Мокрый Французский

      Фидо показалось, будто он услышал чьи-то шаги в коридоре. Словно неспящая цапля, застывшая посреди озера, он вытянул шею и прислушался. Озером был Париж. Эйфелеву башню и её огни обволокла дождевая дымка. Толстые стёкла панорамных окон глушили шум непогоды. В тишине квартиры ливень казался далёким и призрачным. Внезапно ветер резко сменил направление, и потоки воды ударили прямо в окно, будто гроза целилась в самого Фидо. Тот резко подскочил. Он попытался выяснить, как закрываются жалюзи, но не обнаружил ни верёвок, ни кнопок – никаких посредников между человеком и механизмом. Фидо вспомнил, что где-то в квартире существует магический пульт управления, через который, как он сам убедился, можно было сделать абсолютно всё: вскипятить чайник, охладить пол, поставить будильник, сменить освещение, записать разговор, а потом ещё и просмотреть его, как и всю свою жизнь в принципе, на огромном экране телевизора. Фидо отыскал пульт и попытался его оживить, но тот отказывался сотрудничать и оставался плоским продолговатым куском стекла и пластика.       — И что ты здесь делаешь? — Кэмерон вошел незамеченным.       — Э-э-э… я… пытаюсь опустить жалюзи, — нервно улыбнулся Фидо, показывая на неистово бьющий в стёкла ливень.       Кэмерон сделал то же самое – показал рукой, но жалюзи его послушались и тихо опустились, следуя ведущему их жесту.       — Что ты здесь делаешь, Фидо? — повторил Кэмерон, медленно проходя в комнату. Он снял пиджак и бросил его на кресло. В тёмных волосах блестели капли воды, и Фидо почувствовал, что долгое ожидание стоило этого момента.       — Я волновался, как всё прошло, — с робкой улыбкой признался он.       Кэмерон хмыкнул и устало опустился на диван.       — Не думаю, что есть смысл рассказывать, — он раскинул руки по верху спинки и расслабил шею, откинув голову назад.       Для Фидо это было не просто приглашением. Он воспринял этот жест как беспощадную неприкрытую провокацию. Он подошёл и, недолго думая, сел на него сверху.       Кэмерон инстинктивно дёрнулся и поднял голову, хмурясь.       Фидо улыбнулся.       — Не хочешь рассказывать, тогда приказывай, — руки Фидо скользнули по его груди, вдоль пуговиц рубашки и расстегнули одну у воротника.       — Уговор был на сорок восемь часов, — напомнил Кэмерон. — Время вышло, тебя ждет твой хозяин.       — Я ушел от Грэга сегодня утром, — мурлыкнул Фидо. Он говорил так, будто в этом не было ничего особенного. Склонясь ниже, коснулся губами холодной щеки.       — Не пойми меня неправильно, — на бёдра Фидо предостерегающе легли руки Кэмерона, готовые в любой момент оттолкнуть, — но я не претендовал на его место.       — Но на что-то же ты претендовал, — с улыбкой шепнул Фидо. Игра в недотрогу не пугала - он слишком давно научился распознавать настоящее «нет».       Кэмерон кивнул.       — Да. Я хотел, — руки сжались, усилив хватку, — и я могу.       Фидо задышал чаще.       — Претендовать... или трахнуть?       — Чего ты хочешь от меня? — спросил Кэмерон, пока Фидо тёрся о него, как кошка.       — Я должен надевать на тебя ошейник и заставлять ползать по комнате? Или мне изображать твоего бойфренда и водить на семейные ужины к Митчеллу, чтобы ты мог крутиться рядом с ним в надежде, что когда-нибудь он снова...       Фидо замер и отстранился.       — Что? — на него будто вылили ведро холодной воды. — Ты думаешь, я хочу…       — Ты хочешь играться в свои игрушки, — резко оборвал его Кэмерон, — а мне они не интересны, извини. Митчелл, впрочем, достаточно беспринципен, поэтому я могу дать тебе его номер.       Фидо задохнулся.       Кэмерон усмехнулся, резко схватил Фидо и повалил на диван.       — Давай я просто выебу тебя как надо, а? И разбежимся, — Кэмерон бесцеремонно подмял под себя хрупкого Фидо.       Фидо горько сожалел о том, что остался. Наивно было надеяться войти в жизнь Кэмерона, в его дом, в его мир, переплестись с ним, завоевать его и остаться... Всё, что останется от этих сорока восьми часов – два совместных утра, неоконченный минет, быстрый эскиз карандашом и недолгая прогулка в обнимку вдоль реки. Он не хотел терять это.       — Сентябрь, — тихо сказал Фидо.       К его облегчению стоп-слово сработало.       Кэмерон приподнялся на локтях.       — Есть и второй вариант. Ты уйдёшь сейчас, — он вдруг заговорил серьезно, — но оставишь мне свой номер.       Фидо вглядывался в непроглядную темноту его глаз, незнакомых и привычных одновременно.       — Номер?       Кэмерон был чужаком, но до боли родным – так въедаются в память попутчики в долгих дорогах, статуи и поп-звезды.       — На случай, если я решу отблагодарить одного парнишку, который очень помог мне и заодно понравился моим друзьям, — Кэмерон улыбнулся.       Каждый раз, когда он улыбался, Фидо хотел его поцеловать.       — Может быть, — продолжил Кэмерон, — он простит мне грубость и поужинает со мной в «Монро».       — А если ты не позвонишь? — под оглушительное биение сердца Фидо потянулся его губам, чтобы выпросить себе пусть самый короткий, самый поверхностный поцелуй.       Но Кэмерон дал ему настоящий.       Мокрый. Французский.