Земля покинутых душ

      А вот сейчас булочки Аллена поджались как никогда. Больше всего на свете Аллен боялся огня и сгореть заживо, но раскалять металл около ноги… Просто бесчеловечно…       — Не надо… — жалобно попросил испуганный мальчишка и попытался выдернуть ногу из железного «сапога», но сразу же получил по лицу. Страх всё больше подступал к горлу, и Аллен готов был молить на коленях о пощаде… Как это омерзительно.       Гнетущую тишину разорвал пронзительный крик. Это кричал Аллен: железо уже разогрело подошву ползло дальше. Вскоре весь сапог полностью нагрелся и стал адски горячим, а Уолкер бился в конвульсиях на своём железном стуле и хрипло орал. Иногда он затихал, словно голос предавал его, а потом снова начинал кричать, подвывая и плача.       — Ну что ж… — Ворон подошёл к Неа. — Скажи хотя бы пароль от своего ID. Мы с удовольствием прочтём эту информацию, — он показал рукой, чтобы солдаты разогрели и второй сапог. Им, видно, было все равно, насколько будет покалечен подросток, главное, чтобы не сдох и Неа можно будет дальше шантажировать.       — Подождём ещё немного, а то второй сапог не успеет разогреться… — Ворон сел рядом с Неа на стул, который ему принесли.       Неа с абсолютно белым лицом слушал вскрики Аллена и его мольбу о помощи. Дергающееся в конвульсиях тело еще долго будет вставать у Неа перед глазами, напоминая — обвиняя — о принятом тогда решении молчать. Правильное ли оно было, разве стоили несколько слов боли и страданий живого, настоящего человека, совсем еще ребенка?       Не стоили. Но Неа знал, что стоит ему сказать пароль от базы данных — наружу бы всплыла информация обо всех Ноях — над многими из них, как и над Неа, поработал Адам, а также о том, что Граф жил и находился все это время именно в Ковчеге. И проводил там свои эксперименты. Тогда Орден, наверняка, устроит облаву на Ноев и их базу в поисках утерянных лабораторий и документов. Тогда всему конец. Какими бы Нои ни были хорошо обученными, без промаха стреляющими и вообще идеальными бойцами — Орден бы просто-напросто задавил их числом. И на этот раз не будет Аллена-акумы, который сожрет большую часть солдат.       Неа мечтал заткнуть себе уши и ощущал стойкое чувство дежавю. Шерил. Когда Неа мстил этому куску дерьма, все было абсолютно также. Даже стулья, стоящие друг напротив друга. Это судьба, видимо, платит Кемпбеллу за его излишнюю жестокость.       — Вот пароль от моих данных, — Неа тихо назвал комбинацию букв и цифр, в то же время не отрывая воспаленных глаз от Аллена. Тот даже уже не кричал — хрипел — и тело его легко подергивалось. Кемпеллл понял, что ему становится дурно от этого зрелища. В ушах у Неа до сих пор стояли детские крики, руки, хоть и были заведены за спину, ощутимо тряслись, но лицо он держал превосходно. Все же годы работы бок о бок с Адамом научили Неа не показывать свою жалость или страх.       — Чего вы добиваетесь, мучая его — я не знаю. Я вам информацию из воздуха не создам, — сейчас в тоне Неа уже слышалась неприкрытая ярость, а голос его срывался. Он был зол и ненавидел весь Орден и Ватикан вместе взятых так, что перед глазами вставала кровавая пелена.       — Чего? Ты ещё не понял? Жучок, который был у вас до того, как вы его сломали, всё записал и мы знаем, что этот мальчишка не безразличен тебе, — второй сапог Аллена тоже нагрелся, но подросток уже ничего не чувствовал из-за шока. Дёргался только Акума, который, как и Неа, желал кровавой мести и превратился бы в туже секунду, если бы не эти ебаные гвозди…       — Думаю, на сегодня достаточно. Мы проверим сию информацию и, если нам что-то ещё понадобится, то мы обязательно вас снова заберём, — солдат позади Ворона снимали с юноши железные сапоги специальным зажимом, чтобы не обжечься. Лицо у Аллена было ещё тем ужасом… Его трясло, на ногах виднелись спекшиеся раны, от которых солдаты с трудом вместе с приставшей коркой и обожженной кожей снимали железное орудие пыток. Сам мальчик бездумно смотрел вниз, пока по его красным щекам текли соленые слёзы.       — Отведите их обратно, — Ворон ушёл из комнаты допроса, а его подчинённые освободили Неа и повели его первым, но вот Аллена пришлось тащить на коленях, ведь тот даже на боль не отзывался и не мог встать.       Неа, едва только его наручники отстегнули от стула, хотел броситься к Аллену — все равно Орден уже знал о его привязанности к нему — но сильный удар током помешал ему завершить желаемое действие. Кемпбелл застыл на месте, а потом, подгоняемый тычками в спину, был вынужден идти вперед. Как он мог забыть про ошейники-шокеры, которым Орден по прибытии им с Алленом нацепил.       — Никаких резких движений. Увидишься ты еще со своим поджаренным голубком, не переживай, — глумливо протянул стоящий позади солдат.       У Неа от злости самопроизвольно начал дергаться уголок губ. Не осознавая, что делает, он резко развернулся, ударил солдата-спутника кулаком по лицу, разбил ему нос и в два счета оказался рядом с Алленом, падая рядом с ним на колени и взяв в ладони его лицо.       — Аллен, ты слышишь меня?.. — Неа надеялся, что болевой шок не настолько оглушил Уолкера, чтобы тот даже не осознавал реальность.       — Ах ты сука! — Неа грубо оттащили от дрожащего ребёнка, а тот ведь даже не услышал Кемпбелла.       — А ну вставай! — по Неа ударили током и насильно подняли, чтобы потащить их дальше. С горем пополам солдаты дотащили злющего Неа и Аллена до их комнаты и бросили их там, закрывая за ними тяжёлую дверь.       — Господи… — пробормотал Неа, плохо понимая, что вообще происходит вокруг. Каким-то образом его и Аллена протащили по коридорам, бросили внутрь их комнаты и заперли. Даже те несколько ударов тока не помогли Неа полностью прийти в себя. Он постоянно метался между страхом, паникой, и злостью, путался, захлебывался в эмоциях и постоянно хватался за Алленову маленькую правую ладошку. Ему потребовалось еще пять минут, чтобы привести себя в чувство и успокоиться.       — Аллен, посмотри на меня, пожалуйста… — Кемпбелл отошел наконец от этого странного приступа и абсолютно спокойным и ясным взором оглядел бездумное лицо подростка.       Аллен даже не посмотрел. Казалось, он даже не моргает. Всё внимание Уолкера было устремлено в одну точку или просто вперёд. От боли подросток не понимал, где находится и что ему делать.Его держал какой-то человек… Кто-то гладил, но что происходит? Почему он хочет просто умереть от дикой боли в ногах?       Неа склонился над скорчившимся в комок Алленом и стал осматривать его поврежденные ступни. Сердце, гулко стучащее где-то в горле, никак не давало сосредоточиться и начать действия по оказанию первой помощи. Кемпбелл видел перед собой обожженную до кровавых струпьев кожу, покрытую темной коркой запекшейся крови, и понимал, что с имеющимся арсеналом медикаментов вряд ли сможет даже немного облегчить страдания Аллена. Боль от подобных ожогов снимет только какой-нибудь наркотический анальгетик, вроде морфина и промедола, которых, само собой, нет. А без обезболивающего любые действия Неа принесут страшные, адские муки.       Впрочем, крики он бы потерпел. Неа все готов перетерпеть, лишь бы помочь Уолкеру, однако без должных лекарств он с ожогами третьей степени не справится. Только еще хуже сделает.       Время текло слишком медленно, Неа молча смотрел на обожженные ступни подростка и ничего, ровным счетом ничего не предпринимал. Сейчас главная проблема — возможное заражение крови, так что-то единственное, что мог сделать Неа, это приподнять ноги Аллена, уменьшив тем самым кровоток, чтобы возможно попавшие через раны токсины не так быстро распространились по всему организму. Чистой ткани, чтобы прикрыть повреждение, у него было. Бинты в аптечке были отнюдь не стерильными.       Аллен болезненно зашипел от прикосновений дрожащих и холодных рук Неа. Его когтистая рука оставила пару неровных царапин на полу, как бы напоминая о неимоверной боли Ною.       — Я только за кровью, — раздался за дверью чей-то неуверенный голос, осведомляющий охранника. Наверное, один из орденовских ученых. И действительно, в комнату вошёл паренёк, черты лица которого были плохо различимы, но вот очки, отражающие лунный свет, всё же выдали себя, как и различимый в темноте белый халат. Учёный прошёл дальше и, под пристальный взгляд Неа, присел рядом со страдающим ребёнком.       Услышав посторонний голос за дверью, Неа тут же напрягся. Кого еще, блять, принесло. Еще какую-нибудь гниду, чтобы окончательно добить едва живого Аллена?! Лицо Неа выражало полнейшую злость. Моментально взбесившись, он едва не наорал на пришедшего человека, а вообще очень хотел, а еще хотел профессиональную аптечку и начистить кому-нибудь лицо.       — Я…Джонни, — представился парень и стал поспешно доставать что-то из-за пазухи.        — Меня прислали за взятием крови, но я… Я не потерплю такого ужаса… Я помогу.       Джонни вывалил на пол пару полезных медикаментов, а так же достал небольшую аптечку и фонарь, который сразу же включил.       — Я хочу только помочь, — учёный несчастно посмотрел на Кемпбелла.       Едва только взгляд Неа пал на медикаменты, лицо его разгладилось, злость пропала, будто ее и не было, а в глазах появилась призрачная тень надежды.       — Вы… Спасибо… — не веря свои глазам, Неа быстро провел по лекарствам, принесенным Джонни. Мечты, блять, сбывались… Здесь было и обезболивающее, и антибиотики, и противоожоговая сыворотка, и специальная жидкость для промывания ран. Здесь был даже запакованный временный заменитель кожи, представлявший собой плотную стерильную пленку, заменявшую человеку кожу до того момента, пока его собственная не восстановится. Неа без слов сходил в ванную, вымыл руки, а после вылил на них приличное количество спирта из их аптечки. Помахав в воздухе руками, чтобы спирт поскорее испарился, Неа вернулся к Джонни с твердым желанием поклониться этому человеку в ноги.       — Вы подаете мне то, что я прошу, а я помогаю Аллену. Хорошо? — скороговоркой сказал Неа, благодарно, даже тепло смотря Джонни в глаза. Блять, если бы не этот парнишка, пришла бы всему пизда.       — Конечно, — ответил Джонни. Он читал доклад о Неа и знал, что он учёный, а еще доктор у Ноев, так что наверняка лучше него знает, как помочь юноше. — Но мне всё равно придётся взять у него кровь на анализ позже… Иначе что-то заподозрят… — прошептал парень и подал некоторые медикаменты из имеющихся.       — Это самое малое, что я могу для него сделать… Те пытки… это ужасно… — лицо парнишки стало ещё жалостливее. Это было видно даже сквозь мутные очки, — Так ещё они и не закончатся…       — Хорошо, — это было последнее, что сказал Неа не по делу. Далее от него были слышны только короткие фразы передать вначале ватку со спиртом, потом ампулу с обезболивающим и шприц. Аллен, благо, почти не реагировал. А ведь Неа помнил про его боязнь всякого рода игл.       Продолжав, пока обезболивающее начнет свое действие, Неа промыл и очистил поврежденные ткани от приставшей крови и на несколько секунд завис. Теперь следовало удалить омертвевшие остатки мышц и кожи, где это требовалось, но Неа не был уверен, что у Джонни найдется и скальпель.       — У вас есть что-либо, чтобы убрать некротизированную ткань? — Неа впервые поднял голову, оторвавшись от Аллена. Его ноги до этого он уложил к себе на колени так, чтобы ступни были навесу, а сам сел, поджав под себя собственные ноги.       Джонни немного посидел в раздумьях, вспоминая, что не взял чего-то нужного для Неа, но через секунду всплыло, что после очередного эксперимента случайно засунул скальпель себе карман халата и забыл его вытащить.       — Да, есть, но его промыть надо, — учёный протянул Неа скальпель.       -Аллен обычно против шприцов, — Джонни заглянул мальчику в глаза, — Или у него шок?       Неа принял скальпель, который показался ему даже теплым из-за температуры его собственных рук.       — Спасибо.       Кемпбелл взял вату, намочил в спирте и тщательно протер скальпель от следов крови, а потом взял чистую ватку и сделал это снова.       Неа особо не заморачивался, куда класть обгорелое мясо, и кидал их просто где-то рядом с Алленом.       — Шок. Болевой, — Неа едва заставил себя выговорить эти два слова и продолжил свое дело.       Закончив отделять мертвую ткань, Неа попшыкал на образовавшиеся раны кровоостанавливающим, а после нанес на обожженную, но кое-где уцелевшую кожу противоожоговую сыворотку.       Теперь Неа осталось только закрыть ступню той самой пленкой, закрепить ее сверху бинтами и вколоть подростку обезболивающее, что он и сделал, а потом провел все те же самые манипуляции со второй ногой.       — Благодарю за вашу помощь… — еще раз поблагодарил, точнее, выдохнул, Неа и обессиленно откинулся на назад, оперевшись на собственные руки. Все, все кончилось… Состояние Аллена в не опасности. И шок скоро должен пройти…       Взяв запястье Аллена в руку, Неа посчитал его пульс. Да, все еще шок.       — Неудивительно… Он столько перенёс, — Джонни наблюдал за профессиональными действиями Неа и поражался. Этот человек смог отбросить все волнение и привязанность, чтобы спокойно оказать помощь нуждающемуся в ей ребенку… Поистине удивительное качество.       — Ничего… Это мелочи, — отмахнулся парень и взял у Аллена кровь. — Мне нужно идти… Джонни вздохнул и поднялся, оставляя все медикаменты Неа.       — Не знаю, приду ли ещё раз, но береги его. Он ведь всего лишь ребенок… — сказав это, учёный ушёл, демонстративно показав охраннику несколько колбочек с кровью.       Кстати, фонарик Джонни тоже оставил Неа. Вдруг пригодится. После ухода Джонни, проснулся Акума и своим жадным и слюнявым ртом, начал поедать поджаренную кожу, которую срезал Неа. Большие зубы так и скрипели, жуя хрустящую корку. И Акуму совершенно не задевал тот факт, что эта кожа хозяина. Не пропадать же добру.       Неа без особых эмоций наблюдал, как акума пожирает собственную, блять, плоть. Конечно, это было немного стремно, но Неа был настолько заебан и вымотан, что даже на это не реагировал.       — Слушай, а у тебя есть регенерация? — вдруг обратился Кемпбелл к акуме, когда тот схрумкал поджаристые кусочки. Сам Неа еле еле поднялся на ноги и приподнял Аллена с пола. Донес до кровати, а после и улегся рядом сам. Нет, тело не била нервная дрожь от пережитого, а в голове не звучали чужие крики. Пока что. Было просто гадко на душе, да так, что хотелось что-нибудь разбить о стену.       Уже настала ночь: фонарик Джонни был очень кстати. Когда Неа с Алленом притащили сюда после пыток, света уже не было. Видимо, выключился автоматически.       Акума ничего не ответил Неа. Лишь спрятал зубастый рот, который вырос из заражённой плоти мальчишки. Беспокоить юношу тварь не хотела, поэтому и не брала контроль над телом. Хозяин и так измучен, что даже самому Акуме его жаль. Бедный…       Ночь прошла довольно спокойно. Шок спал, и на следующее утро подросток почти был в норме, хотя о ногах такого не скажешь. Они покрылись сверху до низу чёрной кожей, и выглядели словно зараженные.       — Неа? — проснувшись, юноша нащупал лицо Ноя после сна, дабы убедиться, что всё хорошо. Или нет…       Неа вздрогнул и поймал руку Аллена, осторожно трогающую его щеку. Он спал очень некрепко, хуево и вообще был донельзя на взводе после недавно случившихся событий       — Доброе утро… — хрипловато произнес Неа. Спросонья немного испугавшись, кто его там лапает, сейчас он совсем успокоился. Аллен в порядке. Аллен рядом.       Пропустив тихое приветствие Неа, малыш крепко взялся за руку Ноя и выдал со страхом в голосе:       — Я…н-не чувствую ног… — словно не веря, сказал Аллен и сжался. Да, он помнил, что ему сделали. Все воспоминания, как вчера, ясно виделись и Аллен помнил каждую деталь, которая надолго въелась в мозг.       — Не переживай… Это, верно, так подействовало обезболивающее. Твои ноги были серьезно повреждены, но не настолько, чтобы ты лишился ступней, — мягко успокоил Неа перепуганного мальчика и тоже немного сжал его ладошку.       Кемпбелл с радостью подумал, что даже несмотря на причиненную ему боль Аллен в порядке. По- крайней мере, так кажется с первого взгляда.       — Ты уверен.? Я… Правда их не чувствую, — мальчик продолжал паниковать, так как на него не часто долго действовало обезболивающее. А может ему недавно ещё раз вкололи?       — Как ты себя чувствуешь в общем?       — Плохо… В ушах сильно звенит, а… В внутри… В голове… Не смолкают мои крики. Аллен говорил честно, перебивая внутренние голоса, среди которых был и Акума из комы, Мана, Неа, Тики, Роад… И его собственные.       — Да, уверен. На сто процентов. Все будет хорошо… — Неа постарался сделать голос уверенным. Все не так хорошо, как он надеялся. Как бы у мальчика ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство) не развилось. Только видений пыток наяву им еще не хватало.       — Посмотри на меня. Все закончилось, Аллен. Сейчас нет никакой боли. Нет тех людей. Я рядом, а я никогда не причиню тебе боли, — Неа мягко взял лицо Аллена в ладошки и посмотрел ему в глаза.       — Слышишь меня? Я рядом.       — Нет… Я… Плохо слышу. Едва различаю твой голос, Неа. Мне плохо… — глаза ребёнка заслезились и у самого края появились крупные капельки, — Я не могу… Больше не могу… Аллен выдернул лицо из рук Неа и скрючился на простыни.       — Это повторится… Я знаю, — Уолкер закрыл руками уши. — Я не хочу сходить с ума!       Подросток каждую фразу говорил громче, словно пытался кого-то перекричать.       — Так… — выдохнул Неа и положил руки на плечи Аллена.       — Я могу говорить громче, если потребуется. Закрой глаза и сосредоточься на моем голосе. На моем настоящем голосе, — Неа, как и обещал, стал говорить четче и громче. В то же время он медленно придвинул Аллена поближе к себе, а сам лег так, чтобы ему было видно лицо мальчика.       Аллен послушно закрыл глаза, хоть и стало лишь хуже. Голоса стали чётче, а речь Неа доходила обрывками, но мальчик терпел эту болтовню.       — Я… Почти не слышу… — с тем же диким страхом утверждал Уолкер.       — Помнишь, когда Шерил сломал Тима, ты очень разозлился? Ты хотел его прикончить, но я не дал. Сказал, что ты не должен опускаться до убийства, — Неа приблизился к лицу Аллена и прошептал эти слова ему в самые губы.       — П-помню, — неуверенно, но всё с той же ноткой страха говорил подросток. Да, он сильно разозлился тогда… А потом…что потом? Это… словно вылетело… Исчезло из головы…       — Вспомни то ощущение после.       Неа, несильно нажав на затылок Аллена, нежно мазнул по его губам своими, отстранился, едва слышно сказал:       — Сосредоточься на этом. На мне, — и снова прижался сухими горячими губами к чужим. Ненавязчиво, но так, чтобы Аллен почувствовал. Чтобы ощутил его трепетные движения и его, Неа, тепло. Чтобы забылся и выкинул из головы боль и страдания. Нет, о любви здесь было рано говорить. Но Неа знал точно: что-то внутри больно сжимается и трепещет, когда Аллену плохо или страшно. Этот ребенок не должен все это терпеть…       — Какое.? — последующие действия Неа, его мимолётное касание губ, его неровное дыхание, его теплота… Всё это, все эти чувства, бурные эмоции, словно вихрем снесли чушь, которая творилась в мыслях. Голоса исчезли, как и колкие воспоминания.       — Неа… — шепнул мальчик в быстром перерыве, где Ной скороговоркой просил сосредоточится на нём…       И вновь, невинный поцелуй, но такой нужный, как глоток воздуха. Неа словно знает, как это важно и когда нужно оказать мальчику поддержу. Как важно показать, что он любим, а не брошен совсем один среди мрачного мира мыслей. Этот поцелуй передал всё, что хотел Кемпбелл: тепло, нежность, легкость рук на затылке, обжигающие драконье дыхание прямо в губы. И все старания, все переданные чувства смогли ненадолго дать Аллену почувствовать, что ничего нет. Ни голосов, ни Ордена, ни тех Воронов. Только они и больше никого здесь, словно, и не было. Только одна тихая и безмятежная лёгкость…       Аллен растаял, успокоился, а дрожащие руки больше не держались за покрасневшие уши. Его ладони сейчас обнимали и прижимали к себе желаемого человека, который не бросил среди молящих и кричащих голосов прошлого…       Неа сам не заметил, как опустил ресницы, как мысли затопили щемящие ощущения, а холодный голос рассудка утих. Все его естество переполнилось нежным медом, сладковатым привкусом пухлых мальчишеских губ и чувством покоя. Такого покоя никогда не достичь на земле, а Аллен смог его подарить. Заставил самого Неа забыть о ненависти и чувстве вины, растворил, будто их и не было.       Кемпбелл целовался, пока не кончился воздух. Его словно перемкнуло, в одно мгновение внутри все вспыхнуло, опалило огнем и сожгло дотла, а после неведомая сила создала его заново. Без прошлых дефектных, неправильных участков.       Неа чувствовал себя нужным. И, наверное, в первый раз за семь лет у него мелькнула мысль о том, чтобы простить себя.       Что стоит забыть и начать заново.       Что у него появился новым смысл жить дальше.       Когда от недостатка воздуха уже кольнуло к груди, Неа оторвался от Аллена. Кемпбелл тяжело дышал и не имел в себе сил взглянуть Аллену в глаза. В прошлый раз было не так. В прошлый раз он не чувствовал ничего. Так почему же сейчас стало по-другому… Неа снова закрыл глаза и прижался к Аллену лбом, а рукой погладил горячую щечку.       — Стало легче? — прошелестел он.       — Да… Легче, — задушено подтвердил Аллен, ведь тоже чуть не задохнулся от тёплого поцелуя. Честно признаться, Аллен не сразу заметил, что грудь болезненно задрожала от недостатка кислорода.       — У тебя даже руки… Стали тёплые, — юноша слегка улыбнулся и закрыл усталые глаза. Эффект нежности спал, так что мальчик снова почувствовал бывший холод и ожидавшую его боль, но несмотря на это… Уолкеру захотелось ощутить все эти эмоции заново, но проснувшийся разум намекал на жадность и стыд.       — Почему ты это сделал?.. — неожиданно в утренней тишине спросил Аллен и покраснел сильнее. Не только уши загорелись стыдом, но и пухлые детские щёчки погрязли в этом море чувств.       Неа сжал свободную руку и с удивлением понял, что она действительно стала теплая. Он, все еще не веря, прижал ее к собственной щеке и не ощутил привычной прохлады. Даже наоборот, легкий жар.       Руки у Неа не теплели никогда. Сколько бы он не дул на них и не грел о кружку в горячем чаем. Они теплели ровно настолько, насколько им обязывают теплеть законы физики, а после снова леденели.       На вопрос Аллена о мотивах поцелуя Неа пожал плечами и чуть улыбнулся.       — Просто захотел.       Нельзя говорить, что это было попыткой успокоить. По крайней мере потому, что где-то на середине поцелуя Неа понял, что все это наглая ложь. Им движет нечто… Большее. Что-то ужасно сильное и неуправляемое, как и его извечная злость. Только нежнее.       — Всегда, когда тебе станет плохо, вспоминай это ощущение. И знай, что я рядом. Хорошо?