Земля покинутых душ

      Аллен уселся на постель, почувствовав, что шипы отпускают его тело. Наконец-то свобода… А то эти шутки чуть совсем его не раздавили. Даже следы остались.       Подросток зевнул, смотря на Тики, который собрался уходить, и начал снимать с себя запачканную рубашку. По расчётам Уолкера, Ной должен был уйти в тот момент, когда Аллен начнёт снимать одежду, но тот застыл на пороге и грязно выругался, так что малыш аж подпрыгнул.       — Ну чего ты орешь! В ушах теперь звенит… Что стряслось? Мозг уменьшился? -подросток верил, что про мозг он прав. Только безрассудный человек мог поцеловать его в макушку. А раз такое дело, то и Неа тоже отупел. Как можно было загадить ритуальный костёр?!       — Ты все-таки жуткий грубиян, — посетовал Тики. И где ему теперь спать? В Ковчеге больше не было комнат с кроватями, только мед.отделение, но туда Микк совсем не горел желанием идти. Во-первых, из-за Шерила, которому слишком хотелось набить морду, а во-вторых, там просто неуютно.       — И где я буду спать? — пробормотал Тики себе под нос.       — Спать? У вас такой большой Ковчег и совсем нет места?! — Аллен был удивлён, что в этой психушке не осталось камеры для такой тупого Ноя, как Тики.       — У Неа место не найдётся? Постелет тебе где-нибудь посередине комнатки матрасик, так и уляжешься туда своей головушкой.       Вдруг у Уолкера начала кружится голова. Тупое напоминание того, что маленьким детям пора спать, или же это просто раны так на него действуют? Наверное, последнее. Он даже не мог руками снять рубашку: шипы тут как тут — сами снимают ее, стараясь не задевать рану на боку.       — Где у Неа может найтись место? — недоуменно спросил Тики.       — Предлагаешь залечь спать у него на лабораторном столе, среди микроскопов и образцов? — хмыкнул он, представляя охеревшее лицо Неа, если бы он попросил спать с ним в комнате. Кемпбелл не переносил, когда нарушали его личное пространство и наверняка бы выпнул Тики из своей комнаты, осыпая в мыслях нелицеприятными эпитетами.       — Да и черт его знает, когда он вообще ложится спать и ложится ли вообще. В столовой появляется очень редко, как поздно к нему не зайдешь — не спит…       И тут Тики залип на Аллена, снимающего рубашку. Понимая, что его могут неправильно понять, он хотел отвернуться, но не смог заставить себя это сделать.       Аллен оглядел свою комнату и бросил грязную рубашку в какой-то угол. Место здесь, конечно, есть, но пускать извращенца к себе рискованно. Заберётся ночью под одеяло и начнёт в шею дышать… Кто знает этих Ноев… Они — как сбежавшие психи, сидят в белых стенах и пытаются убить друг друга. Но оставлять Тики спать в коридорах было как-то нехорошо. Тот много раз его спасал и помогал… Чёрт бы побрал гребаную совесть…       — Ну… Эм… Можешь у меня поспать… Только на полу. А приблизишься хоть на метр, проткну тебе живот, — вначале промямлил, а потом твердо сказал юноша. Аллен был горд своей щедростью и благодушием, но вдруг он заметил пристальный взгляд. Это животное пялилась на его грудь, разглядывая своим любопытным взором каждый ее сантиметр. Уолкер так увлёкся своими мыслями, что совсем забыл о рубашке, которую шипы уже осторожно сняли. Слава всему, что не дошло до штанов.       — Хер свои глазища вылупил?! Хули пялишься! — неприязненно бросил подросток и, как обычно, густо покраснел.       — А что, стесняешься? — Тики пошло ухмыльнулся, так и не перестав рассматривать торс Уолкера. Его кожа была очень светлой, но на юном теле повсюду были шрамы. Особенно настораживал один шрам, который тянулся от начала плеча вниз к груди и заканчивался где-то на животе.       — Конечно, стесняюсь! — Аллен опять состроил обидчивое лицо, на котором отчетливо читалось смущение. Юноша ненавидел показываться обнаженным другим людям, даже своего пола, поэтому в Ордене Уолкер всегда просыпался рано-рано утром и шёл в ванну раньше всех, чтобы помыться в одиночестве, а также спрятать мыло от Канды. У обычного смертного волосы не могут быть такими гладенькими и всегда ухоженными, поэтому, как Канде удается их такими сохранять, навсегда останется загадкой. Может, он вообще маг.       Аллен мог бы давно закрыть свой голый торс, но что-то останавливало его. Останавливал вопрос: а что будет дальше? Что Тики сделает, увидев уродливые шрамы? И еще было кое-что… Взгляд Тики. Он как-то по особенному на него действовал, действовал гипнотически и будто бы парализовывал.       — Это откуда? — Тики провел от собственного плеча вниз, показывая на себе примерное расположение шрама.       Он понимал, что вовсе не тактично расспрашивать о подобном, но было слишком интересно узнать об этом мелком грубияне побольше.       — Это? — ребёнок дёрнулся от столь неожиданного вопроса.        — Это случилось тогда, когда здание обрушилось на меня… Острый обломок здания поцарапал меня, а также и ранил голову, — Аллен указал на свою на свою макушку.        — Там тоже есть шрам, но его скрывают волосы.       Подросток не знал, почему вот так просто всё рассказал этому тупице. Наверное, просто хотелось излить кому-нибудь душу за последние семь лет.       Тики задумчивым взглядом проскользил вдоль груди и живота Уолкера. Бок был забинтован, и Микк знал, что под повязкой скрывается огромный след от челюстей графовых псов.       Но, Микк вынужден был заметить, ни один из шрамов, даже тот, что протянулся почти через все тело, не портил Аллена, а даже прибавлял какой-то шарм.       — Малыш, а как ты оказался в нашем секторе? Ты же, вроде бы, из Ордена… Они своих сюда не посылают.       — Я просто сбежал. В Ордене одни нелюди, — Аллен протяжно зевнул и поставил локти на колени, продолжая наблюдать за Тики. Сон уже начал овладевать уставшим ребёнком, ведь на улице наступила ночь. Луна начала подниматься из-за старых зданий, освещая тёмные дороги и голодных акум, которые искали чем бы перекусить. На улице было довольно холодно и вой ветра иногда слышался за окном, а может, это был вой акум. Точно разобрать Аллен не мог.

***

      Неа изучил чертежи и заключил, что ему не хватает одной важной детали, чтобы починить Тима, а чтобы найти ее, нужно кое-куда сходить. А если точнее — на склад.       Кемпбелл громко чихнул, то ли от пыли, которой было на складе порядочно, то ли от того, что его поминают добрым или недобрым словом. Склад находился в спрятанной части Ковчега, потому что сюда же иногда забрасывал свои вещички Граф, а неизвестно, что это за дрянь может быть. Никто не мог ее обнаружить, кроме Неа, ведь склад закрывался на отпечаток его ладони.       Неа, во время поисков перебравший кучу ненужного мусора, наткнулся на какие-то старые, перетянутые ниткой бумаги. Кемпбелл сдул с них пыль и увидел мелкий убористый почерк, очень похожий на его собственный. Адамовский. Он поморщился и сунул бумаги под мышку. Как бы он не презирал Адама, возможно, здесь есть какая-то информация про его эксперименты с акумами.       Он долго и мучительно разгребал разнообразные железки, ища нужную деталь. Она все не находилась, ибо вокруг был жуткий бардак. Запчасти были свалены в разные кучки валялись черти где, или лежали в открытых ящиках, в которых тоже все было перевернуто вверх дном. Наконец, среди разнообразного хлама Кемпбелл отыскал деталь. Она была маленькой, размером с половину мизинца Неа, но Тима без нее не починить.       Неа уже вернулся к себе вместе с деталькой и бумагами. Посмотрев на время, он понял, что время уже — поздняя ночь, а дел у него только прибавилось. Во-первых, он не успел опробовать вещество из колбы, ведь отключился, а еще нужно было придумать, как контролировать звериный голод акумы внутри Аллена.       Акума жрут все подряд из-за того, что на перестройку нормального человеческого организма требуется очень много энергии. В начале только наружный слой кожи заражается вирусом, и тогда как раз акума начинает ощущать неутолимый голод, так как для окончательной перестройки требуется энергия (и тут в реале у меня заурчал живот и время тоже поздняя ночь. 4 утра — лучшее время для новой главы).       Но что насчет Алленова случая? Неужели вирус продолжает свою работу, заражая тело дальше? Ему же вкололи сыворотку. Или дело в шипах, на образование которых нужны силы? Скорее всего, именно в них. Неа примерно понимал, что ему нужно создать какую-то очень питательную сыворотку, которая могла бы подавить голод акума. У него было несколько мыслей на этот счет, и за сегодняшнюю ночь он планировал их реализовать, а, если останется время, заняться починкой Тима.

***

      Уолкер снова зевнул, думая о том, как бы прогнать Тики хотя бы на пять минут. Уж очень мальчишке хотелось раздеться и лечь под одеяло, мечтая о чем-нибудь приятном. Например, о том, чтобы искупаться в ванне, не в душе, а именно в ванне, в которой его купал Мана в мирном секторе или же наестся до отвалу, обгладывая куриные ножки. Дабы представить всё это, нужно лечь спать и выгнать Тики на время, поэтому Аллен лениво потянулся и хотел уже встать, как что-то хрустнуло в позвоночнике. Спина начала жутко болеть, и Аллен еле сдержал вскрик.       — Блять! Ебучая спина… — Аллен не мог понять причину такой внезапной боли, поэтому просто остался сидеть на кровати, в надежде, что боль уйдёт.       — Малыш? — недоуменно вопросил Тики, завидев, как Аллен сморщился и согнулся на постели.       — У тебя… Спина болит? — осторожно поинтересовался Микк, понимая, что как раз сейчас Уолкеру может надоесть его присутствие, и тот выпроводит его на все четыре стороны, а плакал тогда спокойный сон.       — Знаешь, я могу помочь. Меня Неа когда-то массаж учил делать, — Тики хрюкнул, вспомнив, как это было.       — Тогда у нас остановился один его приятель. В общем, он пьяный вдрызг заснул у открытого окна, а утром оказалось, что ему продуло шею. Он страшно выл, Неа почему-то умыл руки, сказав, что не может помочь, я так и не понял, почему, а Лулу в тот день отсыпалась после ночной смены. В итоге разминать мышцу пришлось мне, под руководством Неа. И, знаешь, он сказал, что у меня неплохо получилось, — закончил он свой рассказ и поднял взгляд на Аллена, ожидая его ответа.       -То стриптиз, то массаж… Вам тут не скучно… — Аллен улыбнулся сквозь боль, снова зашипев и сморщившись. Уолкер уже хотел отказать, но боль только усилилась, не давая ему покоя. Откуда вообще у него боли в спине? Неужели из-за того инцидента обломок здания повредил ему там что-то? Чёрт бы побрал это здание…       — Ладно… Делай… Только осторожно… Иначе тебе капец… — выговорил Аллен и, как мог, перевернулся на живот, оголяя изрезанную шрамами спину. Тело иногда подрагивало от боли, но подросток стоически сдерживал крики, ведь больно было не по детски. А говорил же Мана, не напрягаться слишком сильно, а то что-нибудь да повредится. И вот! Он был прав. Стычка с Графом и эта беготня вымотали юношу, и теперь всё адски болит…       — Расслабься, — почти мурлыкнул Микк и на пробу провел теплыми ладонями вдоль спины Аллена. Он действительно хотел помочь ему, ну, и обеспечить себе стопроцентную вероятность того, что его не выгонят спать на лабораторном столе Кемпбелла или на кушетке в мед.отделении       — Вспомни что-нибудь приятное, чтобы отвлечься.       Так, Неа говорил, что сначала кожу надо разогреть, аккуратно растирая руками поверхность спины. Тики принялся за дело. Дальше Микк начал сам массаж. Он осторожно, почти нежно массировал напряженные мышцы Аллена, стараясь причинить как можно меньше боли. Укушенный бок он не трогал, а другой легко размял, после чего подушечками больших пальцев провел снизу вверх вдоль позвоночника.       Все это Тики делал неспешно, почти любовно, ибо не хотел сделать Аллену больно.       — Шею тоже? — спросил он, растопыривая пальцы и осторожно проводя ими по межреберным промежуткам Уолкера.       — Мхм, да… Пожалуйста, — просипел Уолкер, расслабляясь под сильными руками Тики. Микк нежно водил пальцами по спине, чем доставлял подростку немалое удовольствие. Аллен чуть не мурлыкал от приятных ощущений, которые доставляли всего лишь грубые ладони Тики. Иногда Уолкер вздрагивал от боли в спине, когда Тики нажимал на болезненные точки. Тики прекрасно делал массаж, и Аллен бы оставил его в своей комнате хотя бы потому, что тот так отлично расслабляет его тело.       — Левая лопатка… Болит, — пожаловался малыш на боль и прикрыл глаза, чувствуя, как сон берёт вверх.       — Лопатка, говоришь, — Тики припомнил, что там Неа ему толкал про лопатку. И принялся медленно выжимать основанием ладоней околопаточную область, помня о том, что это место болезненное.       Потом Микк уже привычно растер шею и проработал каждую сторону ребрами ладоней. Кажется, Аллен был совсем не против его массажа, и Тики это льстило. Все-таки, Неа и полезному может научить, а не своей научной дичи, которую кроме него и, может, Вайзли, никто не понимает.       Тики охватил ладонями верхнюю часть шеи и большими пальцами нажал на кожу вдоль позвоночника, и так несколько раз.       — Малыш, ты что, заснул? — вопросил Тики, как только закончил. Из-за трения у него горели руки, но от осознания, то Уолкеру, кажется, стало лучше, Микк чуть улыбнулся.       Аллен тихонько посапывал, не слыша вопроса Тики. Он лежал на подушке, которую обнимал обеими руками, иногда подрагивая от наслаждения. Тики растер его спину, и теперь всё тело отлично прогрелось. Теплота ещё долго будет сохраняться на поверхности спины, но холодный воздух будет довольно некстати для разгорячённого организма мальчишки. Поэтому шипы осторожно накрыли ребёнка одеялом и уже под ним сняли штаны с Уолкера. Теперь он может спокойно спать на животе.       Тики, конечно, молодец, что уложил Аллена с помощью массажа, но акуме тоже захотелось массажа и рука, потянувшись к Тики, дёрнул того за штанину и начала указывать на себя шипом.       Тики недоуменно уставился на руку Уолкера. Она, выпустив шипы, одним из них проткнула Тики футболку, а другим указывала на саму себя же.       — Серьезно?       Тики собирался лечь спать, но рука акумы что-то требовала от него, и он никак не мог понять, что.       — Чего ты хочешь? — пробормотал Микк, чувствуя себя полным идиотом. Он разговаривает с рукой.       Рука согнулась в локте и опустила кисть вниз, немного ей помахивая, мол, какой идиот. Потом акума выпустил довольно большие шипы и осторожно повторил одно из движений массажа Тики. Дальше, акума показал на себя или, точнее, на левую руку мальчишки и снова прельстился к Тики, прося повторить массаж.       Тики так и понял намерений руки. Да и вообще, если честно, он не очень-то верил, что у нее есть свой разум. Открыв шкаф, он нашел там тонкий матрас и белье, постелил себе на полу и начал стягивать футболку. Спать ему практически не хотелось, но Малыш уже выключил свет, оставив работающей только лампу у кровати. В голове некстати всплыл эпизод с Шерилом. Как этот скот вообще посмел поднять пистолет на это маленькое, беззащитное существо? Аллен воспринимался Тики как что-то, о ком нужно заботиться и оберегать, пусть тот и отлично владел оружием и рукопашным боем.       Заражённая рука упала рядом с юношей на подушку, но не касалась его. Тики ещё тот придурок… Даже массаж сделать Акуме не может… Но всё-таки хорошо, что Ной сделал массаж хотя бы хозяину. Акуме главное, чтобы подросток был доволен и спал спокойно. Остальное совсем не важно.       Это странно, но акума сильно устал за день. Постоянно делать шипы из собственной кости очень утомительно. К тому же, Уолкер совсем не ест, а если и ест, энергии совершенно не хватает на пополнения израсходованных сил. Хотя кровь Тики была вкусной. Жаль, что Аллен не откусил мяса от руки Ноя, ведь тогда бы голод заглушился надолго. Акума осторожно погладил мальчишку по голове, когда тот поморщился во сне и заворочался. Аллену что-то снилось, но акума не придал этому значения, начиная тоже засыпать.       Тики беспокойно ворочался на своем импровизированном ложе. Как же сильно изменилась жизнь в Ковчеге с появлением Уолкера. Больше всего Микка волновало то, что не все Нои рады Аллену, и могут напасть. Шерил вот уже напал. Сволочь. Тики никогда ему этого не простит.       После массажа обычно спится очень хорошо, но Уолкеру не повезло. Во сне его посещали довольно неприятные картины, и это не удивительно. Шерил почти выстрелил бы в его голову, если бы не Тимкампи, подставившийся под пулю по указу Неа. Он снова был в шаге от смерти… Аллен надеялся, что Неа сможет его починить, ведь так хочется услышать быстрое хлопанье маленьких крылышек и увидеть светящееся на солнце золотое тельце.       Внезапно резкий порыв ветра распахнул и без того хлипкое окно, всколыхнул шторы, и обдал Тики ледяным дыханием. Он вздрогнул и посильнее закутался в одеяло, но оно было тонкое и практически не спасало от холода.       Сквозь сон подросток услышав резкий звук открывшегося окна, которое ударилось о стену так, словно это был выстрел, и неожиданно Аллен заплакал. Сейчас он не тот смельчак, который готов вмазать каждому по морде, а маленький ребенок, вновь увидевший смерть Маны. Пуля пробила насквозь грудь дорогого человека, и Мана бездыханно свалился на землю, окрашивая ее в аловато-красный цвет. Кругом все мигом затихло, застыло, кажется, даже сам Аллен перестал дышать, и только яркий и страшный красный виднелся перед глазами. Маленький шестилетний Аллен неподвижными глазами уставился в никуда, рухнул на колени и больше не мог шевелиться. Почему Мана не двигается?.. Почему?.. Почему он не встает на ноги?..       И вдруг Тики показалось, что он услышал тонкий всхлип.       — Малыш? — он встал, поморщившись от холода, и подошел к постели ребенка.       Бледное лицо Аллена было искажено в мученической гримасе, словно тот испытывал сильную боль. Губы закушены чуть ли не до крови, а на лице блестят слезы. На секунду Тики застыл. Он никогда раньше не имел дела с плачущими людьми, и не знал, как их успокаивать. Аллену, казалось, снилось что-то жуткое и очень болезненное, и Микка охватила паника, потому что было странно видеть Малыша таким… Слабым. Он легко потряс его за плечи, пытаясь высвободить из оков кошмара.       — Аллен, всего лишь сон. Просто сон, — бормотал он, путаясь в словах и желая помочь, но не знал как.       Уолкер никак не отреагировал на слова Тики и его попытки привести в чувство. Кошмар насильно захватил подростка, крепко держа и не выпуская из своих цепких лап. Страшные мысли и воспоминания овладели его разумом и нещадно его атаковали. Малыша начало трясти от страха и паники: его сиплый голос кого-то тщетно звал, а слёзы, блестя в свете луны, скатывались по щекам.       Неожиданно Уолкер резко дёрнулся, так как псина прокусила ему ногу во сне. Рана на ноге заколола и юноша тихо простонал сквозь слёзы.       — Тише, Малыш, — неловко пробормотал Тики, не зная, куда себя деть. Он вообще раньше не видел детей, кроме Роад, но она — исключение. И тем более не знал, как их успокаивать. Наверное, стоит обнять человека, когда он нуждается в поддержке? Но вначале разбудить. Аллену навряд ли снится что-нибудь хорошее.       — Проснись, Малыш, — Микк чуть интенсивнее потряс его, и повысил голос. — Это просто сон…       Аллен не слышал Тики. Ной звал его всё громче, теребил его за плечо, но все было бесполезно. Уолкер тонул в бездне, куда никогда не проникает свет, а кругом лишь один пустой звук. Удушающая тишина, среди которой холодно и страшно. Под тёплым одеялом должно быть уютно и жарко, но подросток чувствовал только холод и слёзы, которые непрерывно пересекали щёки. Жуткая слабость... За это Аллен себя ненавидел. За слабость.       В порыве паники, Уолкер начал сжимать простыни, пытаясь освободиться от кошмара. Тьма наступала и душила, и Аллен захлебывался в ней, лишенный всякого кислорода. О, как бы он хотел сейчас просто полной грудью вдохнуть… Но бездна не пускала его туда, наверх, к воздуху и свободе, бездна беспощадна и пуста, как глубокое-глубокое море, где нет никого и ничего. Аллен бы отдал все, чтобы ему помогли. Вот только откликнется ли кто на его мольбу?..