Когда мы умрем

— Когда-нибудь всё это закончится. — Именно в тот момент мы и умрем. Бейн пальцами проводит по бледной коже его лица, поглаживает, а затем вплетает их в смоляные волосы, оттягивая назад. Взгляд останавливается на выступающем кадыке, а потом цепляется за пухлые губы, которые мужчина тут же неистово целует, кусая до крови. — Нет, мы будем живы, но только поодиночке. Магнус заглядывает в эти глаза, где за расширившимся зрачком не видно радужки. Пустые глаза, лишенные души, на безразличном лице. Сейчас Алек просто кукла, красивая кукла, обдолбаная настолько, что если на них упадет метеорит, ему будет плевать. — Ты не сможешь без меня, — На губах появляется кривая полуулыбка, искажающая красивое лицо. — Я твой наркотик. Я твой личный сорт диаморфина, как было в том самом кино. — Я не настолько слаб, как тебе кажется. Я смогу перебороть зависимость, оставив тебя одного опускаться на дно. — Поздно, глупый, мы итак на самом дне. Глубже уже некуда. И Алек смеется хриплым ненормальным и не естественным смехом в самое ухо Магнусу, заставляя его вздрогнуть. — Пошел к черту! Бейн толкает Александра в бок, и тот опрокидывается на спину, больно ударяясь затылком о кафель. Но его смех смолкает лишь на доли секунд, а потом с новой неивомерной силой заполняет собой пустое пространство комнаты. — Ты не сможешь. Тебя будет ломать, все твои внутренности и кости будет выкручивать. И будешь желать меня больше, чем умереть. Больше, чем любой наркоман желает очередную дозу. — Да ты сам гребанный героинщик! И совсем скоро загнёшься от своих наркотиков! — А потом следом ты умрешь без меня, и ты это прекрасно знаешь. Алек приподнимается с пола и смотрит на Магнуса своими безумными глазами. Его пальцы медленно скользят по шелковой рубашке, выпутывая пуговицы из петель, освобождая бронзовую кожу от ткани. — Ну давай же, Сладкий, возьми меня. Я же знаю, что ты хочешь. — Иди к черту, я тебя ненавижу! Бейн сплевывает в сторону и со злобой смотрит на Лайтвуда. А все потому, что он прав, и прав абсолютно во всём. Магнус не сможет без него, он очень сильно зависим и слишком желает его. А Алек, как любой тяжелый наркотик, убивает его и тянет на дно, хотя глубже уже некуда. — Магнус, я люблю тебя. Бейн дергается, когда Алек оседлывает его бедра, а потом медленно раскачивает ими. Он прикусывает мочку уха, оттягивая, обдавая Магнуса своим дыханием и громким стоном. Но тот не двигается и не реагирует, он лишь замирает и становится словно статуей, погрузившись в свои мысли. Магнус смотрит на Алек стеклянными глазами видит будто впервые. Он вообще сейчас не видит человека, которого полюбил, вернее того , которым он пару лет назад был, еще до зависимости. Вместо этого он видит просто обычного наркомана, от которого он отчего-то зависит. И от этого становится тошно. Тошно от него, от себя, от своей нынешней жизни и состояния. Словно у Магнуса начинается отходняк. Он вскрикивает и скидывает с себя Алека, кричит и матерится, ходит из стороны в сторону, словно ненормальный. На глазах наворачиваются слезы, а потом неровными дорожками расчерчивают щеки. Ноги не удерживают, и мужчина с шумом падает на пол, скуля, прижимая колени к груди. — Я ненавижу тебя! Ты же знаешь? Ненавижу! — Ты зависим, Магнус. — Алек подползает к возлюбленному и ложится рядом, заключая его в свои объятия. — Ты погибнешь без меня. — Когда-нибудь всё это закончится. — Именно в тот момент мы и умрем.