LOVE YOURSELF

Солнечные блики сквозь осеннюю желтизну листьев - это то, что Чонгук любит больше всего в своей жизни. Ведь раньше было все - веселая компания, друзья, с которыми хоть на край света, одногруппники, считавшие его милой маленькой занозой в заднице - и даже от этого хотелось жить. Зажмуриваться по-глупому, и улыбаться открыто. Теперь же не осталось никого и ничего, кроме этих бликов. Только они и согревают. И Чонгуку думается - а что будет, когда зима заберет у него и это?.. Он был идеален, и жизнь его была словно с картинки. Теперь же от нее остались обрывки воспоминаний. И телефон, раньше разрывавшийся от звонков, лежит одиноко и безмолвно на подоконнике. Почти запылившийся. Он спрашивает сам себя - хоть кто-нибудь мог бы тогда, в жизни "до", научить его ценить все то, что он потерял?.. Умные, все еще живые, но грустные глаза закрываются. Длинные ресницы оставляют росчерки теней на щеках. Одиночество - некрасивое, совсем неожиданное и более реальное, чем его жизнь, наверное, вот что у него осталось. Та авария на мотоцикле забрала у него не только одного из лучших друзей, но и саму возможность прийти к нему на похороны. Он до сих пор с бессильными слезами на глазах вспоминает те беспорядочные вспышки, скрежет металла, и то, как сильная рука в последний момент оттолкнула его с пути вышедшей из-под управления чужой машины. А потом темнота накрыла его... и больше он ничего не помнит. Ровно до того момента, когда просыпается в светлой палате, подсвеченной холодным зимним солнцем, а доктора в ослепляюще белых халатах говорят ему, что ему перебило позвоночник. Защемлен какой-то там нерв, или что... Отнялись ноги. И раскатывать теперь ему в инвалидном кресле столько, сколько им потребуется, чтобы найти способ вытащить его из этого дерьма. То есть - когда-нибудь. Но это неточно. Чонгук открывает глаза. Он в какой-то мере свыкся с этим, принял, как данность. Но так и не смог навестить друга по той простой причине, что боялся. Многих вещей боялся, в самом деле. Боялся предстать перед ним в таком жалком виде. Боялся людей на улицах, смотрящих на него с сожалением и даже не пытающихся это скрыть. Боялся, что в середине пути силы внезапно оставят его, и он не сможет больше крутить колеса. В основном он выезжает только в близлежащие магазины, чтобы купить какой-нибудь перекус. Больничная еда дает необходимое для организма, но на вкус - совсем уж ни в какие рамки. Он вот уже полгода без малого на попечении государства, и все потому, что детдомовский. Нет, он несколько лет живет сам, но отсутствие заботливых рук веско повлияло на решение врачей оставить его в больнице. Да и еще, как выяснилось, когда он забирал вещи из квартиры, у его подъезда нет подъездной дорожки для инвалидных кресел. Горькая улыбка кривит тонкие губы. Время делать очередной выезд, точнее, вылазку за покупками. Чонгуку до одури просто хочется винограда. Тем более, что сезон. Он самостоятельно натягивает выцветшую бирюзовую непримечательную толстовку на белую футболку, и прямо как есть, в больничных штанах и резиновых тапках, выезжает на прохладный воздух. Вдыхает полной грудью, улыбается. Жизнь прекрасна, если бы не инвалидное кресло. Но Чонгук не унывает - депрессия еще не подобралась к нему, не протянула свои бесцветные щупальца к его крепкому сердцу. Он выруливает к небольшому супермаркету, без особых усилий поднимается по дорожке, открывает дверь. Парень с девушкой, собиравшиеся выходить, притормозили и, бросив взгляд мельком на парня, пытающегося держать дверь ровно, чтобы проехать без проблем, делают вид, что их привлекла неведомая фигня на полках неподалеку. Чонгук хмыкает. Не они первые, и наверняка не они последние. Мало кто помогает таким, как он. Даже он сам, будучи на ногах когда-то, никогда не тратил свое бесценное время на то, чтобы просто придержать кому-то дверь. Так что теперь сполна расплачивается за свое равнодушие. Когда ему, наконец, удалось попасть в торговый зал, он выискивает глазами витрины с фруктами. Вот он - спелый, манящий. Виноград. Чонгук кладет пару увесистых кисточек в пакет и направляется к кассам. Никто не пропускает его вне очереди, никто в принципе не обращает на него внимания. Зато теперь Чонгук может с уверенностью сказать, как стать невидимым. Нужно всего лишь быть инвалидом. Оглядывая всех вокруг, он натыкается на знакомую деталь. Почти каждый день, в одно и то же время, вместе с ним в магазине появляется этот парень. Он довольно высокий, худощавый, и всегда в одной и той же смешной вязаной шапке. С бубончиками по бокам, да. И ему откровенно пофигу, что еще тепло и даже не ветрено. Каждый раз он улыбается забавной квадратной улыбкой кассиру, рассчитывается - и вприпрыжку слегка уходит. Иногда Чонгуку удается поймать его взгляд - теплый, без единого намека на холод, не презирающий. Он просто смотрит, как смотрел бы на остальных людей вокруг себя. Но он всегда уходит, чтобы потом вернуться снова. И Чонгуку каждый раз немного завидно, что он может уходить. Он забирает свой пакетик с виноградом и направляется было к выходу, но вдруг тонкие ручки рвутся. Крупные ягоды рассыпаются по полу, укатываются далеко - не достать. Чонгук в немом отчаянии провожает их взглядом, оглядывается неловко вокруг - люди отворачиваются, избегают смотреть на него. Он бессильно сидит, сжимая в кулаке остатки полиэтиленового несчастья. В уголках карих глаз собирается досадная соленая влага, а кончик носа краснеет. Откуда ни возьмись, к нему подбегает служащая магазина с совком и щеткой. Ловко собирает рассыпавшиеся ягоды и так же стремительно убегает, не проронив ни словечка, лишь поклонившись слегка. Чонгук решает уже было забить и только разворачивается к выходу, как чувствует, что на ручку его кресла опустилась чья-то рука, не давая сдвинуться с места. Его глаза удивленно расширяются, когда перед ним возникает фигура того парня, в странной вязаной шапке. - Жди здесь, - бормочет глухо и тут же убегает. И Чонгук ждет послушно, вглядываясь в магазинные ряды. Стоящие неподалеку люди тоже оглядываются, пытаясь понять, в чем дело. Через какие-то жалкие пару минут тот возвращается вприпрыжку, а в его руке... Парень не верит своим глазам. Пакет с виноградом! Чонгук улыбается сквозь слезы, совсем этого от себя не ожидая. Губы сами растягиваются в благодарной улыбке. Но незнакомец на этом не останавливается - он кладет пакет на чонгуковы колени, тем же глухим голосом велит ему держать крепче, берется за ручки кресла и катит его к выходу. Придерживает дверь ногой. И даже помогает спуститься с пандуса и не укатиться в далекие дали. А потом забегает вперед, смешно щуря глаза и демонстрируя Чонгуку все два ряда зубов, и спрашивает басовито: - Ты как, нормально? Чонгук прыскает со смеху. Да, оригинальный вопрос тому, кто прикован к инвалидному креслу. Тот так и продолжает улыбаться. - Настолько, насколько вообще могу быть. Спасибо тебе, - говорит Чонгук, протягивая свободную от пакета руку. Парень пожимает ее широкой, чуть шероховатой ладонью. - Я Тэхён. А тебя как зовут? И Чонгук тормозит. За все полгода, что он провел в больнице, как-то сами собой растерялись все его многочисленные друзья. А тут - невиданное дело - с ним кто-то хочет познакомиться, просто так, даже не обращая внимание на его сидячее положение. Наверное, этот Тэхён удивительный. - Меня зовут Чонгук, - глаза слезятся из-за солнца, подсвечивающего со спины высокую фигуру в смешной вязаной шапке. С бубончиками, да. И Гук думает, что для него уж точно еще не все потеряно.