Бойтесь своих желаний

      Ночь вступала в свои права, медленно накрывая тишиной ничем не примечательную больницу. Никто не ходил по коридорам, никто не переговаривался, почти все пациенты мирно спали в своих палатах. Ни один человек не слышал, что в одной из них тихо рыдала в подушку десятилетняя девочка. По наволочке уже расползлось большое холодное пятно, но ребенка это совсем не волновало. Ее изнутри пожирало отчаяние. Она была обречена. Ее жизнь скоро должна была превратиться в настоящий кошмар.       Недавно она услышала разговор доктора с ее родителями. Девочка не хотела подслушивать, просто так получилось. После она была готова отдать все что угодно, чтобы забыть полученную информацию и оставить себе хоть немного надежды. Прогнозы врача не утешали. Состояние пациентки изо дня в день ухудшалось. Болезнь медленно прогрессировала. С каждым днем скованность в области шеи и позвоночника увеличивалась, что сильно пугало девочку и все больше расстраивало ее родителей. Эта болезнь была с ней от рождения, только вот никто никогда не рассказывал ей об этом, не пытался подготовить. Обострение началось после легкой травмы, небольшого ушиба от падения с дерева. Девочка уже и сама не могла сказать, почему решилась на спор залезть на третью ветку, просто вдруг ей стало так обидно от того, что ее все считали немощной и слабой, не позволяли спокойно играть с друзьями, ограничивали физическую активность. Только вот одна единственная попытка доказать обратное обернулась трагедией.       Мать девочки долго плакала и молилась. Последний раз она вошла в палату со слезами на глазах. Девочка, чтобы не расстраивать ее еще сильнее, старалась скрыть свое собственное беспокойство, насколько это, конечно, было возможным. Она догадывалась, с чем были связаны слезы матери. Отец был в ярости, когда узнал о том, что произошло, скорее всего он сорвался на нее. К сожалению, такое в их семье происходило довольно часто, ведь ее глава не любил показывать эмоции и всегда плохо справлялся с ними. — Вот я выздоровлю, и мы с Акеми снова будем играть, помнишь, мам, как нам было весело? — девочка старалась говорить бодро, растягивая губы в почти натуральной улыбке, — Надо будет и папу позвать с нами погулять, он ведь обрадуется? — Да, помню, — голос женщины дрожал от едва сдерживаемых слез, — твой отец будет очень рад, если ты поправишься! — А он завтра приедет навестить меня? — Да, обязательно приедет, он ведь обещал сделать это, — женщина аккуратно провела рукой по волосам девочки, как будто желая вложить в это нежное прикосновение всю свою веру в лучшее, — он уже нашел хороших врачей, правда нам с тобой придется поехать в другую страну, ты ведь больше не боишься летать на самолетах? — Мам, прости, мне очень жаль, что все так получилось, отец… он… я не понимала… — комок в горле мешал оформить слова в одно понятное предложение. — Все хорошо, он любит тебя, мы оба любим тебя, — женщина поднялась со стула и поцеловала дочку в лоб на прощание, — тебе стоит как следует отдохнуть, ведь завтра будет новый день и силы пригодятся тебе, я верю, мы найдем лекарство, и скоро ты сможешь вернуться к обычной жизни!       Она запомнилась девочке именно такой: как всегда прекрасной даже с растрёпанными волосами и слегка покрасневшим носом. Эта женщина несла свет и надежду, продолжая верить в чудеса, несмотря на кристальные капельки слез, застывшие в уголках глаз, несмотря на боль, разъедающую изнутри, несмотря на отчаяние, поселившееся в душе. Она знала, что надежды на полное излечение нет, ведь об этом их с отцом уже успели предупредить врачи. Существующее лечение было экспериментальным, а это означало определенный риск. Никто не мог дать гарантий. В лучшем случае болезнь удалось бы замедлить, а девочка провела бы большую часть своей жизни в инвалидной коляске, сохранив небольшие способности к передвижению. Она знала все это, но продолжала верить, и пыталась заразить этим чувством свою дочь.       Но надежды у девочки уже не осталось. Она не могла поверить, поскольку боялась всеобъемлющего разочарования, которое должно было накрыть ее в конце. Девочка слышала, о чем говорил врач, и ей действительно было страшно жить дальше. Она помнила, как ей было тяжело сидеть на месте, практически не выходя из дома, только вот это и в сравнение не шло с возможным будущим. Перспектива остаться в инвалидной коляске без возможности пошевелиться была способна свести с ума даже ребенка. Да, она была маленькой, но точно не глупой. Девочка жалела себя и родителей. Она была единственным ребенком в семье, потерю которого они вряд ли смогли бы спокойно пережить, но даже смерть в этом случае была бы гуманнее. Смотреть на угасающую дочь и винить себя в неспособности помочь ей — не это ли стоит считать жестоким наказанием. В груди у девочки вскипела злость. — Какого черта это происходит?! Чем я провинилась? — она со всей силы ударила кулаком по подушке, а поскольку она уже два дня не могла самостоятельно подняться с кровати, удар получился достаточно слабым.       У нее за спиной послышался тихий издевательский смех. Ребенок постарался повернуться на звук, но там уже никого не было. Страх поселился в душе девочки, заставляя ее сердце забиться быстрее. Справа от ее кровати кто-то стоял, но разглядеть его она не могла из-за отсутствия света в палате. Только два оранжевых глаза с вытянутыми зрачками пугающе светились в темноте. — Конечно же ты ни в чем не виновата, просто жизнь не ко всем одинаково справедлива, — ехидно протянул женский голос, — но, знаешь, я могу тебе помочь, правда мне нужно будет кое-что от тебя взамен! — Ч-что? И кто вы? Вы работаете здесь, в больнице? — громко сглотнув, спросила девочка, дрожа от страха, при этом даже не понимая его причины. — Всего лишь небольшой пустячок. Подумай, ты сможешь прожить дольше, и твоим родителям не придется наблюдать за твоей медленной, но мучительной смертью или столь же неприятной жизнью. У тебя появится возможность завести новых друзей, а может даже и познать любовь… — голос, искушая, обволакивал сознание и заставлял прислушиваться, он гипнотизировал ребенка, лишая собственной воли: ты скоро умрешь, не физически так психологически, тебе нечего терять… — Хорошо, я согласна! — ее голос показался девочке каким-то чужим. — Дай, свое запястье, мне понадобится немного твоей крови для заключения контракта, — в голосе существа послышались победные нотки, ребенок очень быстро сдался под натиском внушения.       Слово «контракт» сбросило с девочки оцепенение. Она пыталась сопротивляться, но демон, а теперь в этом ребенок уже не сомневался, с легкостью порезал ей запястье чем-то острым. Силы были не равны. — Все правила соблюдены, и договор скреплен кровью. Ты дала свое согласие на все условия, так и не ознакомившись с ними. Какая жалость! Так и быть, я прочту тебе их, ведь вы, люди, не видите в темноте. Ты ничего не будешь помнить, и в будущем твоя душа окажется в моем полном распоряжении. Не спрашивай зачем или почему, вряд ли тебе пригодится когда-либо эта информация. Судьба будет пытаться вернуть все на свои места, поэтому на протяжении ближайших лет кто-то будет умирать, чтобы отдать своё время тебе. Твой контракт будет виден демонам, связанным с моей силой в виде татуировки на левой руке, но ты без чужой помощи никогда не сможешь ее увидеть. Увидимся, маленькая грешница! — девочка не видела, но почувствовала, как на губах демона расползлась ядовитая усмешка.       Ее лба коснулись когтистые пальцы, и она устало опустилась на подушку. Сознание заволокла белая пелена, стирая память. Жутко захотелось спать. «Нельзя засыпать, я… должна все исправить… должна… а что должна? Как же хочется спать! Запомнить! Что? Сопротивляться, нужно сопротивляться…» — девочка провалилась в глубокий безмятежный сон, а демон спокойно растворился в воздухе, зная, что ребенку удастся сокрыть маленький клочок воспоминаний в глубине сознания.       А утром пациентка чудесным образом пошла на поправку, поражая врачей, но отец так и не навестил ее в тот день. Горе приключилось в их небольшой семье. Утром мать девочки так и не открыла глаза. Врачи констатировали сердечный приступ.       Отсчет пошел…