Земля покинутых душ

      Вопрос, где же будет спать Тики, решался тем, что Тики всё-таки будет спать на полу, ведь если Аллен проснётся раньше мужчины, то криков протеста не избежать. С другой стороны, снотворное слишком сильное для того, чтобы мальчик отошёл от него под утро, поэтому есть шанс погреться об это маленькое зло. Но лучше не рисковать. Аллен пусть и выглядел слабым, на самом деле мог такого сильного пинка, то мало не покажется.       Тики был рад, что на этой двери нет замка, ведь открывать двери с человеком на руках та ещё работёнка. Микк легонько нажал на ручку и открыть дверь. Всё так же темно, но уже не выглядело так уныло, ведь его маленький Аллен снова с ним.       Ной медленно подошёл к кровати и, уложив ребёнка на постель, укрыл тёплым одеялом. Малыш продолжал спать спокойно, что не могло не радовать Микка.       Усевшись около мальчишки, Тики нежно убрал мешающие пряди с бледного лица, и параллельно читал бумажку, на которой Лулу написала все лекарства. Чёрт, Белл же ещё придёт, так что мирный сон рядом с Малышом придется слегка отложить. Думая об этом досадном факте, Тики вдруг вспомнил о массаже для Уолкера. Белл что-то ему сказала о его мышцах, как там… Точно, атрофировались они за две недели бездействия. Аллен долго не ходил и почти не двигался, так что мышцы слегка потеряли тонус, и массаж ему совсем не помешает.       Тики, нагло пользуясь безотказностью спящего Аллена, уложил его на кровать и, хотя бы для приличия, надел на него нижнее белье. (ибо срамно ходить без труселей, во) Смотреть на совсем голого Аллена было, конечно, очень занимательно, но когда он проснется, вряд ли то, что он обнажен, поднимет ему настроение.       Микк внимательней пригляделся к Аллену и понял, как сильно тот похудел за две недели комы. На груди чуть проступали ребра, а также стали заметны две тазовые косточки, и все это придавало Уолкеру какой-то немного болезненный, беззащитный вид, и только сильнее пробуждало в душе Тики чувство нежности и необъяснимого желания защитить.       После этих размышлений Тики все-таки решил приступить к массажу. Вначале он легко разминал мышцы спины, а потом начал спускаться ниже, к мелкой заднице и тонким ногам. И то, и другое Тики осторожно помассировал, невольно отмечая жуткую бледность Аллена, будто бы его кожа никогда не видала лучей солнца и не загорала.       Теперь нужно было ждать Лулу, а после со спокойной душой лечь спать. Не совсем чтобы спокойной, говоря честно-откровенно, но хотя бы с чувством, что Аллен совсем рядом.       Белл не заставила себя долго ждать и со стуком вошла, неся в руках несколько пачек с препаратами. После от нее шло долгое объяснение, что и когда принимать, но Тики, как не старался все запомнить, вскоре потерял нить событий. Лулу говорила кучу непонятных медицинских терминов, которые для мозга Тики были слишком сложными.       — Суть я понял, а если ты еще мне запишешь на бумажке, как и во сколько что принимать, я буду еще больше тебе благодарен.       Девушка кивнула, помялась немного, и произнесла напоследок:       — Пожалуйста, отмечай все странное в его поведении, что видишь. А потом все перескажешь мне. Хорошо?       — Боишься за его психику? — после немного растянутого произнесения этих слов из-за усталости Микк поймал озадаченный взгляд Лулу. Возможно, она думала, что Тики это не заметит, а если и заметит, то откажется принимать. Но Тики всё прекрасно понимал, пускай по его лицу об этом и не скажешь. Аллену нужно помочь, но осталось только выяснить причину всей его агрессии и странного поведения.       — Ладно, я скажу тебе, если начнутся проблемы. Не волнуйся, — Тики неспешно поднялся с мягкой кровати, дабы проводить Лулу до двери, а то застыла, как вкопанная.       — Только не забудь… — проговорила она негромко и, повернувшись к выходу, побрела прямиком к двери. Господи, как же малодушно она себя ведет. Стоит кончать с этим непонятным страхом. Ей всегда претили безумцы после Адама: только от одного его голоса руки всегда покрывались мурашками. И как только Неа его выносил… А ведь Четырнадцатый, кажется, самый первый появился в Ковчеге. Даже страшно представить, с какого возраста Кемпбелл общался с полоумным Тысячелетним. Лет с семнадцати-восемнадцати, кажется.       — Тогда завтра зайдешь, Лулу? Только не утром, пожалуйста. Я до обеда хочу поспать, -после довольно громких предложений Тики Аллен застонал и перевернулся на другой бок.       — Хорошо, завтра после обеда, — пробормотала Лулу из-за спины и ушла. Все, что было связано с психикой Аллена, вызывало сильное беспокойство, и Белл понимала, что в этом необходимо разобраться. Но… Разбираться было немного жутко. Лулу спокойно относилась к любому виду ранений, операций и заболеваний, однако, душевные болезни — это совсем другое дело. Лезть человеку в голову и пытаться понять, что и как им движет было совсем не в духе Белл. Надо будет еще с Неа посоветоваться, когда он очнется. Нагружать человека после операции, конечно, совсем нехорошо, но что поделаешь — врачей в Ковчеге всего два. Да и Кемпбелл, кажется, что-то в этом смыслил.       Тики передвинул Аллена на середину кровати и укрыл теплым одеялом, подтыкая его со всех сторон для тепла. Потом подошел к окну и чуть приоткрыл форточку, не сильно, но чтобы хоть немного свежего воздуха попадало в комнату.       Свою кровать он даже не собирал, так что Тики скинул с себя одежду и лег, но сон не шел, ведь мысли крутились вокруг Аллена. Будет ли он таким, как раньше? Вспомнит ли то, что происходило на самом деле, а не является картинкой его воспаленного ума? Такие мысли очень удручали, ведь однозначного ответа на все эти вопросы Тики никто не в силах был дать. Сегодня луна была скрыта плотными облаками, и в комнате было совсем темно.

***

      Темнота поглощает всё на своём пути свою бездонной пустотой. Она медленно перерастает из обычных теней в кромешную темень ночи, растет, слово гигантский монстр. Тучи совсем скрывали небо, но воздух был свежим, как обычно бывает после дождя. А тишина стояла какая. Настолько тихо, что мозг сам создает едва заметный плеск морских волн, мокрые лапы которых проходятся по мелкому песку, переворачивая и разбрасывая во все стороны мелкие ракушки. Вода наступала на берег, вот только каждый гребень волн разбивался о землю, оседал на ней воздушной пеной. Война волн и земли такая же бессмысленная, как и война с акумами. Как бы люди не сопротивлялись безумным тварям, акумы всегда были сильнее. Их количество так же велико, как число песчинок на пляже. Огромное полчище песчинок может через много-много лет стать твердыми камнями, а которые режут волны под вой восточного ветра.       Такие сказочно красивые картины создавались в голове у Аллена. Сквозь них мелькали какие-то неясные мысли и рассуждения, но все это походило скорее на бессмыслицу. Мальчик сжался в комок, ведь даже под одеялом, которое заправлено во все щели между ним самим и простынёй, было холодно, а такая поза поможет сохранить тепло.       Тики, пролежав кучу времени без сна, крепко зажмурился и потер глаза ладонями. Хотелось верить в то, что серьезных отклонений в психике у Аллена нет… Ведь терять Малыша не хотелось. Пусть он и был врединой, язвой и грубияном. На самом деле Аллен очень ранимый, думал Тики, и лишь пытается казаться взрослее и, чтобы никто не докопался до его истинной сути, до его души, которую, скорее всего, когда-то в прошлом сильно ранили.       Микк был уверен — если бы Аллен вспомнил, что произошло на самом деле, он никогда бы не ранил Неа. Это же Аллен… Он просто запутался и ему нужна помощь… И Тики сделает все, чтобы ему помочь. выслушает все, что скажет ему Лулу, даже если с Алленом действительно плохо. Он найдет в себе силы, чтобы это принять. Тики очень на это надеялся…       Глубоко вздохнув, мужчина перевернулся на спину. Его взору предстало ночное небо, пустое из-за набежавших облаков, через которые иногда прорезывались куски желтоватой луны. Возможно, там, за плотной пеленой туч, сияли звёзды… Но к вечеру собрались облака, будто предвещая что-то страшное, словно предупреждая о чем-то. О чём так взволнованно шумят листья деревьев и воет ветер? Что так отчаянно скребётся в душе непоколебимого Ноя? Почему…       И вдруг прогремел раскат грома, вслед за которым последовала и молния, которая, казалось, разделила небо пополам своим мимолётным и ярким светом. А после неё, сначала почти беззвучно, но вскоре целой стеной пошёл дождь. Капли быстро стали бить по стеклу, приятно шелестя в ночной тиши.       Тики встал, чтобы закрыть окно, ведь на улице, кажется, началась буря. Подоконник кое-где был уже мокрый от попавших на него капель. За окном оглушительно гремел гром, то и дело сверкала молния, а в комнату стремительно ворвался холодный ветер.       Аллен мирно спал, не слыша природной бури, но зато прекрасно слышал кое-что иное. Это существо беспорядочно шептало, пытаясь убедить юношу в своей правоте, но тихих слов было не разобрать. Грубый шёпот пугал до дрожи, давил на мальчика; монстр шептал и хрипел околесицу. Вдруг Уолкер с ужасом разобрал, что же именно говорила ужасная тварь и поспешил заткнуть уши. «Убей себя, » — вот о чем сипел монстр. Много, очень много раз это существо всё отчётливее выдавало эти слова, оно дышало Аллену в шею и повторяло, как заведенное: «Убей, убей, убей»…       А потом чудовище улыбнулось, нет, скорее оскалилось зубастой пастью. Его когтистая лапа медленно проскользила по коже левой руки Аллена и, обхватив её, резко сжала.       — Я здесь… Прямо за тобой… Тебе не сбежать.       — НЕТ! — Уолкер, неожиданно, даже для себя, мгновенно сел. Его расширенные от страха зрачки оглядывали заражённую руку, которую мальчишка близко поднёс к себе. Она дрожала так же, как и напуганный хозяин. Глаза подростка тут же заполнили слёзы и тот, вспомнив слова из сна, нервно обернулся назад, но там никого не оказалось. Лишь стена.       Всхлипывавший и испуганный до чёртиков Аллен осмотрелся по сторонам и заметил силуэт мужчины, стоящий напротив него.       Микк старался захлопнуть окно как можно тише, чтобы не разбудить Аллена, а потом услышал его громкий вскрик и мгновенно обернулся. Опять ему Малышу приснился кошмар… В его обычно светло-серебристых глазах мутной темнотой плескался страх, брови были заломлены, по щекам катились блестящие слезы и капали с подбородка на кровать. Было больно видеть Аллена таким. Тогда, когда ему снился кошмар в самый первый раз, все было немного иначе. Во взгляде подростка не было такого почти животного, всепоглощающего ужаса. Что же тебе снилось на этот раз, Аллен…       — Тщ-щ-щ, все хорошо, слышишь? Я не дам тебя в обиду, — Тики медленно, чтобы не напугать ребенка еще сильнее, подошел к нему и сел рядом, протягивая руки, чтобы тот если захотел, сам приблизился к Микку и дал себя обнять.       Аллен, увидев тянувшиеся руки Микка, лишь отпрянул назад. Ему было настолько страшно, что он видел во всём угрозу или подвох. Сейчас мальчик походил на маленького зверька, который был загнан в угол большим и страшным хищником. Ужасный монстр из сна так и постукивал своей челюстью, а мальчишка невольно вздрагивал и всхлипывал от малейшего движения. Но перед ним же не тот монстр, так? Перед ним Тики…       — Он здесь… Здесь… Он повсюду… ОН ХОЧЕТ МЕНЯ УБИТЬ! — сквозь слёзы закричал Уолкер, размазав слезы по разгоряченному лицу. Аллену хотелось кричать, кричать так, чтобы весь мир услышал, как ему тяжело, как тягостно нести эту ношу, как остры бывают осколки прошлого, как, в конце концов, одиноко… Боже, как это невыносимо…       И вдруг, краем глаза мальчик уловил едва заметное движение в довольно тёмном углу. И, конечно, сознание подростка в одно мгновение нарисовало клыкастого несуществующего монстра в темноте. Стул, стоявший в углу, казался Уолкеру чудовищем из кошмара. Как же жестоко иногда мозг играется с больным воображением…       Аллен страшно закричал и весь в слезах бросился к Тики.        -Он там! Он пришел ЗА МНОЙ! — орал Аллен в порыве паники и страха. С каждым новым криком ребёнок лишь сильнее вжимался в Микка, пытаясь найти у взрослого мужчины защиту.       Тики ненавидел, когда Аллену снились кошмары. В такие моменты он ощущал себя каким-то беспомощным, бесполезным, будто бы не мог оказать подростку поддержку, в которой он так нуждался. Тики крепко обнял дрожащее тело руками и стал поглаживать Аллена по спине. Видимо, страшные видения до сих пор преследуют сметенное сознание ребенка и совсем не дают ему покоя. Аллен видит что-то ужасное, и Тики, как бы не хотел, не может избавиться от этого. Он в состоянии лишь обнимать и дарить хоть какую-то иллюзию защищенности и тепла.       — Там пусто. Совсем ничего нет. Правда, Аллен. Все хорошо, — продолжал бормотать Тики, закрывая подростка от всех невзгод своим телом.       — Хочешь, я посплю с тобой?       Медленные поглаживания по спине немного успокаивали смятенного подростка. Он настолько запутался, что перестал отличать реальность от снов. Они накладывались друг на друга, открывая Аллену не самые приятные картинки и игры теней.       — П-пусто? — не веря Тики, Аллен посмотрел мокрыми глазами в тёмный угол. Там и вправду никого не было. Только стул с висящей на нем одеждой… Сон?.. Галлюцинация?       Аллен еще раз убедился в том, что в комнате никого, кроме них, нет, но чувство чужого присутствия не ушло. Словно кто-то очень страшный бесшумно скрывается в темноте от взгляда Уолкера.       — Да… Хочу… Мне т-так страшно… Страшно за то, ч-что он ещё здесь… — Аллен часто всхлипывал, так как остатки панического страха всё ещё бушевали в нём, заставив реветь, как ребенок.       — Ты же… З-защитишь м-меня…? П-правда…?       Малыш поднял серебряные, полные надежды и слёз, глаза на Тики. И столько всего в них было, что у Тики сердце защемило.       — Конечно, Малыш, от всего защищу, — голос Микка чуть осел, и мужчина еще сильнее прижал к себе дрожащее тело, пряча голову Аллена у себя на груди. Какой же он еще ребенок… Такой глупый и маленький… На которого слишком рано свалилась тяжелая реальность жестокого мира, погрязшего в жестокости, боли и нескончаемой войне с акумами. Люди борются и бьются в агонии, трепыхаются, как полумертвые, полуживые бабочки с оторванными крыльями, но в конце-концов всех их ждет один конец — они погибают. Чуть раньше или чуть позже: разорванные на части акумами или ставшие одними из чертовых тварей. Что толку в этой борьбе, а. Никакого…       Но пока Тики еще дышит, пока его сердце бьется — он будет стараться помогать этому ребенку, как бы бессмысленно это не было. Он практически не знает его прошлого, да и истинного лица Аллена Микк почти никогда не видел — однако пока Тики может, он будет делать все, чтобы Малыш страдал как можно меньше. Потому что Тики слишком хорошо знает, как это, когда ты остаешься совсем-совсем один, когда встаешь лицом на восток, где поднимается солнце, и понимаешь — это солнце светит сейчас только на тебя, а вокруг лишь немые мертвые тела. Даже не тела, а их останки: оторванные руки, ноги, вывороченные кишки и размозженные черепа.       Тики обнимал Аллена так, будто бы он был самым главным и дорогим в его жизни. Как бы ему хотелось раз и навсегда избавить Аллена от кошмаров и тяжелых воспоминания… Больше всего на свете хотелось.       — Я всегда буду рядом, Аллен, — Тики продолжал нежно гладить Аллена по спине, что-то бормоча, утешая, успокаивая, надеясь, что его его Малышу станет легче и не так больно.       Аллен слушал тихое бормотание Микка, и ему становилось легче. Какой же Тики удобный и неимоверно тёплый… Он пахнет сигаретами и сладким запахом чего-то родного, словно воздухом после прохладного дождя.       Подросток продолжал сидеть вместе с Тики на кровати и ему показалось, что в какой-то момент, они начали медленно покачиваться. Точнее, это делал Тики, а совсем расслабившийся Малыш следовал за его движениями. Это было настолько плавные покачивания, что создавалось ощущение, словно они находились не в комнате, а в открытом океане, где пахнет солью и постоянно ведут перекличку чайки.Одни в этой морской тишине темноты, в которой слышен лишь шум волн. Приятные картинки возвращались, и Аллен хотел остаться в таком положении навсегда, смотреть на красные закаты и восходы солнца, которое прячется и показывается из-за горизонта большого океана. Такого бескрайнего и таинственного, глубокого… Как Тики.       Так Аллен и начал засыпать. Его взгляд был направлен на окно, за которым шёл сплошной стеной дождь, барабаня по стеклу. Так приятно понимать, что на улице сейчас жуткий холод, а здесь тепло и уютно вместе с Тики. А еще у него есть целое своё море и голубое небо с чайками…       Тики медленно покачивался, как бы баюкая Аллена и, наконец, почувствовал, как плечи Малыша расслабились, тело обмякло, а дыхание выровнялось. Аллен заснул, и хоть бы ему больше ничего не снилось… Хватит с этого ребенка кошмаров и страхов. Подросток спокойно лежал, сложив руки на груди Ноя. Мальчишка посапывал, легонько улыбаясь. Всё-таки удобно спать в объятиях близкого человека.       Микк осторожно лег, так и не убрав голову Уолкера со своей груди. Его, Тики, все устраивало, лежать было более или менее удобно, а главное — Аллен спокойно спал, и ничто его больше не мучает. Надо будет утром спросить, что же ему снится. Может, это как-то связано с… Пытками… Нет, только не это…       Микк повозился с минуту, пытаясь найти наилучшее положение, и, в конце-концов, он остался лежать на спине, повернув голову и уткнувшись лицом Аллену в затылок. А потом Тики тоже уснул, не размыкая рук и не отпуская Малыша ни на секунду.       Утро встретило его каким-то шумом с верхних этажей. Тики открыл глаза, увидел чью-то светлую макушку прямо перед носом, и сразу же вспомнил прошедшую ночь и новый кошмар Аллена. Тот, благо, еще спал, за ночь успев обвить руками шею Тики и крепко их сцепить.       Микк еле выбрался из-под Аллена, про себя горько усмехаясь, что только во сне Малыш может позволить Тики такие вольности, как объятья. Вот бы когда-нибудь Аллен сам захотел пообниматься… Вот бы дал провести рукой по белым, как снег, волосам, дал растрепать их и вдохнуть какой-то его собственный неуловимый запах, нежный очень и слегка сладковатый.       Но это лишь глупые желания. Глупые и ненужные… Вряд ли Малышу нужна его привязанность, такая иррациональная и странная. К сожалению, это так…       Аллен недовольно простонал, ощущая, как что-то тёплое осторожно выбирается из-под него. Сразу захотелось вернуть того, кто согревал и успокаивал мальчишку всю ночь.       Уолкер некоторое время ворочался, пытаясь найти тот самый тёплый и удобный комочек, но вместо этого нащупал подушку, которую тут же обнял. Мальчик часто не спал на подушке, предпочитая её обнимать. Это было делать удобно, ведь она как раз подходит для полного захвата конечностями, а нагреть её своим телом было проще простого.       Тики некоторое время просто смотрел на довольного ребёнка и вспомнив, что Лулу обещала зайти, начал одеваться. Даже если ещё не время, пора уже вставать.       Он оделся и привел себя в порядок. За ночь его волосы страшно спутались и разлохматились, поэтому ему пришлось черт знает сколько времени проторчать в ванной в тщетных попытках из расчесать. После получаса адовых мук Тики плюнул на них и просто собрал лохматые кудри в хвост. Надо бы отрезать их и не мучаться боле, но Роад не позволяла ему это сделать: начинала ныть, как ей нравятся волосы Тики.       А если Роад что-то хочется — тут же откуда не возьмись материализуется Шерил, полный маньячного энтузиазма исполнить любую прихоть дочурки. В итоге Тики — один против двух, и он как следствие остается с носом и страшно длинными волосами как бонус. Микк вздохнул. Иногда семья Ноя напоминала не грозную организацию по борьбе с акума, а детский сад, или, даже, скорее психушку. Когда у Ноев хорошее настроение, оно начинают творить какую-то дичь. Дебитто и Джасдеро кидаются едой, Роад пичкает всех конфетами, Шерил крутится вокруг Роад волком смотрит на остальных Ноев, Неа устраивает квест: «сто и один способ добыть спрятанные сигареты» с Тики в главной роли, даже Вазйли, который обычно сидит в комнате управления за своим родным компом, приходит с фетой в обнимку и толкает какие-то умные шуточки, над которыми ржет только он один да и Неа иногда. В общем, дурдом.       Тики перевёл взгляд на Малыша. Его глаза всегда пытались хоть на секунду посмотреть на это спящее чудо. Микка, как магнитом, постоянно тянуло потрогать Аллена. Хотя бы легко пройтись пальцами по его белой, как снег, чёлке, погладить, поцеловать в лоб и много еще чего хотелось сделать… Тики хотел дарить любое прикосновение своему мальчику, ведь очень хотел вызвать у мальчишки улыбку, как сейчас. Такую искреннюю и приятную улыбку…       Ребёнок немного приобнимал подушку вместе с одеялом, тихо вздыхал, сопел и иногда улыбался очень нежно. Похоже, юноше, наконец, снятся какие-нибудь весёлые сны или же хорошие воспоминания. Сны… Надо бы рассказать о том кошмаре Лулу, так как она просила, а в наблюдениях за только вышедшим из комы человеком нужно быть точным, так думал Тики.       К тому же надо расспросить Белл о том, чем может питаться Аллен. Тики сел рядом со спящим юношей и начал осторожно поглаживать Малыша по спине, ведь это сумасшедшее влечение так и не отстало от Тики. Микк хотел потрогать — значит потрогает. Да и надо потихоньку будить заспавшегося ребёнка.       Внезапно в дверь постучали, и Тики был вынужден остановиться. Он нехотя убрал руку со спины Аллена и тихо поприветствовал вошедшую Лулу.       — Как он? — спросила Белл, встав напротив Тики и озабоченно и даже немного нервно посматривая на спящего Уолкера.       — Ему снились кошмары… Я еле успокоил его.       Лулу отвела взгляд, что-то отмечая для себя.       — Тогда нужны седативы. Я хотела бы попросить тебя попробовать помочь Аллену вспомнить, что произошло на самом деле. Разговаривай с Алленом, рассказывай о Ковчеге. Но…       Белл вспомнила разговор с Неа, который произошел сегодня утром.       Неа часов в семь утра очнулся, страшно удивленный тем, что проснулся не в мире ином. Он ожидал Ада и чертей, в крайнем случае, пустоты, но вместо этого узрел родной потолок мед.отделения. Страшная досада, гхм… После наркоза его сильно штырило, поэтому он снова заснул и проснулся нормально уже через два часа. Было ему, само собой, очень хреново. Ощущалась тупая боль в груди, дышать было неудобно и тоже больно. По просьбе Неа Лулу вколола ему обезболивающее. После этого они и начали говорить об Аллене. Лулу старалась как можно быстрее закончить, понимая, что Неа плохо и ему нужен отдых, но разговор все равно вышел долгий. Все-таки, Кемпбелл единственный медик кроме нее самой, и Белл необходимо его мнение. Тогда-то он и сказал:       — Ты же понимаешь, что Аллен не будет доверять тебе и Тики, если вы заодно со мной. Сделайте вид, что не при делах, я — плохой, а вы просто не знали. Это же просто.       Белл кивнула:       — Хорошо. Но его память нужно восстановить. Мы с Тики займемся этим.       — Это само собой.       Лулу передала Тики слова Неа, надеясь на то, что тот правильно понимает ситуацию и поступит так, как она его просит.       — Значит… Мне выставлять Неа плохим? Разве это только не усугубит всё? -Тики перевёл золотистый взгляд на мальчишку.       — Нет, я понимаю, что это нужно для его лечения, но…       Микк в раздумьях закусил губу. Сейчас будет лучше следовать словам Неа, ведь Аллену требуется медицинская помощь после комы, а единственный врач, на данный момент, здесь Лулу. Будет очень плохо, если Малыш не подпустит девушку к себе, да и Тики тоже. Разговоры с запутавшимся Уолкером необходимы, а это может сделать только он сам, Тики Микк. На Белл и так слишком много висит.