что сегодня просто не сможет идти в школу из-за его состояния, так что надеялся на милование мамы. — Тайлер, привет, — улыбнулась она на миг, когда Тайлер протер сонный глаз, спускаясь с лестницы. После чего снова делает серьёзный вид с поджатыми губами. Тайлер знал, что это означает. — Гости? — О, да. Как ты узнал? Бабушка звонила тебе? — Нет, ты просто губы поджимаешь, когда что-то не успеваешь, а на кухне беспорядок. — Оу, — оценивающе кивает мама, явно удивленная. — Хорошо подмечено. Я иногда даже боюсь, когда ты такое проворачиваешь.       Тайлер тепло улыбнулся. Цветы оставались на месте, и парень вдруг почувствовал себя обычным подростком, курящим сигареты, проводя время у телефона с музыкой на окне своей комнаты. Дышать было всё же трудно, так что при выдохе он громко простонал. — Что-нибудь случилось? — заинтересованно бросает мать, возвращаясь к плите с блинчиками. Она вылила тесто, и всё зашипело. — Ничего, абсолютно.       Он молчит. — Эй, мам. Раз уж сегодня приедет бабушка, то, может быть, я останусь дома и помогу тебе с… — он замолкает, осматривая состояние кухни. — С уборкой? — Мило, но у тебя экзамены скоро, выпускник, — шутит она, после смотрит на весь этот бардак на столе и в раковине. — Хотя, денёк можно. Но при условии, что ты должен будешь… — … сделать домашнюю работу вместе с классной, — закатывает глаза Тайлер, пряча улыбку. — Понял. — Молодец. Узнаешь об этом у Джоша тогда позже. — Тайлер невольно вытянул шею вперёд слишком сильно, цветок двинулся, царапая горло. Глаза снова защипали слезы. — А, и… Сегодня приедет не бабушка. Отец хотел увидеться с тобой. Просто веди себя, будто ничего не было. Спасибо.       Мать чмокнула его в лоб, а её сын часто заморгал. Отец приезжает спустя год отсутствия. Тайлер почувствовал, как что-то внутри него снова двинулось. Цветки опадали.

***

      Боль неумолимо жгла грудь. Парень глотал таблетки, прописанные врачом весь день, будто бы они хоть чем-то могли помочь. Он бегал в ванную откашливаться раз семь, откуда красные лепестки продолжали смешиваться с бледной кровью Тайлера. Всё это время цветки не трогали, но сейчас будто сотни их шипов вонзались прямо в его слабо дышащую грудь. Отец был здесь, внизу.       Тайлер медленно вышел к нему, стараясь быть ещё в сознании. Мужчина кивнул сыну, тем самым приглашая обняться. Парень слабенько улыбается, надеясь на лучшее, но… Как только тяжёлые руки отца опустились на спину, одобрительно похлопывая, объятия просто стиснули всё тело, и Джозеф взвизгнул. — П-прости, — запинаясь говорит он отцу и матери, которые вопросительно смотрели на сына. — Просто не ожидал. Рад тебя видеть.       Мама тоже подошла и немного скованно обняла своего бывшего мужа, а Тайлер почувствовал, как что-то стекает или сползает по его руке. Он смотрит вниз и ошарашенно пялиться на капли крови на полу. Мать приглашает всех к столу на кухне. Тайлер говорит, что будет через минуту.

***

      Джозеф в страхе убегает в ванную в восьмой раз. Слёзы уже хлещут из его глаз. Он должен сделать то, чего боялся последние две недели; в ужасе подходит к зеркалу и быстро снимает с себя рубашку, рукав который заляпан кровью. Хуже цветов и их шипастых стеблей быть уже не могло бы, но…       Тело юноши полностью изуродовано: худощавость, вмятины, выпирающие бугры от листьев, синяки и натёртые места вызывают тошноту, ком в горле, и Тайлера просто мутит от вида почти уже трупа.       С кровью выходят те же красные листья роз, смешанные с белыми, которые он уже и не пытается сортировать. Вся эта процессия не пугает, как чёрные лепестки. Чёртовы чёрные лепестки чёрных роз. В немом ужасе Джозеф пялится на них, вытащив со дна ванны пару лепестков, рассматривая. Нет, это не сгнившие лепестки или то, о чём Вы могли подумать. Это настоящие чёрные лепестки от настоящей чёрной розы. Тайлер разорвал всё на куски и замер, будто в параличе, когда краем глаза видит свою исхудалую изуродованную спину, вдоль которой ползёт позвоночник, натянутый кожей. Холодное безразличие проходит мурашками по его коже. Его уже ничего не волнует, потому что ему пора умирать. Вдруг его цепляет интерес, откуда появилась кровь на полу и рукаве.       Тайлер развернулся и сел на край ванны.       Он слышит недовольный окрик матери.        Разворачивает правую руку наружной стороной.       Голос матери настойчиво повторяет его имя, и он улавливает нотку раздражения и волнения.       Тайлер следит за дорожкой крови от кончика указательного пальца и вверх, по запястью, вверх, по сгибу у локтя. — Тайлер! Ты где? — мама подходила всё ближе к ванной комнате, вероятно, терпение кончилось. Как долго её сын здесь?       Вверх до плеча и… Чуть ниже ключицы, зияла открытая рана, из которой ещё сочилась кровь. — Тайлер, ты в ванной? — Мама была у двери, которую Тайлер закрыл от лишних глаз, постучала, настойчиво ожидая ответа. Тот оставался в безмолвии. Ему все было равно. А отступать было поздно.       Парень всмотрелся в рану: зелёная полоса толстого стебля виднелась сквозь сгустки крови, большой окровавленный шип торчал наружу, прямо внизу правой ключицы.       В дверь начали стучать громче. Мать, вероятно, была раздражена такой неуважительностью со стороны сына по отношению к его родному отцу. — Сынок? Я могу войти? Слышишь? Ты занят? Отец ждет, будет неловко…       Но Тайлер сам того не понимая, осторожно коснулся шипа пальцем, слегка надавливая на него. Джозеф мгновенно согнулся, убирая руки от того места, приоткрыв рот. Сопение, хриплое дыхание сбивалось. Тайлер оторопело пошатнулся, опираясь о край ванны. Затем решительно взялся левой рукой за шип злосчастной розы и не двигался. Крики стихли, мать пошла за отцом, ведь она точно была уверенна, что сын тут. Джозеф в страхе смотрел на всю происходящую картину. «Это нужно убрать, если я не хочу разочаровывать папу.»       Тайлер резко надавил большим пальцем на шип. Резкая боль буквально прожгла всю ту часть, где совершалось продавливание, будто этот шип — частица боли, которую испытывал парень в ближайшее время, а цветы в его теле — его полная проблема.       Стон, очень громкий стон вырвался из исцарапанного горла, но тот продолжал прятать свой недостаток внутрь себя. Казалось, будто Тайлер сейчас умрёт от болевого шока, нежели от всей этой анархии внутри него. Он снова задыхался, в глазах стоял туман, его тошнило, так что он снова выпустил часть его внутреннего хаоса наружу, но не убирал пальцев с того места. Слёзы душили его, он слабо дышал, но чувствовал, как подвинулся внутри цветок, которому принадлежал шип. Ещё немного и он упадёт в обморок, как вдруг в комнату влетает мать, выбивая дверь и в ужасе вскрикивая. Тайлер ощущает тепло на своих щеках и резкую боль под рёбрами. Отец тянул его вверх. — Н-нет, пожалуйста, — стонет он. — Больно, только не рёбра, умоляю…

***

      Этим утром он всё ещё был в себе. Мать не отходила ни на шаг от кровати сына. Тогда Тайлер проснулся в яркой комнате, от резкого света его глаза будто полоснули ниткой. Он тяжело вздохнул, ощущая привычную боль внутри. — Миленький, — совсем рядом лепечет мать. — Живой, живой… Слава Богу, слава… И мать перекрещивается. В глазах её стоит немой ужас, мольба. Образы прошлого вечера плывут у неё перед глазами. Она смотрит в глаза сыну, поглаживая его ладонью по правой щеке. Тайлера напрягает очень сильное освещение. — Где я? — Он старается чётко произнести вопрос, но чувствует, что что-то мешает ему. — Тссс, милый, ты слишком слаб, тебе надо окрепнуть.       Тайлер мычит и хочет сказать что-то отрицательное, но вдруг какой-то мужчина в белом халате заходит в комнату, и в голове проносится: «больница». — Миссис Джозеф? Мне очень жаль, но…- Врач косится на парня. — Но слишком поздно. Процесс произрастания начался очень давно, думаю, больше полгода назад точно, так что… Если бы Вы обратились раньше хотя бы месяцев на три-четыре, можно было что-то предпринять. Но болезнь сильно поразило его тело. Так что как бы тяжело это не было, парнишке осталось немного. При хорошем раскладе неделю, не больше.       Доктор скорбно опустил глаза в пол. Тайлер сглотнул и почувствовал, как больно мама сжала его запястье. Он не знал, какие чувства пребывали внутри неё и знать не хотел. — Если хотите, то можете забрать сына домой и там обеспечить ему уход на несколько дней, а можете оставить тут. Я подожду ответа, вернусь через пять минут.       Мать кивнула и повернулась к сыну: лицо её было замученное, но ведь только вчера она улыбалась. Глаза были заполнены белой и густой пеленой глазных яблок, а стеклянный взгляд смотрел куда-то сквозь её сына. — Мне жаль, — шепчет она. — Если бы ты сказал мне раньше. — Я хочу домой, мам, — шепчет Тайлер.       И когда врач заходит за ответом, она решает забрать сына домой.

***

***

Дома Тайлер оказался так же неожиданно, как и в больнице. Он просто проснулся в своей кровати, в своей комнате, которая уже не была такой яркой. На тумбочке у кровати стояла тарелка с супом и кружка чая. Еда сейчас меньше всего волновала его, поэтому если бы он был в сознание во время переезда обратно домой, то мог бы подумать о проблеме, занимающей все его мысли.       Тайлер сглотнул и буквально зашипел от боли: поперёк горла что-то было, подобие тонкой трубки, и, конечно же, это был стебель, по видимому упирающийся в кадык. Может, цветок не перекрывал ему дыхание, что было странно, но Тайлер всё ещё мог дышать. Всё ещё.       Мысли спутывались в один большой ком неразберихи. Но кое-что понять удалось, а точнее ПРИЗНАТЬ: «Вся эта хрень не из-за Дженны. Я умираю сейчас из-за Джоша, и я признаю это.»       Джозеф попытался привстать, но вдруг осознал, что просто не может по несобственной воле; прутья и стебли крепко сплелись, будто ствол худенького больного дерева, который не даёт согнуться. Страх кольнул его. Только сейчас он осознал, что умирает, что смерть неизбежна.       Он хочет увидеть его и показать, что тот сотворил с ним. «Джош, я должен встретиться с тобой, это очень срочно. Сегодня в час ночи у клумбы миссис Бёртис. Мне плевать, если ты не придёшь, просто знай — это твоя вина.»       Прежде чем отправить, Тайлер раз десять передумывал насчёт последнего предложения, но в конечном итоге просто отправил сообщение.       Если он действительно хочет встречи с ним — нужны силы. Так что сейчас парень просто постарался поспать хотя бы немного, пока это возможно.

***

      Он поставил будильник на полдвенадцатого, но проснулся раньше минут на десять. Перекрыл сигнал будильника и снова попытался осторожно встать. У него получалось, но было это так неуклюже, что приходилось заваливаться назад. Тайлер чувствовал, как стебли и цветы, что всё это плотно сидит в нём и только ждёт момента, чтобы вырваться наружу. Ухмыльнувшись по этому поводу, парень старался тише двигаться. Он оделся, взял рюкзак, в котором был фонарик (на всякий случай) и по сути ничего больше. Двухэтажный дом придавал большой минус в побеге, так что нужно было идти через дверь, не разбудив остальных. Страх снова кольнул Тайлера, когда гладкая поверхность стебля вновь коснулась его горла, будто змея. Сглотнув (если это можно так назвать), он спустился и тихо открыл дверь своим ключом. Тайлер оказался на улице, эмоционально настраиваясь на плохое, а может, и лучшее.       До дома миссис Бёртис от его собственного идти пришлось недолго, практически на соседней улице. Сейчас Тайлер подходил к её дому, где огромные клумбы с прекрасными алыми, белыми, розоватыми — каких только не было — розами красовались в её палисаднике. Большой уличный фонарь отчётливо отличал всю эту красоту, которой Тайлер искренне залюбовался. Чувство умиротворение оседало на него с каждой секундой, но Джоша не было. Джозеф был уверен, что тот придёт, хотя бы ради интереса. Интерес берёт своё, и Тайлер видит силуэт парня, идущего ему навстречу. Сомнений нет — это был Джош.       На улице всё ещё стоит зимняя холодина, кругом остатки таявшего снега, но весна близко. Дан в тёплой толстовке, поверх которой куртка. Тайлер вышел в футболке и легкой куртке. — Ну и какого хрена? — не довольствует Джош. — В чём же моя вина, даже интересно стало. — В том, что ты со мной сделал, Джош. — Ох, правда? Интересно что? Знаешь, Тайлер, не моя вина, что ты натворил. Ты сам виноват, я не просил целовать меня, ясно? — Я не просил отвечать, Джош. Я сознаюсь, что я виноват в этом, но я был уверен, что всё… — Взаимно? — ухмыляется Дан. Лицо его показывает открытое презрение. — Я не педик, Тайлер. Просто попробовать никто не запрещал. Во всяком случае, тебе жить с этим. Я ничего не могу поделать.       Тайлер уже слышал это однажды, но хмурится. Живи с «этим»? Знает ли он, с чем именно? — О чём ты? Ты знаешь… А, неважно. Просто смотри.       Джош безразлично смотрел на Тайлера, но когда тот задрал свою футболку, лицо парня выражало откровенный ужас. — Какого? Мать твою, что это за?.. — Я болен. Болен тобой. — Тайлер, что за херь ты несёшь?       Он снова в страхе смотрел на всё его тело, настолько худое, будто букет пропечатывался на его теле. Прямо у рёбер отчётливо виднелся бутон, большой бутон розы (какой точно Тайлер не знал), даже лепестки слегка прорисовывались. Дан в ужасе застонал, прикрывая рот ладонью. Джозеф смотрел на реакцию друга, довольствуясь. После он сам посмотрел на все эти деяния и немного недовольно скривил губы, заметив пластыри на том месте, где был тот самый шип. Они пытались скрыть его, Тайлер пытался скрыть его, но не сейчас.       Как никак, терять ему уже точно нечего. — Я хочу показать тебе кое-что. Джош немигающим взглядом таращился на него. — Но сначала… Могу я попросить тебя об одолжении? — Тайлер подошел на шаг. Мороз сжигал цветы внутри. Дан оставался на месте, сглатывая. Джозеф буквально слышал, как сильно бьётся его сердце. Он подошёл вплотную к Джошу, ровно дыша через нос, выдувая струйки пара. Парень внимательно всматривался уставшими глазами. — Просто позволь. Тайлер быстро сблизился с Джошем, целуя его холодные от мороза губы, после чего понимая, что он способен их согреть. Дан схватил младшего за руку, а левую ладонь положил на горячую щёку друга. Тайлер знал, но и не был уверен в происходящем, так что сейчас просто целовал губы Джоша, когда тот грубо отвечает. Самое прекрасное, что их губы действительно согрели друг друга, а сколько искренних чувств. Они точно были.       Старший оттолкнул Джозефа, принимая позицию, будто готов драться. В глазах его был страх. — Эй, Джош. Я покажу тебе. Просто смотри, оке… — Блять, ты больной кретин! — кричит Джош, руки его держали собственные волосы на голове. — Просто… Ч-что ты делаешь?..       Дан застывает на месте с открытым ртом, когда Тайлер отклеивает пластырь с места чуть ниже правой ключицы, откуда сразу показывается кончик шипа. Джозеф улыбается и смотрит на Джоша, осторожно касается пальцами раны, хватает шип и не останавливаясь, медленно тянет. Боль сжигает всё его тело, ведь бутоны начинают двигаться и поддаваться движению. Джош не отрывает взгляда, он хочет кричать, но ничего не получается. Тайлер задыхается от боли, от всей этой ситуации, от режущих шипов в его горле… — Тысяча двадцать первый.       Говорит Тайлер, и в глазах его слезы. Без сознания того, что он творит, Джозеф резким рывком вырывает тот самый большой шип в его плече, цветок выходит из груди, подаваясь вперёд. Он падает на колени, дыхания просто не хватает, сейчас он умрёт и… Теряя сознание, последнее что видит Тайлер — застывшего в ужасе Джоша.

***

Тайлер Джозеф и Джош Дан были лучшими друзьями, пока один не поцеловал, а другой ответил на поцелуй. Тайлер стал испытывать смешанные чувства к другу, после окончательно понял, что влюбился. 31 августа началось произрастание, но Тайлер думал, что это началось в сентябре. После случившегося в ту ночь, на утро дом миссис Бёртис был окружён полицейскими машинами, а бедная старушка в ужасе рассказывала, как проснулась утром проверить свои ненаглядные розочки, как обнаружила мёртвого парня с четырьмя белыми розами, растущими из живота и горла, тремя красными, зияющих на груди, в горле и на спине, и одной большой чёрной розой в груди. Больше всего она кричала о количестве крови. Она была везде. После случившегося в ту ночь, Джош сбежал, но внутри ужас парализовал его. Образы не покидали, мысли только и были о мёртвом друге и его последних словах. Родители Тайлера жили какое-то время вместе из-за случившегося, после они решили снова попытаться возобновить отношения. Спустя два года у них родился сын. Джош забил на сказанное его покойным другом, но спустя месяц и три недели он решил, что 1021 — номер шкафчика. Тогда на уроке английского, когда коридоры пустовали, он выбил закрытый 1021 шкафчик, где в горшочке прорастали когда-то пышные бутоны роз. Но Джош увидел пожухлые листья, опустившиеся стебли, и кое-где побеги шли вверх, пробивая железные стены шкафчика. Цветы, когда-то прораставшие, выбивались на свободу. Джош никогда не любил Тайлера.