Люпин Техасский или Голубой Чепец.

      Майя уже в который раз рассматривала тонкую витиеватую линию зелёного цветочного стебля, обвивающую предплечье её левой руки от локтя до самого кончика безымянного пальца.       Она так и не увидела в ней смысла.       Странноватый рисунок появился у неё в день пятнадцатилетия. Тогда Майя проснулась от жгучей боли, а когда в глазах наконец перестали прыгать тёмные пятна, обнаружила эту недо-татуировку.       Расспросив маму и Меттьюза, она узнала, что это — её соулмейтовый «поисковик». Якобы, как только она или её соулмейт коснутся друг друга — на этой бесполезной линии распустится цветок. И так будет каждый раз, до тех пор, пока соулмейты не соединятся воедино. И фиг догадывайся, что это означает.       Майя уверена, что всё это бред.       Она привыкла держать руки при себе.       Сначала она вообще в это не особо поверила. Как утверждал Фаркл, совсем не верующий в судьбу — никто не в праве указывать тебе, кого любить. Любишь одного, но выйти должна за другого, потому что так велит цветочек на твоей руке?!       А почему бы и нет? Идиотизм.       И Майя была с ним согласна.       Хотя, смотреть на то, как Райли каждый раз «случайно» касается Лукаса было очень забавно. Но шатенка всегда носила джемперы с длинными рукавами и наотрез отказывалась что-либо ей рассказывать.       Блондинка продолжала быть полностью уверенной в «сказочность» соулмейтов.       Но её уверенности малость поубавилось, когда однажды Фаркл попросил у Райли ручку, а стоило их пальцам чуть-чуть соприкоснуться, как Минкус пискнул, сморщился и, пробормотрав что-то в роде «Мне нехорошо», выбежал из класса. Позднее на его предплечье обнаружился небольшой, но очень красивый фиолетовый цветок.       А вскоре рука её солнечной подружки вся была «усеяна» оранжевыми астрами, рука Смаклы — какими-то тёмно коричневыми цветочками (её соулмейтом, как это ни странно, оказался Чарли), а Зей умотал в Техас, чтобы проверить на «соулмейтность» свою Ванессу.       Майя осталась одна.       Хотя нет.       Лукас Фраер тоже ходил один, до сих пор пряча руки под тканью.       Майя на это усмехалась. Видимо, не она одна пока ещё «чиста».

***

      Райли снова убежала к Фарклу. Майя осталась стоять у школы и, закусив губу, смотрела ей в след.       А, наверное, эти соулмейты не такая уж плохая вещь. Райли с Фарклом теперь просто неразлучны, а цветов на их руках становится всё больше и больше с каждым днём. Да, это боль, но приятная, раз уж Лучик Солнца её терпит.       — Майя! — откликнули её откуда-то сзади. Она обернулась и увидела Лукаса, в руках у которого был её учебник. — Ты забыла в классе.       — Удивительно, что я его вообще взяла… — пробормотала девушка, запихивая книгу в сумку. — А что же ты, Ковбой? Неужели не бежишь на встречу с родственной душой? Мне что-то никак не верится, что ещё ни одна девушка не заставила тебя расцвести!       — Майя… — предупреждающе начал Фраер, но Майю было уже не остановить. Ей слишком надоело быть одной. Слишком надоели эти детские сказочки про счастливую любовь и родственные души. Нужно было на ком-то отыграться.       А Лукас идеально подходил.       — Что же, интересно, у тебя там выросло? Кактус? Или что там в Техасе растёт?       — Майя…       — Давай угадаю: это… Мисси? Нет, любовь, конечно, зла, но не настолько. Сара? Может Дарби? Если так, то держись: Йоги сделает из тебя Ковбойскую котлету.       — Майя...       — А если ты думаешь, что малыш Йоги на такое не способен, то я тебя уверяю, ради своей любви каннибализм — это ещё цветочки… — Майя вдруг поняла, что у неё дрожат колени. Кажется, на подходе настоящая истерика. Некоторые зеваки уже странно на них с Лукасом косились. Плевать. — Нет, кончились варианты, я не знаю. И знать не хочу. Ну дай хоть на цветочки посмотреть! Мне скучно, Черничка, делай, что говорю! Лука-...Ой!       — Да тихо ты!       Лукас рывком подлетел к ней и закрыл рот своей ладонью. Другой рукой он схватил её за локоть и потащил подальше от школьных сплетен, которые поползут уже на следующий день.       Майя попыталась что-то ещё ему сказать. Но как только обе руки Лукаса легли на неё, в глазах снова начало темнеть. Предплечье прорезала острая боль, даже рядом не стоящая с той, что была в день появления метки.       Боль длилась несколько долгих мучительных секунд. Потом тёмная пелена стала рассеиваться, а мир — снова наполняться светом.       — Ты что вопишь?! Совсем уже что ли? — она тут же наткнулась на недовольное лицо Лукаса. Вернее, на перекошенную гримасу непонятно чего. Что это с ним?       — Я… Пока, Лукас.       Майя быстро повернулась на каблуках и побежала домой.       И уже через пятнадцать минут она вбежала в ванную, скинула с рук кофту и со стеклянными глазами стала смотреть на идеально вырисованный нежно-голубой цветочек на её запястье.       Лукас Фраер — её соулмейт.

***

      Цветов было всё больше. Казалось, что Лукас как специально находит предлоги, только бы её «разрисовать».       Но, признаться честно, они были очень красивые.       Порывшись в Всемогущем Интернете, Майя выяснила, что это — «Люпин Техасский» или же «Голубой чепец». Цветок, который даже на их гербе есть.       У Судьбы очень странное чувство юмора.       Много-много маленьких кувшинчиков голубых цветов рекой растекались по её руке, а боль, получаемая при их появлении стала совершенно обычным делом. Она уже была к ней готова. Иногда даже самостоятельно дотрагивалась до него и быстро убегала, чтобы увидеть, как на её светлой коже появляются очертания нового цветка.       А потом Лукас разгадал её тайну.       В один момент, когда Майя снова хотела убежать, он схватил её за руки и развернул к себе.       — Стой! Куда ты опять убегаешь? Майя, мне это надоело.       Руку обожгло огнём. Светлая голова девушки закружилась, она понятия не имела, что ему ответить. Лёгкое касание не вызывает сильной реакции, но он держит её, держит крепко и отпускать судя по всему не собирается.       — Пусти… — сдавленно попросила Майя, но это было совсем не обязательно. Парень отошёл от неё, ругаясь и проклиная всё на свете, смахивая и сбивая всё, что попадалось под руку. Майя же просто сползла на пол. Не было сил ни на что.       Когда же они оба успокоились, то в классе повисла мёртвая тишина.       — И… Что за цирк ты тут устроил? — наконец подала голос Майя.       Лукас поднял на неё глаза, многозначительно усмехнулся и стал расстёгивать пуговки на левом рукаве своей рубашки. Майя насторожилась.       Секунды текли медленнее, чем часы. Первая пуговица, вторая, подворачивает… Она зажмурилась. Не хотела видеть то… Что там.       — Довольна?       Блондинка приоткрыла один глаз.       Его рука была вся покрасневшая от боли, и прямо на её глазах вместо пятен появлялись странноватые кроваво-красные цветы. Похожие на саму Майю…       Она встала и показала свои.       Лукас лишь улыбнулся.       — Я помню их. У нас рядом с домом было целое поле таких чепцов.       — Да плевать! Мне-то что делать?       — А что мы можем сделать? Мы — соулмейты, — он говорил своим совершенно спокойным тоном, в то время, как Майя была на грани срыва.       — Так значит?.. Что это значит?       — А фиг знает. Я запутался. Ты мой соулмейт, и что мне делать?       Майя поджала губы, притворно задумываясь, и сделала шаг в сторону парня.       — Ты всегда можешь поцеловать меня. Так, к слову. — сказала она и тут же задумалась, зачем. Лукас приподнял брови. — А что? Раз ты мой соулмейт, так хоть какая-то от тебя польза будет.       Лукас закатил глаза. Она неисправима. С другой стороны, это даже очень хорошо.