Шаг влево, шаг вправо - расстрел!

Карта

>… Имя: Алеа Фамилия: Маднесс Возраст: 18 лет Диагноз: а) основной: пневмония б) сопутствующий: — Форма заболевания: тяжёлая >…

***

      Пневмония. Кто знал, что такую активную, изобретательную, бесстрашную и вездесущую девушку свалит именно пневмония? Никто. Особенно сама Ал, которая болела не чаще раза в год. И то какой-нибудь глупой простудой. Тот день, когда Мегатрон буквально вернулся с того света, закончился для Маднесс плачевно. Да, она вернулась домой, поговорила с Оптимусом о Рэтчете, пообещала как-то исправить положение, а потом, попрощавшись с напарником, занялась своими самыми обыденными делами: покормила Детонатора и Хаоса, вычесала первого, поиграла со вторым, поела, убрала на кухне, сходила в душ и пошла спать. А ночью Ал накрыла лихорадка, которую сопровождала подскочившая до 39° температура, и всё это продолжалось до тех пор, пока не приехал Джек. А случилось это через два дня! Не удивительно, что девушка не открыла Дарби. Ей было не до этого – её мучил кашель, находивший приступами, а боли в груди не давали думать о чём-то, кроме как о себе. У Ал нарушился сон, пропал аппетит, а весь её внешний вид заставлял сердце сжиматься. Дарби нашёл девушку у неё в комнате. Она лежала на кровати и, наверное, пыталась хоть как-то уснуть, чтобы перестать чувствовать все эти неприятные симптомы, и когда Джек вошёл, посмотрела на него своими бело-лунными глазами, подёрнутыми в тот момент пеленой отрешённости. Ал было всё равно, кто перед ней. Хоть сам Юникрон или Праймус на пару с Папой Римским! Если они не могут помочь ей, то пусть катятся в бездну. Дарби не составило большого труда определить, что у подруги жар и, возможно, даже бред. Парень быстро вызвал скорую и на базу смог вернуться, только когда Маднесс погрузили в карету скорой помощи и увезли. На вопрошающий и требовательный взгляд Джека врач только рассеянно пожал плечами и бросил: — Пневмония. Переохлаждение, должно быть. Да уж, он на тот момент явно был удивлён тем, что в Джаспере, штат Невада, нашёлся больной пневмонией человек. Но не говорить же ему, что Алеа бегала в Арктике по крыше боевого корабля инопланетных форм жизни чуть ли не в трусах и майке?

***

POV Алеа

      Белый. Почему именно белый? Почему именно этот цвет, за который нельзя зацепиться взглядом? Почему нельзя было внести на эти проклятые стены хотя бы немного другого цвета?! Я начинаю ненавидеть не только эти белые стены, эту стерильность, этот запах лекарств и всех этих людей в белом, но и себя. Свои белые волосы, бледную кожу, лунного цвета глаза, своё бессилие перед этой болезнью… Мне оставалось лишь лежать на своей койке и смотреть, как двигаются стрелки на часах, которые висели передо мной на стене. Смотреть на то, как безвозвратно летит время моей жизни. — У вас пневмония, моя дорогая! — это было первое, что мой лечащий врач сказал мне, когда я стала хоть немного яснее соображать. У этого человека было подозрительно весёлое лицо, по которому так и хотелось заехать чем-нибудь потяжелее. — Я вижу по вашим глазам, что понятие пневмонии было бы неплохо раскрыть, верно? Что ж, это острое поражение лёгких инфекционно-воспалительного характера, в которое вовлекаются все структурные элементы лёгочной ткани, преимущественно – альвеолы и интерстициальная ткань лёгких. — Я мало что поняла, но спасибо, что пролили свет на тьму. Мне стало гораздо легче, не поверите. Потом я узнала, что меня госпитализировали в общетерапевтическое отделение. Мне назначили, конечно же, постельный режим, настояли на том, чтобы я обильно пила что-то тёплое и употребляла только высококалорийную и содержащую много витаминов пищу. И всё было относительно нормально, пока у меня не начались осложнения… Я не знаю, в чём причина. Плохо ли меня лечили врачи, плохо ли Я соблюдала всё то, что мне назначили… Возможно, дело в моём иммунитете. Или в чём-то ещё. Не знаю! Но пришлось меня положить в изолятор, как я его назвала, подальше от других больных. Тогда врачи назначили ингаляции кислорода и ещё массу непонятных для меня процедур и антибиотиков. На момент проявления осложнений я провела в больнице две недели. Меня нельзя было никому навещать, чему я очень огорчилась, а расположение моего отделения в здании больницы не позволяло никому из автоботов бывать у меня под окнами ни днём, ни ночью, как я изначально надеялась. Это, а также то, что пневмония, оказывается, блещет летальными исходами, совершенно подкосило меня, и я стала чахнуть на глазах…

Конец POV

***

      Ал было плохо. Очень плохо. Приступы неистового кашля, который заставлял тело содрогаться, а руки – хвататься и сжимать край больничного одеяла, временами отступали, но это не приносило девушке облегчения. Наоборот, Маднесс начинала чувствовать, как грудь разрывает изнутри от неприятной боли, как саднит горло, как кровь шумит в ушах и как, чёрт возьми, хочется спать. И это постоянное ощущение… Словно время, за которым наблюдаешь через часы, остановилось возле твоей койки и накрыло её прозрачным, тонким куполом, за пределами которого минуты летят по-прежнему быстро… А ты просто лежишь, не чувствуя больше ничего, кроме этой грани… Грани между жизнью и смертью. Когда ты ещё не умер и, возможно, даже и не умрёшь вовсе, но жить так больно… Это сейчас приносит страдания, это сейчас тянется бесконечно долго, это сейчас кажется просто невыносимым. Настолько невыносимым, что смерть кажется прекрасным способом оборвать мучения. И ты, невидящим взглядом, смотришь на вновь пришедшего к тебе врача. Даже не на него, а сквозь него. Высматриваешь за его спиной худощавую фигуру старухи в чёрном одеянии, думая, как протянешь к ней руку в надежде, что она заберёт тебя отсюда. «Интересно, — думала Маднесс, пока врач рядом с койкой снова удручённо качал головой, — а так ли выглядит Смерть, как мы её себе представляем?»

***

      — Что-то ты в последнее время стал сдавать позиции! — прорычал Мегатрон и вновь занёс манипулятор для удара. Оптимус молча отразил нападение и тоже атаковал. Пока битва велась с переменным успехом, сдаваться никто не желал, но излишняя молчаливость Прайма и то холодное спокойствие, с которым он сражался, выводили Лорда из себя. После особенно мощного столкновения обоих лидеров отбросило друг от друга ударной волной. Устояв на сервоприводах, Мегатрон смерил своего заклятого врага оценивающим взглядом и понял, наконец, что не так. — А где же твоя напарница, Прайм? — Действительно, никто не крутился под серво, не мозолил оптику, не выкрикивал гадости и не пытался привлечь к себе внимание. Более того, этого никто не делал уже больше месяца! В оптике Оптимуса промелькнуло смешанное чувство, но оно было столь мимолётным, что Мегатрон мог его и не заметить. — Я не беру её на столь опасные стычки, — просто ответил лидер алозначных, выпрямляясь. — По-моему, ей и не надо, чтобы ты её брал, — хмыкнул бывший гладиатор. — Она всегда приходит сама. — Значит, сегодня Алеа не удостоит тебя своим визитом, — и Прайм неожиданно атаковал.

***

      Больше месяца Маднесс уже провела в больнице. Больше месяца не видела знакомых и дорогих ей лиц и фейсплейтов. Больше месяца боролась с болезнью, ставя главной целью – желание увидеть друзей вновь. Вопреки назначенному питанию она похудела. Незначительно, но при внимательном рассмотрении довольно заметно. Пропал прежний озорной блеск в глазах – в них больше не плясали чёртики. Ал стала реже улыбаться, в движениях сквозила рассеянность и небрежность. Словно девушка уже давно потеряла интерес к себе, к окружению и тем, кто был его составляющей. Она устала от кашля, но уже почти не замечала его и саднящего содранного горла. Дыхание Маднесс было прерывистым, шумным, а голоса девушки уже давно не слышал кто-то, кроме врача. Алеа стала говорить тихо и мало, боясь, что её тело снова согнётся в приступе кашля. Недавно Ал стала замечать, что с пугающим спокойствием рассуждает о своей судьбе. А что, если пневмония разовьётся до онкологии? Вдруг такое возможно? Или просто в какой-то момент её настигнет слишком сильный приступ, такой, что некогда будет вздохнуть? И её сердце не выдержит? И много таких страшных «если», много глупых предположений, напрасных переживаний, которые, однако, лишь отдалённо навевали на Алею ужас… А что, если?..

***

      — Саундвейв! — разнёсся по мостику требовательный рык лидера десептиконов. Длинные манипуляторы связиста зависли в воздухе, показывая, что их обладатель готов слушать дальше. — Я стал замечать, что Прайм перестал выкладываться на полную при наших встречах, как было до этого. — Мегатрон важно прошествовал к своему трону и занял своё место. — Уверен, его гложет это глупое, свойственное всем представителям автошлака чувство беспокойства за своего питомца. Прекрасно зная, кто является напарником лидера алозначных, Саундвейв несколько напрягся на этих словах своего предводителя. В самом деле, Ал не видно было на «Немезиде» уже очень давно, учитывая, как часто она любила здесь появляться. — Мне даже стало интересно, что случилось с этой белковой. — Мегатрон внимательно посмотрел на всё ещё стоящего без движений связиста и постучал когтями по подлокотнику трона. — Ты наблюдаешь за ней, как я тебя когда-то просил? Саундвейв отрицательно покачал головой. — Так исправь это! — повысил голос серый мех, алая оптика которого сверкнула. — И впредь не вынуждай меня просить тебя дважды.

***

      В больнице уже давно был дан пациентам отбой, а на своём посту сидели и пили кофе несколько врачей, чья очередь была заступать сегодня в ночь. Они тихо переговаривались ни о чём, изредка в коридоре был слышен их приглушённый смех, вызванный шуткой или забавным случаем из жизни. Вместе с этими врачами этой ночью не спала и Маднесс в своей палате. Она вообще теперь спала урывками, когда придётся и когда получится. Сейчас явно не получалось, поэтому девушка позволила себе сесть. Ночью к ней заходили редко или же не заходили вообще, и это время Ал считала своим. Свесив ноги с койки, Маднесс коснулась пальцами холодного пола. Поёжилась, нашарила в темноте пушистые тапочки и встала. Прислушалась к ощущениям. Кашель не рвался наружу. Алеа пригладила волосы и подошла к окну. Её единственная радость, единственная возможность напомнить себе, что стенами больницы мир не ограничивается и никогда не ограничивался. Алеа могла открывать окно каждую ночь и не бояться, что ей станет хуже – обычно снаружи было душно или же просто свежо. И хотя врач, который уже не раз палил пациентку с пневмонией возле раскрытого окна, запрещал ей это делать, она это делала. В конце концов, Маднесс разрешили, но с условием, что это лишь на пару минут. Прохладный воздух ворвался в палату, заставив Ал поправить свой больничный халат. Девушка улыбнулась, чего не делала уже давно, и оперлась руками на подоконник. Взгляд был устремлён в иссиня-чёрное небо, где рассеивался, не встретив на своём пути преграды. Мириады звёздных бисеринок украшали полотно ночного небосвода, и Маднесс в который раз подумала о том, что хотела бы побывать в космосе. Алеа уже собиралась закрыть окно, когда её внимание вдруг привлёк подозрительный шум в ночном безмолвии. Девушка сильнее высунулась из окна, уже чувствуя, как подступает к груди спазм, и вслушалась в обволакивающую тишину. Отпрянуть от окна девушку заставило какое-то шестое чувство, и в тот же миг в палату ворвалось нечто. Ал сделала ещё пару шагов назад и плюхнулась на койку, пытаясь понять, что за штука кружит по помещению. — Лазербик? — тихий и хриплый голос Маднесс был преисполнен искреннего удивления. Она никогда не сталкивалась с кассетником Саундвейва в активном режиме, лишь пару раз сидела на нём, когда он был частью брони связиста, но слышала о нём много раз. Маленький разведчик и, вероятно, отличный друг молчаливого десептикона. — Ты что тут… Вырвавшийся-таки кашель не дал Ал закончить вопрос, но Лазербик всё равно понял её. — Задача: найти Алею Маднесс. Причина: приказ Лорда Мегатрона. Статус: исполнено. Девушка разогнулась и судорожно вдохнула в себя порцию свежего воздуха, который продолжал поступать в палату из открытого окна. На глазах выступили слёзы, которые Ал поспешила смахнуть. — Приказ Мегатрона? — просипела она. — Да быть такого не может. Зачем я ему сдалась? Лазербик мигнул подсветкой. Отвечать на вопросы цельными и обдуманными фразами кассетник не мог – не было такой способности. Алеа хмыкнула. — Да уж, информативный ты… Любопытство, которое так внезапно проснулось, заставило Маднесс поёрзать на койке. А за любопытством потянулось и отчаянное желание вновь почувствовать вкус приключений. «Я столько времени провела здесь!» — промелькнула в голове шаловливая мысль. — Лазербик! — Ал протянула к кассетнику руку. — Тебе ведь ещё и узнать надо, что со мной? Разведчик перевернулся в воздухе и снова мигнул подсветкой. Маднесс расплылась в улыбке. — У меня к тебе предсмертная просьба… Нет. Предложение!

***

      Как и в день, когда Мегатрон потребовал узнать, куда делась Алеа, в этот лидер фиолетовозначных тоже сидел на троне. Оптика серого меха была притушена, а сам он находился в пограничном состоянии между офф и онлайном. Рядом привычно работал Саундвейв. Когда на мостике открылся граундбридж, Мегатрон окончательно покинул и без того шаткий оффлайн и косо посмотрел на связиста. Во взгляде Лорда читался немой вопрос. Саундвейв лишь немного повернул голову. — Приказ Лорда Мегатрона: выяснить причину исчезновения белковой фем. Статус: исполнен на пятьдесят процентов. Фем: обнаружена и доставлена, — пояснил электронный, бесчувственный голос. Наверняка один из тех, которые молчаливый десептикон использовал в докладах. — Хм, я не требовал её доставить… — хриплым голосом заметил Мегатрон и перевёл взгляд на воронку моста, где уже проступил силуэт девушки. — Пояснение: инициатива белковой фем. — Даже так? — Серый мех поудобнее устроился на троне. Алеа вышла из моста, а следом за ней вылетел Лазербик, который описал по помещению круг и вернулся на своё привычное место – грудь связиста. Девушка осмотрелась и, заметив на себе изучающий взгляд Мегатрона, поправила халат, после чего с чувством собственного достоинства прошла к Саундвейву. — Слышала, ты хотел знать, что со мной? — непонятно к кому обратилась Маднесс, шлёпая в пушистых тапочках к терминалу связиста. Сиплый голос Ал, которая на ходу пыталась подавить кашель, был почти неслышен, но аудиодатчики обоих трансформеров прекрасно всё разбирали. — Так вот. Ничего особенного. Просто немного умираю. На последнем слове приступ всё-таки атаковал лёгкие, поэтому «умираю» вышло совсем уж жалко, но Алеа быстро справилась с кашлем и продолжила путь. Мегатрон всё это время следил за каждым её движением. — Рада, что до меня нашли способ добраться. — Алеа требовательно постучала по серво Саундвейва. Связист немедленно опустил манипулятор, чтобы девушка забралась на него, и через миг Маднесс уже сидела на плечевых сегментах своего молчаливого друга. Мегатрон меньше всего ожидал: во-первых – услышать о смерти, во-вторых – услышать о смерти с таким спокойствием, в-третьих – увидеть, как белковая подходит к Саундвейву, словно он её давний знакомый. Более того, связист против неё ничего не высказал. — Саундвейв, кажется, ты всё-таки наблюдал за ней, — бывший гладиатор недобро прищурился. — И не совсем так, как я требовал. — Ах, Мегатрон! — Маднесс, повернувшись к серому меху, слабо улыбнулась. — Так ли это важно теперь? Возможно, я тут же с вами и умру! Поэтому, если такое вдруг случится, я не хочу сокрушаться из-за того, что в последнюю минуту была не со своей командой… И, пожалуйста, оставь нас, я хочу поговорить с Саундвейвом. Взгляд бело-лунных глаз мельком скользнул по массивному корпусу бывшего гладиатора и вновь устремился на тёмный экран маски связиста, давая понять, что разговор между девушкой и лидером десептиконов пока окончен.