Кусочек наших жизней

- Потрясающе! - говорит Джон. - Фантастика! - восклицает он, вновь удивляясь. - Невероятно! Шерлок, ты гений, - твердит он, прожигая детектива пристальным взглядом. Но что Джон думает?.. "Отвратительная планета. Худшая из всех, что я видел". "Когда же это закончится?". И иногда, когда он остаётся один и может себе позволить вспоминать, он думает: "Чёртовы зеркала". Джон знает, что Шерлок знает. Не может не знать. Но только знает он не так много, как ему бы хотелось. Вот Майкрофт - другое дело; младшему до него ещё расти и расти. Но у Майкрофта другие цели, хотя ради брата он готов на всё. Как хорошо, что он не так могуществен, чтобы стать по-настоящему опасной занозой. Чёртова планета, чёртовы Шерлок и Майкрофт. Чёртовы Холмсы! "Не так могуществен", конечно, по меркам самого Джона. Если быть откровенным с самим собой - то, что с ним происходит, не более, чем просто неприятность. Если бы они с Майкрофтом поменялись местами (правда, для чего вдруг Джону мог бы понадобиться человек, придумать он не может - но представить можно; Джон подумывает о мести, как бы это не звучало в отношении столь слабого существа), Майкрофту однозначно пришлось бы хуже, чем Джону. Проблема в том, что Джону никогда в жизни не понадобиться сделать подобное с человеком. Джон всегда был миролюбив и доброжелателен по отношению ко всем живым существам. В его представлении жизнь была чем-то невероятным; если уж личность (ладно, пусть будет душа - он никогда не разбирался в терминологии, по крайней мере, в этой области) удостоилась милости Вселенной быть воплощенной, значит, она достойна этого. Он и сейчас так считает, но со временем, проведённым в этой реальности, это заботит его всё меньше. Конечно, сперва это было забавно и интересно. Все миры чем-то отличаются, пусть даже это будет незначитальная для всех его жителей деталь - типа цвета глаз или часа рождения какого-то одного человека. И находить эти различия всегда было очень интересно. Но Джон с удивлением обнаружил, что это хочется делать только тогда, когда новый мир не становится тюрьмой. Опыт всегда был для него интересным и нужным. Учитывая, что он ничего не забывал, детали были его персональной, невидимой для других картиной, головоломкой, даже паззлом, который не видел никто, кроме него. Джон был искренне рад, встретив самого обыкновенного человека, который, как оказалось, был таким же. Он видел этот узор - ему не доставало опыта, но у Джона было очень много времени. Этому невероятному человеку, при всей его силе, никогда не будет хватать времени. В этом, если подумать, и дар, и проклятие Джона. Но когда он успел так расслабиться, что начал даже... сочувствовать? Это было непростительной ошибкой. Не стоило забывать, что люди всегда были хитрее (можно добавить, и подлее - но и так тошно), особенно политики. Особенно политики, обладающие неестественными для людей способностями. Свобода была стихией Джона, его воздухом, водой и землёй - словом, естественной средой обитания. Он умел чувствовать, переживать за кого-то, испытывать множество эмоций, но свобода была с ним постоянно - фундаментом его мироздания. Когда она оставила его, незыблемость, на которую он опирался, рассеялась утренним туманом, открывая бездну у него под ногами. Со временем он понял, что и в свободном падении есть свои преимущества. На Земле была запрета лишь бренная оболочка - не смотря на то, что по отношению к нему это не вполне отражало действительность, пусть будет так - не умеющая забывать память позволяла быть где угодно. Но он, кажется, примирился со своим положением. Не думал даже о мести; когда Майкрофт понял это, то стал контактировать с Джоном чаще - не то, чтобы он боялся, но лучше всё же держаться подальше от существа, способного уничтожить тебя одним желанием, не смотря на все твои возможности и силу. В то время он не чувствовал ничего. Не смотря на то, что Условием было как раз испытание множества разных чувств наподобие привязанности, гнева, беспокойства и остального, он не мог заставить себя чувствовать. Он устал. Это было не так давно. Майкрофт в то время, казалось, потерял совесть, сочувствие и способность испытывать эмоции - совсем как Джон. Он удивлялся этому, так как это не было приятно - а между тем Майкрофт совсем не тяготился всей этой ситуацией. Видимо, политик в Холмсе был сильнее человека, и он не стеснялся воспользоваться Джоном, нагрузив его своими "просьбоказами" (приказами в форме просьб). Джон, впрочем, не сопротивлялся. Однажды Джон поинтересовался у Майкрофта, осознаёт ли он, что как бы Джон не продлевал его жизнь, он - человек, и всё равно умрет. Пусть и не в срок, отмерянный законами природы. Тогда Холмс промолчал, безразлично пожав плечами. Ему действительно было всё равно, и Джон невольно почувствовал уважение. Когда появился Шерлок, Джон был на другом конце планеты и совершенно не в курсе данного события. Тогда он не хотел ни с кем общаться, ни с одной живой душой - он лежал на дне океана и наблюдал за звёздами. Пытался вспомнить, почему он любил космос. Джон узнал о Шерлоке только тогда, когда понял, что грядут перемены. Это было не хорошо и не плохо; изменения были естественны. Единственное правило из прошлой жизни, которое действовало всегда. Майкрофт его не заботил. Время злости давно прошло, и едва ли то, что Джон чувствовал к нему, было чем-то плохим. Он не желал ему смерти, не призывал одуматься и раскаяться (это никогда не работало - только не с ним). В конце-концов, всё возвращалось на круги своя, и тот, кто вышел из земли, в неё и вернётся. ---- Шерлок знал, что они с Майкрофтом были особенными. Это не могло быть иначе, ведь они - Холмсы. Они обязаны быть не такими, как все. Как объяснил ему Майкрофт, были ещё такие, как они, но их всегда было мало, и они не настолько сильны. То есть, даже среди отличающихся они были выдающимися. Это Шерлока устраивало - так он мог терпеть отвратительное отношение тех, кто его не понимал, даже не слишком обижаясь, ведь тому, кто сильнее, можно быть снисходительным. Но, к сожалению, были и те, кто не считал людей достойными соперниками (иногда - быть съеденными). Впрочем, Шерлок не мог не согласиться, что некоторые представители людей были более чем недостойными, но не Холмсы. Только не они. Справедливость любила играть с ним шутки. Но тогда, когда Вселенная послала ему Джона, Шерлок понял, что это - расплата за все неудачи, разочарования, обиды, которые только были и будут. Это был идеально подходящий ему субъект - даже если он не был человеком. Разве что Майкрофт, его идеально-старший брат, не упускал ни одного случая предостеречь Шерлока, что, дескать, Джон не тот, которым Шерлок хочет его видеть. Что он ведет себя осторожно, терпит Шерлока лишь для того, чтобы наконец выбраться из дурацкой ловушки, придуманной Майкрофтом - Шерлок на это обычно фыркал и обвинял брата в чересчур разросшемся самомнении. На вкрадчивые объяснения того, что возраст Джона невозможно назвать потому, что нет такой цифры, и потому, что представить это невозможно, Шерлок не реагировал, так как ему не было дела до возраста Джона. На самом деле, это могло быть важным - Шерлок был готов провести с Джоном вечность, но не имел права быть уверенным, что Джон хочет провести вечность с Шерлоком. И в том, что Шерлок - по непонятно когда сложившейся привычке - решил за Джона, была лишь его вина. Как это обычно происходит, одна ошибка разрушила всё, что было, взамен принося что-то другое: не боль и разочарование, как можно было бы подумать, но лучше бы что-то подобное. Майкрофт, очевидно, знал - не зря он пришел. За день до назначенной Шерлоком себе же даты, крайне удачно (хотя удача тут не при чем) разминувшись с Джоном и до крайности разозлив своим приходом детектива. Зная своего младшего брата, Майкрофт мог бы заранее понять, что его затея не могла увенчаться успехом просто потому, что предстояло уговорить Шерлока, а тот в принципе не уговаривался, если только это не делал Джон. Для своего любимого демона он мог делать с собой невероятные вещи. Даже заставлять себя извиняться и быть чуть менее невыносимым - не со всеми, конечно. (Шерлок почему-то считал Джона демоном, а Майкрофт не собирался его переубеждать - просто потому, что это не имело смысла. У Джона с демонами было столько же общего, сколько у него же и людей, и называть его так было попросту глупо. Но даже Майкрофт, виновный в том, что Джону приходилось всё это время существовать в этой реальности, и близко не догадывался, что Джон такое, а Шерлок, вздумай Майкрофт всё это ему объяснить, точно не захотел бы понять, выставив брата дураком. Оно того не стоило. Честно говоря, Майкрофту попросту было плевать.) Майкрофт понимал, что делает полную ерунду, заявляясь на Бэйкер-стрит 221-б, в изрядно захламленную обитель своего брата, когда тот уже решился. Наверняка придумав при этом множество самых разных причин и оправданий своего поступка; похоже, Шерлок не вполне понимал, что дело тут не в Майкрофте, а в том, что Джон решит делать, когда станет свободен. К сожалению, понять его простому - и дело тут не в каких-либо сверхъестественных способностях - человеку не дано, будь даже этот человек Холмсом в квадрате или кубе. Джон не был ни демоном, ни человеком, ни богом, ни ангелом, ни кем-нибудь, кого можно было понять или попытаться это сделать. Майкрофта встретили презрение и неприступность - напускные, но оттого не менее неприятные - в глазах Шерлока, и его же молчание. Шерлок для себя уже всё придумал, распланировал, и лишь ждёт того самого идеального момента, который, как известно, наступает завтра. Которого не существует в человеческой жизни. Майкрофт, кстати, тоже всё для себя решил - закрывая глаза и видя в темноте чей-то знакомый силуэт, он позволил себе наконец забыть свою вину и отпустить того, кого они с Шерлоком (Майкрофт знал - на нём была большая часть вины; он никогда и не пытался этого отрицать) сковали, лишая жизни, решив это на основании своих желаний, которые всегда ставили выше всего и всех - включая остальную Вселенную. ---- ...Майкрофт был гораздо старше Шерлока. Он видел, как распадаются империи, как короли меняются с безродными и бедняками местами и положением, как, в конце концов, погибают тысячи тысяч людей - и это жуткое зрелище. Торжество смерти всегда выглядит жутко, и единственное, что спасает - воспоминание о том, что жизнь возьмет своё, - позже, но неотвратимо. Эти мысли всегда помогали Майкрофту преодолеть страх перед смертью. Перед своей, а не чужой, гибелью, перед окончательным исчезновением. Страх в общем Майкрофту был не свойственнен, и список того, что могло бы заставить его испытывать подобную эмоцию практически не существовал - но когда Майрофт, сидя вечером дня, который должен был стать роковым, у себя дома возле камина, в пламени угадал отражение Джона - стоящего за его спиной - то понял, что до этого на самом деле не знал, что такое страх. Вообще, нельзя было сказать, чего конкретно он боялся, но посмотреть в лицо тому, кто был обречён на протяжении примерно нескольких десятков человеческих жизней он просто не мог себя заставить. Хотя если подумать - чего ему бояться?.. Джон вдруг оказался прямо за его спиной, и некоторое время ничего не происходило - Майкрофт напряг все свои чувства, но судя по всему, не-человека, стоящего вплотную к креслу Майкрофта, не существовало. Что не мешало ему дышать, и, по-видимому, обонять - иначе с чего бы ему зарываться носом в волосы Холмса, ероша их и - Майкрофт был в этом уверен - улыбаясь. *** - Я думал, ты уничтожишь меня, как только Шерлок закончит то, что решился сделать. - Он тоже устал, но, тем не менее, чувствовал себя... обновлённым. - Я всегда уважал жизнь. Не служил, но это не мешает мне её уважать. - Голос Джона впервые за множество лет звучал совсем по-другому. Он выглядел так, каким его привыкли видеть, но Майкрофт был уверен, что ему просто было всё равно. - То есть, я ещё поживу, - заключил он скрипуче. Связки будто отказали ему, но это длилось всего мгновение. - Да. Недолго, но поживёшь, - спокойно заключил его собеседник; впрочем, интонация показалась Майкрофту неестественной. - Я... не уверен в том, что говорю, но... - Майкрофт и вправду не знал, что несёт сейчас, и не решит ли Джон всё-таки сделать для него исключение из своего правила, - ...ты, я думаю... сможешь найти меня? Потом?.. Джон молчал. Майкрофт тоже молчал; в комнате не раздавалось бы ни звука, если бы пламя не трещало - так уютно и успокаивающе, за что он и любил огонь. На него было приятно смотреть, - но ещё приятнее было разглядывать огненные языки в синих глазах Джона. Джон молчал и позже, тогда, когда камин наконец погас и комната погрузилась в кромешную темень. Он молчал, даже когда вечно сдержанный Майкрофт не мог молчать; ему казалось, что Джон стал огнём, бесконечно тёплым, горячим, всеобъемлющим. Бесконечным. Но было ещё то, что заставляло Майкрофта трепетать. Джон был его огнём. Абсолютно. = Это была другая свобода, не та, к которой он привык - более живая, более настоящая. Джон успел отвыкнуть от неё, и чуть не задохнулся, когда это чувство вновь пришло - так, что он едва не потерял сознание от всех этих ощущений, которые он просто не мог испытывать. Это было невозможно, он знал это, но всё равно испытывал. Это, вероятно, была любовь - то, что свойственно смертным, но никак не ему. Он просто не приспособлен для этого - он был в этом уверен настолько, насколько и в том, что любит - что бы это не значило. = Майкрофт проснулся один, и он знал, что проснётся один; иначе быть не могло. Но это не значило ровным счётом ничего, ведь он помнил, что Джон прошептал перед тем, как исчезнуть, когда Майкрофт делал вид, что спит (Джон сделал вид, что поверил ему). "Теперь смогу". *** Когда Джон ушёл, Майкрофт почувствовал, что стареет. На самом деле, он не должен был прожить даже пятую часть своей долгой жизни - тогда бы он, правда, никогда бы не встретился с Шерлоком (как бы странно это не звучало; жизнь вообще любит быть странной). И Джоном. Шерлок пришёл к нему в тот же день, когда Джон ушёл - с самого утра. Он был разочарован, расстроен, опустошён, и близок к тому, чтобы перестать существовать - к счастью, Майкрофт резко поумнел за прошедшие несколько часов, так что ситуация довольно быстро перестала быть опасной. Правда, он все ещё не знал, как объяснить Шерлоку причину решения Джона - трудно объяснить кому-либо то, что ты и сам не понимаешь. Но он искренне пытался, действительно пытался и понять, и объяснить - даже если самому ему эта причина теперь не требовалась. Всё-таки Джон не был демоном или ангелом, и тем более не был богом - или кем-нибудь, чью логику смертным можно было понять, или хотя бы попытаться это сделать. Когда Шерлок - разбитый, но готовый продолжать жить - ушёл, Майкрофт думал, сидя у всё того же камина, который стал почему-то в разы уютней, что в конце-концов всё стало правильно. Круг замкнулся. Они оба - и Шерлок, и Майкрофт - ошиблись. Шерлок - когда решил, что зеркала смогут сдержать Джона. Всё-таки Майкрофт, похоже, недостаточно хорошо объяснил ему, что зеркала тут не при чём - дело было в крови. Крови Джона, впитавшейся в стекло - не смотря ни на что, оказалось, что он тоже умеет ошибаться, и Майкрофту хватило одной этой ошибки, чтобы сделать то, что он сделал. К его удивлению, оказалось, что он ни о чём не жалеет. Это была чертовски хорошая жизнь. Лучше, чем он смел бы мечтать. Майкрофт ошибался не раз, и слишком часто тогда, когда это касалось Джона. Он ошибся даже в ту самую, первую встречу, когда подумал, глядя в глаза, похожие на проруби, что сможет его удержать. Он, конечно, смог - и потом уже понял, чем ему грозила любая неточность в условии. Но ему потребовалась едва ли не разделённая на двоих вечность, чтобы понять, что на самом деле это Джон удержал его. Майкрофт ошибался слишком часто, когда дело касалось Джона. Почти всегда это выливалось в проблемы - большего или меньшего масштаба. Последняя его подобная ошибка была скорее заблуждением - неприятным, болезненным, но тем более правда была окрыляющей. Оставалось надеяться, что у них всё-таки будет второй шанс. Возможность начать жизнь с нового листа, начать их заново. Почему-то Майкрофт был уверен, что Джон отменно умеет договариваться со Вселенной.