Земля покинутых душ

      И как могло такое случится… Что все рухнуло в один миг. Так просто и по-идиотски. Неа высоко, отчаянно и надрывисто, рассмеялся и присел к Аллену, игнорируя холодное дуло, приставленное к его собственной голове. Сморгнул выступившие в уголках глаз слезы, тронул пальцами рану, пачкая их в чужой теплой крови, и погладил его по щеке. Неа прощался. У маленького Аллена теперь стеклянные глаза. Может, так даже лучше.       Экзорцист без лишних сожалений наблюдал за бледным лицом Ноя, где явно отражалось отчаяние.       — Свяжите его. Возможно, он знает нужную нам информацию, — после парень убрал пистолет, а двое из солдат завели руки Неа за спину и без всякого сопротивления оного отодвинули от мёртвого тела ребёнка. Пока смотрящие за ученым солдаты поднимали его на ноги, чтобы доставить того к машине, солдат присел около мёртвого тела Аллена, внимательно его осматривая.       — И его заберите. Отдадим нашим, пусть поизучают, — мужчина хотел встать, но тут тело мальчишки дёрнулось, а изо рта потекла густая чёрная кровь, которая даже пузырилась. Уголки губ бывшего трупа развелись в радостной улыбке, оголяя острые зубы, в то время как потускневшие глаза наливались чёрным, где отчётливо виднелся белый зрачок. Тело вдруг выгнулось до хруста, словно там и не было костей вовсе, а после восставший из мертвых Уолкер стальной хваткой вцепился в шею стоящего рядом солдата. Аллен голыми руками оторвал несчастному голову, которая с громким стуком упала и покатилась по полу: откуда в его тонких руках взялось столько силы, ведал лишь Адам. Солдаты стояли в шоке, а Аллен, тем временем, неспешно вставал, опираясь на набухшую чёрную руку. Заражение за несколько секунд распространилось с плеча дальше по груди, добралось до шеи, и остановилось только рядом с правым глазом. Левую сторону головы юноши теперь украшал огромный искривлённый рог, черный, как смоль.       Облизнувшись, Аллен c удовольствием выгнулся, будто красуясь выросшими на спине, вдоль позвоночника, шипами, и, так и не дождавшись полного превращения, бросился на близстоящего солдата. Без труда своей огромной лапой монстр раздавил несчастному грудную клетку; звонко хрустнули ребра, а за ними превратились в неоднородную кашу внутренние органы солдата. Остальные орденовцы, словно очнувшись, стали неистово палить по ожившему трупу, однако, гнилая плоть поглотила все пули и вытолкнула обратно. Такая ерунда, как пули, акуму подобного уровня не возьмет. Обезумевшие от страха люди бросились бежать в выходу, но их тела тут были проткнуты огромными шипами.       — Е-ед-а-а… — прошипел Аллен и, даже не вынув из чужой плоти шипы, принялся за трапезу.       Это была настоящая мясорубка. Акума, который еще несколько секунд назад был ребенком, рвал на куски людей налево и направо. Вырывал хребты, откусывал конечности и радостно впивался зубами в теплые, влажные внутренности. Зверь ликовал, ведь он мог наконец-то утолить свою жажду крови.       Орденовцы кричали и попусту тратили патроны. На Аллена-акуму ничего не действовало — ни пули, ни специальные ножи, ни любое другое оружие. В конце концов, ни один солдат в комнате не избежал ужасной расправы. Точнее, один как раз был, только солдатом он не являлся. Неа словно защищала неведомая преграда: шипы акума даже не оцарапали его.       Кемпбелл просто стоял и молча смотрел на кровавые ошметки, в которые превращались некогда живые люди. Следовало пугаться, бледнеть и падать в обморок, как имеют свойство делать нормальные люди, но Неа ничего вышеперечисленного не делал. Стоял себе недвижимо у стены, думал и наблюдал.       Еще недавно Аллен мертвым телом лежал на полу, а сейчас беснуется, убивает. Это и есть равновесие природы? Когда таких тварей, как людей, уничтожают твари похлеще и посильнее. Быть может, этого и хочет Граф… Равновесия. И немного зрелищ. Он всегда был охоч до сцен. Неа не верил, что Аллен где-то там внутри остался. Аллен нет, погиб от пули, а акума только и рад, что оказался на свободе.       Аллен не обращал внимания на Неа, ведь тот вроде не мешал. На всю комнату так и хрустели кости, которые мальчишка ломал и легко пережёвывал. Все органы, вплоть до мозга подходили Уолкеру. После пятого переваренного трупа челюсть подростка начала выдвигаться вперед, из-за чего рот стал еще больше: это помогало Аллену глотать довольно большие куски тел.       Подросток был весь испачкан в чужой крови, которая стекала по огромному рту и пачкала одежду; пожирать трупы Аллен не перестал, ожидая, пока он не съест их всё. И лишь когда он насытился в полной мере — всех сожрать так и не удалось, желудок не позволил, акума заметил застывшего на месте Неа. Он уже хотел его убить и сожрать — добыча, все-таки, но что-то внутри подсказывало: не стоит этого делать. Уолкер подошел к Кемпбеллу вплотную, едва прикусил его худые плечи, дабы понять, съедобен Неа или нет.       Неа не шевелился, охваченный оцепенением. Тварь, захватившая тело Аллена, перекусит ему шейные позвонки и оторвет голову за несколько секунд. Уже несколько десятков солдат Черного Ордена погибли также — если не хуже. Тела валялись по всему мед.отделению — некогда белоснежные стены и пол были сверху донизу заляпаны пятнами крови и останками внутренностей. С Неа будет все тоже самое. Его тоже сейчас превратят в мясной фарш и сожрут.       Как давно он стоял вот так перед голодным акумой, предвкушающе-высоко смеясь и перезаряжая свою штурмовую винтовку. Так странно вспоминать. Будто бы там был другой, посторонний человек. Или же, все наоборот. И посторонний человек — это тот он, в которого Неа превратился сейчас.       Кемпбелл с нечитаемым выражением лица смотрел акуме в черные дыры глаз. Из ее рта и с туловища капала грязная и мутная кровь, в которой теперь был перемазан и Неа. Его сердце бешено, неровно стучало, и эти удары отдавались где-то в горле.       Но вдруг из дверного проема выбитой двери вылетел маленький прибор, распыляя какой-то белый, удушливый туман. Неа почувствовал, как потяжелело тело и как появились мутные круги перед глазами. Что это… Мощный наркотик или просто снотворное?       Аллен заметил пристальный взгляд ученого, и расценил, как угрозу в свою сторону, и вот уже собирался по-настоящему укусить человека. Но вдруг за секунду, какой-то белый туман заполонил всё мед.отделение, и Уолкера стало неумолимо клонить в сон. Но, к счастью, эта штука была недостаточно мощной, чтобы вырубить его за несколько секунд, так что Аллен сразу бросился к выходу, и тут же наткнулся на новую жертву. Не раздумывая, акума располовинил солдата надвое под его жуткие мольбы о помощи. Измазавшись в крови еще сильнее, подросток принялся и за новую жертву, выдирая кишки оного огромной когтистой рукой.       — Во что ты превратился, Аллен? — закрывая рукавом рот от газа, мечник оголил свой меч, дабы сразиться с акумой. Уолкер, естественно, обернулся и заулыбался во все свои огромные зубы. Юноша выглядел ужасающе: весь в чужой крови, с темной кожей из-за заразившего почти все тело акума-вируса, нос его впал внутрь, что сделало его похожим на скелета. Ничего человеческого в нем более не было. Брызжа слюной, мальчишка кинулся на экзорциста со своей распахнутой как можно шире клыкастой пастью.       Канда со всей силы нанес удар по морде твари, стараясь бить по той стороне, где осталось больше всего человеческой кожи.       Монстр утробно взвыл, попятившись чуть назад, но буквально через секунду рана на его лбу затянулась, не оставляя после себя даже рубцов.       — Тч, — шикнул Канда и увернулся от удара гигантского шипа, который чуть не пробил в нем сквозную дыру.       — Чертовски силен… — сплевывая кровь, пробормотал кто-то из орденовцев, которого еще не сожрали, а столько сильно приложили о стену.       — Нужно подкрепление? — крикнул он же Канде.       — Нахуй идите со своим подкреплением, — прорычал в ярости мечник, и, изловчившись, воткнул меч акуме куда-то между шеей и грудью.       Акума взвыл от боли, но, надавив всем своим весом и насаживаясь на острый меч, он стал приближался к Канде. Экзорцисту пришлось бросить оружие, благо, это был не его прекрасный Муген, ибо его в таком позоре не хотелось пачкать. Акума зарычал и, скуля, зубами вытянул клинок из своего тела, потом затолкал его в огромную пасть, перекусил пополам и выплюнул обезображенный обрубок меча на пол.       — Что это за тварь, твою мать… — Канда схватился за рукоять своего надёжного оружия, чтобы в любой момент достать его из ножен.       Акума же улыбнулся и, вытянув правую руку, угрожающе зарычал. Рука стала видоизменяться, обрастать новой плотной кожей и острыми шипами, и в конце концов на месте конечности красовалось что-то очень похожее на меч, сделанное из кости и плоти.       — Сам напросился, гороховый стручок… — Канда достал Муген и встал в стойку, выжидая, пока монстр сделает первый шаг.       Аллен в свою очередь бросился на Канду, выставив вперед свое костяное оружие и твердо намереваясь разрубить обидчика тонехонько напополам.       Тварь с пособием меча вместо руки стремительно приближалась к Канде. Даже не просто приближалась, а мчалась, рассекая воздух. Канда, не успевая из-за невероятной скорости акумы увернуться, отразил Мугеном удар. Железо с противным скрипом прошлось по кости. Канда, рубанув мечом вдоль преграды и стесав с нее кусок внешнего слоя, отпрыгнул назад. Аллен опомнился и с диким воем нанес новый удар, задевая кончики длинных волос Канды и тут же срезая их, что подтвердило предположение мечника — оружие акума острое, как лезвие бритвы.       — Да когда ты наконец подохнешь… — мечник в очередной раз кое-как нанес удар, уворачиваясь от Аллена, но сколько бы он не бил, акума все никак не умирал, хотя регенерация на отдельных участках пропала.       Вдруг в дверном проеме показался Линк в отличной от всех орденовцев форме Ватикана — она была светлее, чем форма Черного Ордена и с нашивкой символики Ватикана — двух скрещенных между собою ключей. Ватикан тоже был организацией по борьбе с акума, которая сотрудничала с Черным Орденом на протяжении многих лет.       Говард холодно кивнул Канде, и подбежал к нему.       — Ты отвлечешь акуму, я вколю транквилизатор. Задание ясно?       — Ворон… Я справился бы и без твоей бесполезной помощи, — шикнул в раздражении Юу, хотя на самом деле уже понемногу начинал уставать.       — Сож…рать, — облизнувшись, демоническим голосом проговорил акума и направил свои белые зрачки на Канду. Рядом с ним был ещё один человек. Неужто новый кусок мяска?       Канда напрягся, готовясь к резкому маневру, краем глазом следя за Линком, который с каменным лицом доставал заправленный чем-то прозрачным шприц из кармана куртки.       — Промахнешься — я твои кишки потом от пола отдирать не буду, — хмуро выплюнул Канда, даже не оглянувшись на Линка.       Тот не ответил, сосредоточенно следя за событиями, дабы вовремя подбежать к акуме и вколоть сильное снотворное и паралитик в одном лице. Канда побежал навстречу акуме, прямо на его оголенные шипы. Казалось, еще чуть чуть, и мечнику придет конец, но в последнюю секунду Юу отклонился чуть влево и вниз, буквально проскальзывая между полом и поднятой вверх рукой акума. Аллен, резко потерявший свою цель из вида, на мгновение растерялся, и именно этого момента ждал Линк. Он, в два счета оказавшись рядом с монстром, с размаху вогнал ему в шею иглу и надавил на поршень шприца.       Транквилизатор действовал практически мгновенно. Акума, зарычав от боли и бессилия, накренился в сторону пола и стал падать на него огромной тяжелой тушей. Линк еле успел отойти, ведь акума чуть не придавил его своим весом.       — Задание выполнено, — отчитался Говард в рацию своему начальству.       В мед.отделение, где Неа отключился, пришло подкрепление. Солдаты вошли в помещение и, найдя тело Неа, тут же его подняли. Защелкнув тому на шее широкий браслет со встроенным электрошоком, орденовцы понесли отключившегося пленника к другим людям, которые ждали их у входа в Ковчег. Благо, все Нои сражались на другом этаже с солдатами Ордена и Воронами Ватикана.       Аллен едва боролся со снотворным, но все попытки противостоять злополучной смеси оказывались неудачными. Пришлось убрать меч и усилить разрастание вируса по телу мальчишки, дабы усилить сопротивляемость тела снотворному, но вещество оказалось сильнее, и в конце концов разум покинул взбесившегося монстра.       Как только акума перестал подавать признаки того, что он в сознании, к нему подбежали солдаты, которых отослало начальство в помощь Линку. Те, как и на Неа, нацепили на юношу ошейник и браслеты на конечности, хотя этим не обошлось. Обезображенную вирусом руку солдаты с помощью созданного их учеными устройства проткнули насквозь гвоздями, сделанными из черно анти-акума металла.       — Говард Линк, прошу простить, — один из солдат подбежал к парню и указал на ещё нескольких ребят, которые несли тело Неа.        — Прошу выслушать. Это один из членов организации Ноев. Его тоже брать?       Линк посмотрел на человека, которого принесли солдаты. По одежде — не иначе как один из ученых. А если ученый — то должен знать, что за чертовщина этот монстр, которого они еле вырубили.       — Да, брать. Как будем в Ордене — допросить обоих, — сказал Линк, как отчеканил, будто бы до этого выучил эти слова наизусть и повторил чисто машинально.       Внезапно Канда шикнул на всех приблизил к уху рацию, дабы получше расслышать, что ему говорят.       — Сигнал от тех, что сверху, пропал. Не иначе, как сдохли, — Канда вытер Муген о плащ и убрал его в ножны. Кажется, битва на сегодня окончена.       — Мы получили главную цель. Уходим, — Линк сказал это в рацию, чтобы все выжившие, что здесь остались, шли к выходу. Послышались крики: «Отступаем!» и все люди устремились к выходу.       Канда подошел к Аллену, который медленно возвращался к человеческому обличью. Шипы и челюсти пропадали, и вот перед ним лежит такой знакомый Мояши.       — Во что они тебя превратили, Гороховый Стручок… — украдкой, себе под нос, пробормотал Канда. Этот мелкий вляпался таки в дерьмо…       Солдаты Ордена вынесли Аллена и Неа из Ковчега, не встретив на пути никакого сопротивления, ибо Нои были заняты убийством тех, кто не успел сбежать, и сели по машинам, спихнув пленников в кузов грузовиков. Ночь была в самом разгаре, небо — сине-черным, но совсем беззвёдным. Неровный серп луны то скрывался, то появился из-за быстро бегущих облаков. Ледяной ветер колыхал деревья: они шумели и трещали, будто бы предвещая бурю. Хотя почему предвещая — буря уже случилась.       Тики в ярости выпустил чуть ли не всю обойму в последнего солдата Ордена и устало бросил автомат прямо на пол. Другие Нои еще добивали своих противников, так что Тики просто слушал трели выпускаемых пуль и ждал сокомандников. Столько трупов… Их еще ведь и убрать надо. Ковры ни к черту. Шерил будет в бешенстве. На нижний этаж никому из Ноев так и не удалось пробраться, ибо люди Ордена забаррикадировали собою же проходы вниз.       Наконец, все Нои собрались в общем коридоре, где из ждал непривычно серьезный и взволнованный Вайзли.       — Как и ожидалось, Орден приходил за Уолкером, — Вайзли сделал большую паузу.       — И получил его, — парнишка разжал руку, котором сжимал золотистого голема, и включил       Голем, чуть помедлив, раскрыт рот и начал показывать записанные им события. Наверное, не было смысла уже скрывать, что Аллен заражён, так показать Ноям можно было.       Сначала все было довольно спокойно, пока не проснулся мальчишка. У того явно прослеживались признаки заражения, на что некоторые из Ноев нахмурились, поняв, что скрывал мальчишка под бинтами. Но никто не высказался, все лишь продолжили смотреть, как юноша взбесился, выпуская шипы на Неа и, как пуля пробивает череп Аллена, а солдаты быстро вбегают в помещение. Дальше видно было плохо, так как голем забился на высокий шкаф, чтобы его не заметил и, когда всё закончилось, обоих тел не было в комнате, и украшали ее лишь окровавленные остатки трупов. Тимкампи закрыл рот и спокойно продолжил лежать в руках Вайзли.       Погрузив оба тела в грузовик, солдаты забрались в те, где были места и весь состав покинул Ковчег. Ехать было довольно долго, примерно один день и кто знает, очнётся ли буйный Уолкер за это время.       Грузовик постоянно натыкается на кочки и ямы, подкидывая лежащих в кузове пленных. Наступила глухая ночь и с разных сторон изредка слышались подвывания акум, которые сливались с неровным голосом ветра. Ветер был довольно холодным, подходил конец осени. Возможно, Неа и Аллен доехали спокойно до Чёрного Ордена, если бы не плохо рассчитанная доза снотворного.       После очередной кочки Уолкер проснулся с ужасной болью в спине. Подросток чуть не заорал, но сдержался, ибо из-за кромешной темноты никак не мог понять, где находится. Судя по звукам, он в машине, но как он тут оказался?..       Неа очнулся гораздо раньше Аллена, но сделать, конечно, ничего не мог. Браслет, легко давивший на шею, очень хорошо напоминал о случившемся и о том, в каком дерьме Неа сейчас. В темноте смутно проглядывался знакомый силуэт тела Аллена, уже без шипов и челюстей. Значит, вирус снова отступил. Сегодня Неа видел Аллена в образе акума впервые и, честно говоря, Уолкер поистине ужасал, а также… Был страшно интересным.       Кэмпбелл тупо пялился в потолок кузова грузовика, в котором из везли и отдавался упадническим мыслям. Например, о том, что их будут сто процентов допрашивать. А значит… И пытать тоже будут. Из грузовика выбраться невозможно — Неа уже проверял. Да и увезли их уже, по ощущениям, довольно далеко от Ковчега.       Вдруг Аллен пошевелился и громко закричал; от неожиданности Неа вздрогнул и резко повернул голову на звук. Он очнулся?..       — Аллен? — тихо позвал Неа, все еще не уверенный, что Уолкер пришел в себя после того, как акума завладел им.       Акума довольно долго пытался залечить глубокие раны, которые нанес Канда, но получалось это довольно медленно из-за снотворного и гвоздей в зараженной руке. Ту рану, которая оставила пуля, тварь залечила давно, но не полностью, ибо приходится заменять нейроны в головном мозге Аллена. Мальчишка еще некоторое время будет плохо ориентироваться в пространстве, возможны проблемы с речью и движениями.       Из-за вируса, который нещадно терзал все тело, Аллен продолжал биться в конвульсиях и орать. Боль была просто адской, и терпеть её было невозможно, поэтому Аллен кричал, но также он кричал и от страха. Ему было страшно так умирать…       Мальчик продолжал плакать, продолжал выть и сипло стонать. Из-за темноты Неа даже практически не видел его лица, а тем более не видел его тела и вируса. Орденовцы тоже услышали Аллена, и кто-то, выругавшись, пустил разряд тока по его браслету на шее. Пусть только заткнется…       Крики юноши не прекращались до тех пор, пока судороги не свели всё его тело. Ток быстро прошёлся по телу, оглушив Аллена, и тот правда умолк на некоторое время. Лишь тело тряслось в немых муках.       — Заткни его! — грубо крикнул солдат, постучав по задней части кабины водителя, когда мальчишка снова начал кричать.       — Сам ебало завали! — на нервах проорал Неа солдату, не понимая — не имея возможности понять, что с Алленом и помочь ему.       После ругательств Неа подросток только еще больше захныкал, сжимаясь и хватаясь за голову руками. От боли его будто выворачивало наизнанку. Кемпбелл мог разглядеть только очертания, но беззащитную позу Уолкера было видно хорошо.       — Аллен, что же с тобой… — пробормотал Неа, подкладываю руку ему под голову, чтобы тот в случае новых конвульсивных движений не ударился затылком. Второй рукой он нащупал запястье Аллена в попытке проверить его пульс и в бессилии зашипел, ведь на нем был надет широкий гладкий браслет, не дававший Неа коснуться кожи.       Тогда Кемпбелл быстро поднял окровавленную футболку Аллена и приложил ладонь прямо к левой части груди. Сердце билось слишком быстро и неритмично. Тело подростка на пределе. Что даст сбой раньше — сердце или психика?       Аллен ощутил на долю секунды лёгкое прикосновение руки Неа к его голове. Его рука была довольно прохладной, но больше юноша об этом думать не мог. Он постоянно ёрзал, истошно орал, оставляя следы когтей на дне кузова, ведь это был единственный способ хоть как-то успокоиться, но даже это не помогало. Он не может это терпеть… Он сломается…       — Какая собака залаяла! — солдат хмыкнул и активировал уже прибор Неа, чтобы тот вернул свои слова обратно.       От тока Неа неслабо тряхнуло и он, тихо вскрикнув, резко выдернул руку из-под головы Аллена. В ушах тут же зазвенело, и Кемпбелл оперся на дрожащие после электрического разряда руки, ведь боялся упасть прямо на Аллена.       — Прости, — сказал Неа, более или менее прейдя в себя и коснулся вечно холодной ладонью лба Уолкера, который наоборот был горячим, как печка.       Аллен больше не кричал, едва поняв, что за крики будет получать удар током. Акума уже достиг всех поврежденных участков и принялся быстро его лечить: это получалось неаккуратно и приносило хозяину лишь боль, а не облегчение. И вдруг Уолкер особенно громко заскулил, дернулся, после чего послышался словно хруст костей: это акума вправлял сместившиеся позвонки, а дальше мальчик совсем замолчал. Он едва дышал, сипя и хрипя при вдохе, и постанывая от боли. Во тьме раздался всхлип, а позже и тихий плач ребёнка, которому было необычайно больно. Это был точно Аллен, ибо акумы не плачут…       Неа заметил, что теперь Уолкер стал сдерживать крики, хотя было видно, что лучше ему не становилось. Он все также продолжал сильно трястись и поскуливать, но уже совсем не слышно.       Но вдруг тело подростка в последний раз изогнулось и бессильно упало, и Неа это очень напугало. Значит, вот это конец… Мальчик все-таки получил избавление от страшных мук, и получил его от благодатной руки смерти…       Неа, холодея внутри, собирался снова коснуться Аллена, но тут подросток тонко всхлипнул и заплакал, отчаянно и еле слышно. Кемпбелл, заламывая пальцы, медленно выдохнул. Он все-таки еще жив…       — Ебаный вирус… — Неа снова положил одну руку под затылок Аллена, а другой легко сжал горячую ладонь подростка. Он быстро перебирал в голове все возможные причины боли Аллена и остановился пока на вирусе. Возможно, это акума внутри все еще беснуется и пытается вырваться на свободу…       Аллен, как мог, сжал маленькими пальцами ледяную руку Неа, чтобы хоть что-то чувствовать. Тело горело, и лишь ишь руки Неа охлаждали голову и слабую конечность юноши.       - К…кто ты…? — выдавил из себя мальчишка, обращаясь в никуда. Было совсем темно, Аллен мог ориентироваться по ощущениям и явно с ним кто-то сидит и говорит, но кто же это? Акума, вроде, успокоился, когда понял, что жизни юноши больше ничего не угрожает.       Неа не знал, что отвечать и просто промолчал, ответно сжимая руку Аллена своей и поглаживая большим пальцем его ладонь. Пусть он почувствует хотя бы такую жалкую поддержку… Неа ведь ничего не может сделать с его болью. Не может помочь и, тем более, спасти их обоих от пыток.       — Тише… — мягко сказал Неа и, приподняв голову Аллена, подсел ближе и положил ее к себе на колени. Маленькое беззащитное существо… Как бы хотелось дать ему понять, что все будет хорошо… Но ведь ни черта не будет. Потом станет… Только хуже.       — Я здесь и не оставлю тебя, Аллен, — Неа положил руку на лоб подростка и стал легко его гладить, замечая, что волосы у него слиплись от крови. Рана от пули… Акума вылечил ее. Хоть на что-то годится эта тварь.       — Очень больно?.. — почти мимолетом спросил Неа, дабы иметь хоть какое-то представление о состоянии Аллена. Кемпбелл не хотел этого признавать, но он очень боялся за подростка. Он очень давно так ни за кого не боялся.       — Б-больно… — Аллен едва расслышал слова неизвестного собеседника. Почему весь мир так зол на несчастного юношу? Чем тот так провинился или проклял себя, что его преследуют лишь страдания и отголоски криков прошлого?..       — Т-так… Боль…но… — Аллен заметно хныкал и говорил почти неразборчиво, а плечи того дрожали не хуже голоса.       Неа нахмурился и с болью во взгляде посмотрел на Аллена. Кажется, он даже не узнал его.       Кемпбелл продолжал гладить Аллена по голове и совершенно машинально, будто бы это было давней привычкой, стал вполголоса напевать колыбельную. Может, Аллен все-таки ее услышит? Может, хотя бы эта знакомая мелодия подарит Аллену иллюзорное ощущение безопасности и покоя.       — Пред глазами промелькнет что-то очень дорогое… — Неа прикрыл глаза, вспоминая — но не желая вспоминать — Ману. Что бы ты сделал, чтобы оградить подростка от страшной боли?... Неа крепче сжал руку Аллена, даже не замечая этого, и продолжал петь.       Аллен дрожал в холодной темноте ночной тишины, пока тонкие, лёгкие ноты не дошли до его ушей. Он отчётливо слышал, как мелодия едва теплилась среди мрака, как она сливается с приглушёнными шумами наружных событий. Она текла непринуждённо, словно летящая в небе птица, коими пленникам больше не стать. Им больше не взмахнуть большим крылом: теперь они попали в капканы и ждут расправы над их хрупкими душами. Осквернённые и покинутые, они должны сидеть во тьме, где больше нет яркого солнца, что светило даже в самые трудные минуты их жизней.       Эта мелодия… Короткая, но давшая бесполезную надежду на спасение… Ложные надежды так прекрасны, но их так легко разрушить, как легко прервать тихую музыку, которая стала частью глухой ночи, слилась с нею полностью и растворилась в ней.       А потом Неа замолчал, будто бы запнувшись. Но он не запнулся. Неа просто не мог больше петь. Страх и отчаяние душили. Кемпбелл сделал рваный вдох и судорожно обхватил сразу двумя руками ладонь Аллена, прижимая ее к губам.       — Если мы не спасемся, Аллен. Прости меня. Прости меня, умоляю… Прости меня… — Неа самого теперь ощутимо трясло. Каждое слово застревало в горле и царапалось, оседая свежими осколками где-то в легких. Он просил прощения за все: за это нападение, за проблемы в лице Адама, за свою собственную неспособность-неумение помочь, и за Ману, погибелью которого стал его собственный брат-близнец.       Кемпбелл не разжимал рук, не двигался с места и больше не пел. Хватит… С него. Хватит лжи и притворства. Ничто их не спасет и никто им не поможет. Все бесполезно, все обесценено — все, включая их жизни. Жизнь пленника и подопытного стоит столько же, сколько стоит ветер в бескрайнем поле. Пшеничном поле, в котором в детстве Неа играл с Маной. Вот если бы стать этим ветром, и унестись далеко-далеко, и забыть про этот чертов прогнивший мир, и про войну, и никогда больше не возвращаться.       Неа медленно скатывался в удушающее отчаяние. Хотя… Он уже давно в отчаянии, уже как семь лет в отчаянии. И лишь снова притворялся, что надежда есть.       Аллен едва услышал слова Неа. Они отдавались тихим отголоском где-то в подсознании, но юноша не понимал их. Песня, вмиг смолкшая, заставила того провалиться в темноту забвения, где мальчишка и уснул, забывши все невзгоды и проблемы.       Неа же, давясь ощущением полной безнадежности, опустил голову и сильно прикусил губы. Он не должен, не должен терять самообладания, не должен даже немного выходить за рамки, не должен, не должен, не должен. Грудь сводило спазмами то ли от сдерживаемых слез, то ли оттого, что действие морфия закончилось. Было больно, и непонятно, морально или физически. Просто хотелось выть и биться о стены, тщетно ища выход там, где его нет и быть не может.       Неа не мог больше думать о всем этом дерьме и бессильно рухнул на пол рядом с Алленом. Его ладони он так и не отпустил — не хотел отпускать. Есть такой тип людей, которые успокаиваются за счет поддержки, которую оказывают другим. Пока с Кемпбеллом Аллен — Неа будет оставаться спокойным ровно столько, сколько потребуется. Потому что так нужно. Это обязанность взрослых — не терять самообладания даже если твой мир летит к дьяволу.