Беззаконие

Закон Родного Селения: пока ты жив, ты принадлежишь Селению. Под скрытым в листве комфортабельным маленьким домиком волновался цветущий в это время года вереск. Лиловый. За вереском каждое утро поднималось солнце, а вечером падало в него же, только не желтое, а алое. Сбоку громоздились карминные скалы, бился прозрачный ручей. Над скалами ярилась синь, а ночью – выступали звезды, похожие на капли пота. Наруто думал: есть же более поэтичные сравнения. Слезинки. Жемчужины. Алмазы, в конце концов. Красиво, но неправда. Наруто переворачивался на живот, греясь о деревянные доски пола, жмурился. Он блаженно отдыхал. Выбитый неустанными погонями и тренировками пот остался позади. Остались звезды и удивительная тишина. Ее Наруто тоже не слышал уже давно. Над замаскированным под густую листву домом громоздились птичьи гнезда. Там вечно свистело, пело, чирикало и возилось, стряхивая вниз мелкий мусор и перья. В пещерах под ручьем жили летучие мыши. Висели гроздьями, словно мохнатый круглый виноград. Наруто бывал и там, и дальше – там, где скала золотится под солнцем, влажная от тонкой пластины водопада, превратившего камень в морщинистое подобие коры. Под его ледяной водой Наруто встречал первые рассветные лучи. Холод бил по плечам и спине, губы немели, затылок ныл, но Наруто лишь потряхивал головой, чтобы пряди волос не лезли в глаза, и глотал горную воду, согревая ее своим дыханием. Уставшие одеревеневшие мышцы наливались новой силой. Давнее растяжение наконец перестало отзываться болью под лопаткой, ночами больше не мучили судороги в икрах и бедрах. Обычные проблемы для шиноби, и даже Лис тут не поможет – натруженные мышцы и сухожилия не получают ни секунды передышки, ни минуты отдыха, их не излечить коротким сном. Наруто, поначалу раздраженный решением Какаси, спустя две недели вынужденного безделья начал понимать, что такой отдых был ему необходим – особенно перед планируемой встречей с Саске. Да и местечко Ямато выбрал великолепное – вереск, снег, водопад... С точки зрения безопасности – идеально. Справа скалы, через которые не проберешься незамеченным, слева лес, начиненный сотнями ловушек, а позади - ущелье, куда и спадает река, превращаясь в пенный грохочущий бурун. В домик Наруто возвращался к полудню, в самый разгар жары отлеживался на досках пола, отсыпаясь в приятной полудреме. Предусмотрительный и хозяйственный Ямато начинил домик разнообразной мебелью, среди которой была и кровать, но на полу было прохладнее. С трудом вспомнилось, что такое вставать не по времени, тренироваться не по расписанию, бегать, не гонясь, есть, не давясь от спешки. А Какаси предупредил – это тебе не курорт, Наруто. Я беру на себя ответственность за твой «побег», иначе старейшины загонят тебя в подпол и будут беречь, пока Учихи потрошат Коноху. Ты единственный, кто может справиться с Саске, сказал он. Мы дадим тебе знать, когда засечем его. Не попадись. Жди сигнала. Наруто ждал сигнала и попадаться не собирался. Обходил и проверял ловушки, внимательно следил за движениями птиц и звуками леса. Набирался сил и был вполне уверен в себе. Оказалось – зря. Идиллия лопнула по швам и покатилась к черту. Стало не до водопадов, летучих мышей и вереска. Некогда стало размышлять над звездами и придумывать им достойные эпитеты. Все потому, что Омои не просто явился, бесшумно и беспроблемно преодолев все ловушки, но еще и издевательски постучал в дверь. - Кьюби, - сказал он, заглядывая после в завешенное листвой окно. – Тебя четыре страны ищет, дезертир чертов. Наруто поднялся и захлопнул ставни, прижав ими рукав куртки Омои. - Это еще что! – раздался голос Омои сверху, с плоской крыши. – Кое-кто считает, что Коноха впарила тебя Мадаре взамен на собственную безопасность. Хокаге ваш – мужик. Молчит и думает. О чем думает, Кьюби? Голос снова донесся из-за двери. - Изыди, - мрачно сказал Наруто, судорожно обдумывая ситуацию. – Нет, постой! Он подскочил к двери, ударившись плечом о выступающий косяк, и распахнул дверь. - Куда и что побежишь рассказывать? Омои молча смотрел на него прищуренными нахальными глазами. - Мне же тебя здесь убить придется, - пояснил Наруто. – Здесь и сейчас. Омои потянулся. Пахнуло застарелым терпким мужским потом. - Я поблизости видел воду, – сказал он. – Потом обсудим. Симпатизировал он Наруто, и Наруто это знал, оттого и пошел следом, озабоченно обгрызая заусенец у большого пальца. Убивать Омои не то что не хотелось – на преступление тянуло. Но существовал закон селения, и он требовал сохранить тайну в тайне, а репутацию Какаси в целости и сохранности. Если Омои сказал – Хокаге молчит, значит, нечего посвящать в его планы представителей других селений. Пока Омои отстирывал в прозрачной воде куртку, плотный шерстяной свитер, штаны и обмотки, Наруто сидел на берегу и смотрел поверх его спины в сторону ущелья. Все должно быть по-честному... Привести его туда, на пики над ревущим водопадом и... интересно, какие техники он использует? А тип чакры? - Как ты сюда пролез? – спросил Наруто наконец. – Что ты тут делаешь? - Это дело мое и моего селения, - сухо ответил Омои и выпрямился, скручивая куртку в толстый жгут. Потекли длинные витые струйки воды. – Гораздо важнее, что здесь делаешь ты. - Аналогичный ответ, - сказал Наруто и вскочил на ноги. – Вот и обсудили. - Что за... – сказал Омои. – В горах холодно, здесь жара. Он выпрямился и устало потянулся. Под кожей прошлись волной сильные мышцы. Наруто невольно опустил глаза к ровной дорожке волос, уходящей от пупка к члену, розоватая головка которого была прикрыта мягкой темной плотью. Член лежал на тяжелых крупных яйцах, поджатых от ледяной воды. Широко расставленные ноги с четкими линиями мышц у бедер крепко держали ладное тренированное тело, напряженное от холода. Омои скосил глаза на Наруто, помолчал, потом подхватил мокрую одежду в охапку и выбрался на берег. Теперь от него пахло свежей горной водой и чистой кожей. - Мне положен час сна, - сказал он. – Не убежишь? Наруто отрицательно покачал головой. Не верилось, что Омои рассчитывает его победить. Но главное – он тоже настроен на честную драку, так что будь что будет. Закон селения действует для обоих, поэтому цель – выжить и не предать своих. Закон Приказа: пока ты жив, ты исполняешь приказы Родного Селения. Место, выбранное Ямато, рушило к черту все рамки жизни шиноби. Вместо часа Омои вырубился на пять и проснулся только тогда, когда с гор пополз тусклый сырой туман, а над водой поднялся пар. Вереск стал черным. Наруто, уступивший Омои свою кровать, молча подал ему футболку и штаны из собственных запасов. Он только что вернулся с обхода своей территории и нашел тропу, по которой Омои попал сюда. Таскаться по горам, пренебрегая тропами – никакой чакры не хватило бы. Омои пришел с севера, перебравшись через несколько снежных вершин. Наруто нашел следы его последней стоянки и тщательно присыпанную снегом кровь. Присел на корточки, размял в пальцах ледяные розовые комочки и задумался. Поднялся, отряхнул руки и посмотрел назад, в сторону древесного домика. - Свет я не зажигаю, - сказал Наруто. – Тут есть эти... как их. Плошки такие с фитилями. Но света хватает и из окон. Сам посмотри. Омои посмотрел. Лунный блеск отражался от белых, словно покрытых глазурью вершин гор и стекал вниз, к самой реке, тоже наполненной синим светом. - Светляки еще, - сказал Наруто. Омои повел плечами, приноравливаясь к непривычной одежде. Футболка Наруто пришлась ему как раз, хотя и казалось, что он уже в плечах раза в полтора. Странный обманный эффект строения его тела. - Отложим до утра, - предложил Омои. Наруто неопределенно покачал головой. - Не хочется мне тебя убивать, - задумчиво сказал он. - Ты слишком самоуверенный, - с оттенком отвращения в голосе сказал Омои. – Ты на себя много берешь, Кьюби... и тогда, когда за своего Саске цеплялся... ты тоже выглядел самоуверенным до тошноты. Наруто отмахнулся. Никогда не объяснить чужакам, что такое правда. Вечно они ее в понты рядят. - Самоуверенный дезертир, - повысил голос Омои, – тебя готовы были защищать, тебя готовы были беречь четыре страны! Твое место – за нашими спинами, потому что пока ты у нас, у нас есть и шанс! Ты же сидишь на ветке посередине леса, и любая тварь из нукэнинов может протянуть лапу и стащить тебя вниз. Что будет тогда, Кьюби? Омои спрыгнул с кровати, наклонился над сидящим на полу Наруто и сказал раздельно и тихо: - У нас был приказ – искать тебя и привести в Кумогакурэ, раз Хокаге не чешется. Убить, если будет оказано сопротивление. - У меня тоже приказ! – заорал Наруто, отпихивая его от себя. – Взаперти я никто, от меня больше пользы на свободе! И я тоже должен убить того, кто встанет у меня на пути! Омои дернул его за воротник куртки, поднимая. Воротник хрустнул, ткань поползла, трескаясь. - Пошли! Пошли, Кьюби, найдем полянку посимпатичнее. Я даже позволю тебе выбрать место для могилки. - Идиот! – взвыл Наруто, высвобождаясь. – Приказ-приказ! Да ты самоубийца! Я не буду драться, Омои. Я видел снег. Закон Дружбы: пока ты жив, ты не предашь Друга. Омои остался на следующий день, и на следующий, и еще на неделю. Его мучила открытая Наруто тайна, но начать разговор он не мог. Уйти, не поговорив, - тоже. Тянул время под предлогом поиска выхода из сложившейся ситуации. Наруто ему не помогал, просто наблюдал со стороны, все так же занимаясь своими делами: утром уходил под водопад, днем спал, пережидая жару, вечером тренировался в лесу и на маленьком каменном плато, откуда открывался вид на море лилового вереска. Возвращался назад и присоединялся к ловле рыбы. Омои бродил в ручье по колено, высматривал серебристые спинки и распущенные плавники и прицельно бил острым вакидзаси. Рыба взмывала вверх, наколотая на лезвие. Разевала толстогубый рот, била хвостом. Летели острая синяя чешуя и брызги крови. Наруто подхватывал добычу и тащил к разведенному под прикрытием подмытого бережка костру. Там он насаживал рыбин на палочки и снова возвращался к воде. - Саске может глушить рыбу чидори, - деловито сообщил он как-то, принимая очередную бьющуюся тушку. Омои выпрямился, подтянул отяжелевшие от воды подвернутые штаны и подозрительно посмотрел на Наруто. - Саске твоя цель? – небрежно осведомился он, выбираясь на берег. Наруто подвинулся, освобождая ему место у костра, повернул палочку с подтекающей уже прозрачным соком рыбиной. - Какаси-сенсей считает, что только я могу его убить, - сдержанно сообщил он. – И защитить Коноху. - А ты? - Я? - Что считаешь ты? - Я считаю... Палочка не выдержала веса рыбы, надломилась, и тушка рухнула в костер, взметнув тучу пепла и мелких огненных брызг. Наруто отдернул обожженную руку, посмотрел на розовые выступившие пятнышки и лизнул пальцы. - Саске... - ...твой друг, - закончил Омои. – Значит, он будет жить? - Есть вещи хуже смерти, - сказал Наруто. Омои умолк. Вытянул из огня почерневшую рыбину, помахал ею в воздухе. Разломил напополам, протянул Наруто аппетитно пахнущий кусок с белой бахромой горячего мяса. Тени сгущались. Кожа Омои стала почти шоколадной, кожа Наруто – оранжевой. Лиловый вереск начал чернеть. - Есть вещи хуже смерти, - повторил Омои, догрызая рыбий хвост. – Тебе это не грозит, Кьюби. Ты восстанавливаешься быстро, лечишься на ходу. А среди остальных шиноби – сам знаешь, сплошь и рядом. Раз дошел до предела, два, три... и все. Пару лет кровью похаркать и баиньки. С почестями под камешек... Наруто смотрел в огонь неподвижными строгими глазами. Кьюби продолжал доставлять ему неприятности – даже так... болью и чувством вины от чужих слов. Омои тоже чувствовал себя неловко, словно дал Наруто попробовать свою болезнь на вкус, с этими ее кровавыми комками слизи... Но иначе он не мог. - Если ты меня убьешь – хуже мне не станет, - грубовато пошутил он. – И приказ свой выполнишь. Наруто повернул голову - рот у него был приоткрыт, словно у погибшей рыбы, - а потом скривился. - Гекко Хаятэ, - сказал он, и лицо его приобрело напряженное выражение . Омои понял. - Если всех вспоминать, ночи не хватит, - оборвал он. - Давай займемся чем-нибудь другим. - Давай, - согласился Наруто. – Сексом. Закон Любви: пока ты жив, в твоем Родном Селении тебя ждет Женщина. - Кьюби... – фыркнул Омои, приподнимаясь. – Тебе днем голову напекло? - Может быть, - сказал Наруто, машинально проводя рукой по затылку. Оперся испачканной в золе ладонью о землю и выпрямился в полный рост. – Мне завтра придется ребра тебе ломать и руки, - добавил он. - Главное, чтобы я до дома добрался. – Омои задумчиво покусал рыбью кость, кинул ее в затухающий млеющий костер. - Ребра и руки? Нормально. Хожу-то я ногами. Наруто не увидел его лица. Назад поднимались по узкой протоптанной Наруто тропинке. Омои, соскальзывая по сыроватой траве, спросил: - С чего такие предложения? - Мне твой член понравился, - не оборачиваясь, ответил Наруто. – А еще... мне от этого места крышу сносит. Кажется, что правил здесь нет. Ты как думаешь? Омои прислушался к себе. - Не знаю, - неуверенно сказал он. - Я знаю, - утешил Наруто. – Нет их здесь. Мы нарушили все. Страшно это – нарушать правила. Страшно до ледяной корки в груди. А еще – очень свободно, словно сдернули с рук и ног наручники, сковывающие годами. Без этих оков руки легкие и поднимаются и падают на плечи сами по себе. Наруто не удивился. Осторожно потерся щекой о ладонь Омои. - Посмотрим, что из этого получится, - вполголоса сказал он и пропал в темноте домика на дереве. Омои шагнул следом и нашел его на ощупь – в стягивающем футболку движении. Пропахшего дымом, с горькими сухими губами. Губы – осенние листья, а за ними влажное тепло. Капли дождя, что ли... не слезы. Омои на секунду отвлекся и подумал – на что похожи слезы шиноби? И решил – на пот. Проступающий сквозь израненную разгоряченную шкуру пот. Шиноби плачут кожей. Не умелец я выдумывать сравнения, решил Омои, поднимая лицо Наруто в чашей сложенных ладонях. Наруто прижал затылок Омои пальцами и повлек за собой куда-то в угол и там остановился, ударившись локтем о деревянный выступ. - Присядь, - попросил он. Омои отрицательно качнул головой. Наруто коротко энергично выругался. - Это будет похоже на блядский отсос в подворотне, - сказал Омои. - У тебя такое было? – заинтересовался Наруто. – У меня – нет. - Но замашки у тебя те еще... - Нахватался, - коротко ответил Наруто. – Хорошо, давай сделаем так, чтобы не было похоже. Разденься. И сам первый взялся пальцами за кромку штанов. Откинул шелестящий тканевый ком в сторону и выпрямился. В спину ему светила холодная луна, бока оказались охвачены синим, а живот упруго белел. Тонкие волоски на нем переходили в ровные светлые завитки лобка. Чуть напрягшийся член подрагивал. Омои успел еще подумать – и на хрена все это?.. Но взгляд отвести уже не смог. Что-то в этом было – знакомое и незнакомое одновременно, чувство, похожее на испытания перед новыми миссиями, экзаменами и проверками. Когда хочешь безумно, но и боишься смертельно. О таком не рассказывают. Омои стащил свитер и штаны, повел плечами, отгоняя холодок ночи. Наруто, не отрываясь, смотрел на его руки с выступившим синим рисунком на внутренней стороне и на ребра, защищенные покровом сильных мышц. Что бы он ни думал, он тоже не скажет. Наруто присел первым – в темноте изогнулась и засветлела спина, рассыпались по шее прядки волос. Провел по бедрам Омои, словно пробуя кожу на вкус своей кожей, а потом неожиданно властно притянул его к себе, ладонями обхватив ягодицы и разделяя их теплыми пальцами. - Кьюби... – зло прошипел Омои. – Ты куда?.. Наруто ткнулся ему в пах лицом, нерешительно коснулся губами прикрытой еще головки члена. Истома скользнула по позвоночнику, и Омои против воли расслабился, позволив его пальцам оказаться у самого ануса. Пальцы тут же из сильных превратились в нежные и принялись растирать и поглаживать тонкие складочки, собранные вокруг. Влажное тепло неловко обняло член, прижало и снова ушло, потянув за собой сладкую дрожь. - Куда?..- прошипел Омои уже с другой интонацией. - Я тоже хочу, - спокойно сказал Наруто. – Ложись. Чтобы не было похоже на подворотню, сосать будем лежа. Он легонько потянул Омои на себя. - Хор-рошо, - гневно ответил Омои и понял – не хочется сопротивляться. Приятно, в конце концов. Чего ныть? Наруто честен. С самого начала был честен и таким же честным остался. - Хорошо, - мягче сказал Омои. – Только... Подхватил Наруто под подбородок и притянул к себе. Попробовал повлажневшие губы на вкус еще раз. Дым и пепел. Дождливая осень. Странно... На пол стащили одеяла и простыни, повалились вместе, уже не боясь соприкосновений. С упрямой страстью терлись телами, ребрами, животами, бедрами. Светлые завитки у члена Наруто намокли – Омои прижимал пальцами, проводил языком по основанию, растирал на коже блестящую смазку; Наруто в ответ прижимал нёбом набухшую головку его члена, перекатывал ладонью яйца, то приподнимая их к стволу, то оттягивая вниз. Собрались в человеческую геометрию секса – в цельную многогранную фигуру с гибкими гранями рук и ног, с выпуклыми дугами выступивших ребер, упором на колени, углом запрокинутой головы и покрытой темными пятнами поцелуев шеи. Такие фигуры просто так не распадаются – меняются, становятся гибче, сжимаются плотнее, но не распадаются, даже после того, как становятся плоскостями. Наруто вылизал короткие жесткие волоски на затылке Омои, покусал напряженные лопатки, потерся членом между его ягодиц. - Ну-ка, - сказал он и подложил ладонь под живот Омои. Омои понял. Оперся на руки, опустил голову и закрыл глаза, не желая видеть ничего настоящего. Наруто приподнялся, окинул взглядом смуглую спину, неровности позвонков, уголок напряженно выступившей лопатки и вдруг подумал: его скоро не будет. Есть вещи страшнее смерти. - Я тебя хочу, - хрипло пробормотал он, ложась всем весом на спину Омои. – Я тебя трахать хочу всегда, много раз, каждое утро, ночью, днем... Омои замер. Наруто, услышавший вдруг свое сумасшедшее и злое сердцебиение, – тоже. Утром Наруто нашел среди разбросанных по полу смятых простынь и одеял свою футболку и штаны, пошатываясь, добрел до шкафчика и спросил, не оборачиваясь: - Мы есть будем? - Я – нет, - сонно отозвался Омои. – Ребра на полный желудок лучше не ломать – вывернет. Наруто задумчиво осмотрел полки, вынул коробочку с орехами и вернулся с ними на кровать. Отодвинул руку Омои и присел на край. - Не похоже было на подворотню? – спросил он. - Это ни на что похоже не было, - ответил Омои, прижимаясь лицом к уцелевшей подушке. – Что ты ночью нес? - Я сказал, что... – Наруто пожевал орех, проглотил и поморщился. – Лучше не вспоминать. Иначе меня потянет на обещания, а на мне одно уже висит мертвым грузом. - Саске? – спросил Омои. - Саске, - сказал Наруто и кинул взгляд в окно. Над горами болтался растрепанный ветром мокрый клок грозовой тучи. – Поэтому мне необходимо остаться и ждать. Мы и не увидимся наверное, больше. Омои не спешил вставать. Валялся в кровати, разомлевший и сонный. От его тела пахло ночью, сексом, карамелью, теплом и больной кровью. Наруто слышал – он кашлял ночью, а утром на губах оказалась алая подсохшая полоска. Река в этот день тащила какой-то мусор. Мокрые сучья, сбитую листву, мелких рыбешек, грузное тело водяной крысы. Наруто проводил ее взглядом. Хорошо, что водопад берет источник из горных родников, а то как плюхнется на голову такая гадость... Ветер щупал верхушки деревьев, выворачивая зелень на серую изнанку. Омои поежился, отошел на несколько шагов, раскинул руки. - Нет, - сказал Наруто. – Надо так. И показал, как. Омои послушно выставил руки перед собой. Глаза его под длинными ресницами смотрели сосредоточенно, напряженно. - Извини, - сказал Наруто. - Херня, - ответил Омои. - Впервые на мой разенган такая реакция, - невольно улыбнулся Наруто и добавил: - Спасибо. Закрыл глаза и открыл их только тогда, когда туго скрученный в клубок поток чакры ударился в чужое тело, скользнул вдоль рук, прорвался к незащищенной грудной клетке, с хрустом выкрутил оказавшиеся хрупкими ребра, выбил горячий и красный веер брызг. - Кью...би... - с тяжелой укоризной сказал Омои, опускаясь на колени. Бессильные руки с вырванными вдоль полосами мяса, провисли. Костную крошку вымыло кровью. - Дойдешь? – спросил Наруто, опускаясь рядом с ним на траву. У него на лбу выступил пот, под сердцем залегла тяжелая каменная боль. - Бинты, - пробормотал Омои, - стимуляторы... - Все есть. Наруто выпрямился и развернулся: - Я хотел попросить, чтобы ты называл меня по имени... но теперь не надо. Закон Принятия Решений: ты будешь жив, пока принимаешь решения Рассудком, а не Сердцем. Неделю спустя Кумогакурэ приняла своего израненного шиноби. Горячечной скороговоркой Омои пояснил – да, была стычка с Кьюби, ушел живым, местоположение там – ткнул пальцем в карту. Кьюби выполняет тайную миссию Конохи, преследует свои цели и, по мнению Омои, мешать ему не стоит. Хокаге Конохи знает, что делает – он был учителем Наруто. Наруто, сказал Омои и сам удивился произнесенному имени. И потерял сознание. Кумогакурэ отправила официальный запрос в Коноху, обвинив «беглеца» в нападении на шиноби союзной страны, на что Хокаге ответил, что увечье шиноби Кумогакурэ явилось следствием неоговоренной с Конохой акции поимки Кьюби. Так чья тут вина, спросил Какаси. Кумогакурэ призадумалась, сообразив, что сгоряча сдала сама себя и отозвала обвинение, предложив Конохе объединиться для поисков сбежавшего Узумаки. Какаси вежливо поблагодарил за проявленную инициативу, но от помощи отказался. Не надеясь на честность Кумо, он тут же приказал отправить в домик на дереве отряд шиноби, которые могли бы предупредить Наруто об опасности, но гонцы вернулись ни с чем – домик на дереве был пуст, и никаких следов пребывания Наруто в нем не осталось. После ухода Омои Наруто обнаружил в себе сердце подраненной птицы. Свобода оказалась иллюзией, принятые решения – капканом, окружающая идиллия окрасилась в цвет крови. Все, что он посчитал свободой, разбилось вместе с разенганом о тело Омои. Шиноби, знающий закон родного селения и закон приказа, не смог отпустить противника, не защитив его и себя от подозрения в сговоре. Наруто перестал выходить из домика, подолгу сидел на полу, раздумывая. На кровати все так же громоздилось смятое белье, рядом стояла коробка с орехами. Простыни хранили запах – карамели, ночи... странного. Небо светлело раз за разом, водопад лил свою воду. Наруто срывал свисающую в окна листву, грыз горькие черенки и думал. Ему еще никогда не приходилось останавливаться на полпути, но путь к свободе теперь преградили стены и преступный страх. Он раскладывал орехи на полу – орех-Коноха, орех-Саске, орех-Сакура. Ссыпал их обратно в коробку, прислушивался к сухому потрескиванию внутри нее. Все верно, все они заключены в самом Наруто, и ничто не помешает ему их оберегать и ценить, даже... даже странное ощущение в груди. Больное и сладкое одновременно. Словно набили сердце тягучей вишневой смолой. Коробку с орехами Наруто пихнул в рюкзак, вложил туда же скатанное тонкое одеяло, медицинский пакет, упаковку обмоток, поднялся с пола, еще раз посмотрел на окружавшие его стены и рванулся вперед – сквозь них, в море волнующейся зеленой листвы. Идти пришлось по следам Омои, и Наруто словно переживал путь с ним же. Вот здесь, под нависшим каменным уступом, Омои привалился раненой рукой к стене и отдыхал, а после забросал лужу крови снегом – видны длинные полосы отпечатков ботинок. Через три часа он снова остановился – явно потерял сознание, крови много. А вот и обрывки от упаковки с бинтами, а дальше содранная с поваленного дерева кора, из которой он пытался развести костер. Место для костра хорошее, безветренное, защищенное... но у Омои не получилось. Внизу, в страшной глубине синеет тонкая ленточка реки, на берегу которой остался домик на дереве. Наруто представил, о чем мог думать Омои, глядя отсюда, стиснул зубы и рванулся вперед, не жалея чакры на повороты и отвесные скалы. К черту. Сил хватит и еще останется. Кьюби же... И все же в окрестности Кумо он попал лишь девять дней спустя, с трудом ориентируясь на незнакомой местности. Оказался на границе со странным лесом, лесом из белых витых дерев, лишенных листвы, гладких, словно выточенных из кости. Пышные папоротники скрывали их подножия, легкий туман, в котором Наруто издалека с удивлением опознал облачка, висел на ветвях гроздьями, и небо над ними тоже оказалось забито огромными, как паруса бригантин, кучевыми облаками, по-утреннему ослепительными. Наруто остановился, завороженный странной картиной, но быстро ощутил чье-то присутствие и ушел в белый лес наперерез обнаруженному движению. Когда на налаженных древесных тропах под ним показались люди, он моментально выхватил взглядом знакомую фигуру. Омои шел третьим, не отставая, а держа необходимую для патрулирования дистанцию. Его, видимо, отрядили залечивать раны на самом легком задании. Бинты белели из-под подвернутых рукавов куртки. Случись что – пойдет и в бой. Пришлось навернуть круг по лесу, оставляя то там, то сям метки своего присутствия. Трюк удался – патрульная группа разделилась, видимо, отрапортовала в селение, и шиноби принялись кружить по одиночке, озадачившись поиском. Времени у Наруто было не больше получаса. - Сюда иди, - хриплым шепотом сказал он, выступая из зарослей папоротника прямо на тропу. Омои остановился и потянул из-за плеча катану, неловко и болезненно вывернув руку. Наруто отчетливо слышал внутренний хруст его тела. - Самоубийца! – взъярился Наруто и дернул его за рукав, за что и получил моментально прямой удар в переносицу. - Нарушение границ!.. – яростно сказал Омои. – Совсем охренел, Кьюби! На этот раз тебе конец. - Стой, - задыхаясь под льющейся из носа кровью, промычал Наруто. – Не надо пока никого вызывать. Послушай меня. Омои медленно и нехотя убрал руку от коробочки рации на поясе. - У тебя три минуты. Наруто дотянулся до ближайшей разлапистой ветки, сорвал пышный скользкий лист и кое-как вытер кровь. Свернутый лист сунул в карман. - Пойдем со мной, - серьезно сказал он. – Подлечишься нормально... отдохнешь. Губы Омои посерели. - Ты меня за собой не тяни, Кьюби, - сказал он. – Я в список нукэнинов не тороплюсь. - А куда торопишься? – спросил Наруто. Омои несколько секунд молча смотрел на него, потом коснулся рации и отвел взгляд. Бинты на его запястьях начали темнеть от влажного алого. И снова та вишневая смола, залитая в сердце, начала давить и жать... Наруто не выдержал: - Я ночью сказал – помнишь? Ты помнишь, что я сказал? Поэтому... Поэтому сбил Омои с ног, надеясь на его временную беззащитность, но свалился сам, крепко прижатый к пахнущей бинтами и лекарствами груди. Хрупкий папоротник смялся под двумя телами, скатившимися с тропы в неглубокий овражек, заросший толстым мхом. Внизу папоротники оказались просто гигантскими и уже не ломались под руками, а распахнулись над головами причудливыми резными веерами. Омои был тяжелее, поэтому вмял Наруто во влажный мох – запахло лесной прелой водой, - и занес руку для удара. И снова посерели его губы, а потом и все лицо исказилось, в глазах отразилась предобморочная муть. Невольно опустил голову на плечо Наруто, тяжело дыша. Наруто нащупал на его поясе коробочку рации и успел утопить ее во мху до первого выбившегося тревожного голоса. Потом обнял Омои. - Кьюби... – хрипло сказал Омои. – Я же в патруле... нас ищут. Это земля Кумо. - Поэтому и говорю – пошли отсюда, - негромко ответил Наруто, прижался губами к гладкой твердой мышце, выступившей на его шее. Нетерпеливыми руками он забрался под куртку, плотный свитер, ощупал края бинтов, и от них потянулся вниз по напрягшемуся животу к поясу штанов. - Кьюби, - предупреждающе выдохнул Омои, упираясь лбом в его плечо. – Где ты сейчас должен быть? - Мы найдем Саске сами, - быстро ответил Наруто. – Там уже небезопасно, верно? - Я... никуда... не пойду, – веско отчеканил Омои и умолк, сберегая дыхание. О том, что в карту он ткнул наугад, говорить не стал. Наруто поймал движение его губ губами, прихватил зубами полоску плоти, разгладил языком и проник глубже. - Карамель, - чуть удивленно сказал он. – На вкус – тоже. Омои ничего не сказал. Молчал, прислушиваясь к ощущениям. Пальцы Наруто легонько помяли его член, обласкали головку и уздечку, и его руке стало тесно в соседстве с выпрямившимся напряженным стволом, прижатым еще и штанами. - Я тебя хочу, - сказал Наруто на ухо Омои. – Не похоже на подворотню? Омои поморщился. Кружевная тень папоротников пала на смуглое лицо. Здесь особо не разденешься и не поласкаешься. Из-под пальцев Омои, вжатых в изумрудный мох, выбивались фонтанчики мутноватой лесной воды, локти и колени намокли. С затылка Наруто тоже неприятно лилось за шиворот. Стянув штаны с Омои, он перебрался назад с его молчаливого согласия, тронул губами сначала округлый выступ копчика, опустился ниже, добираясь до горячей дырочки ануса, нашел и обвел ее кончиком языка, зализал приоткрывшуюся чуть влажную впадинку. - Быстрее, - вымученно-хрипло сказал Омои. Наруто послушался. Помог своему члену упереться между ягодиц Омои, нежно потерся всей длиной ствола, покачал бедрами и, нащупав головкой поддающееся местечко, упал на спину Омои, ощущая, что уходит внутрь него, туго, тяжело и невыносимо медленно. Омои вцепился пальцами в уже порядком потрепанный мох. Вода брызнула на его губы и склоненное лицо – ее стер ладонью прижавшийся сзади Наруто. Где-то под ними хрипела и булькала рация. - Сука...- бормотал Омои, кусая рукав куртки. – Хренова беглая блядина... Наруто нежился лицом в ровном светлом ежике волос на его затылке и сжимался весь от пропущенного сквозь тело накаленного провода истомы. Он слышал – в голосе Омои звучит то же самое, и он так же дрожит, и капельки светлого пота срываются вниз, в мягкий мох, приоткрытая смуглая спина блестит в испарине, разрисованная черным кружевом папоротниковой тени. Закон Приоритета: пока ты жив, главное для тебя – выполнение Миссии. - Я никуда отсюда не уйду! – яростным шепотом выкрикнул Омои, выдирая утопленную рацию из мха. – Я на миссии, Кьюби! Я себе не принадлежу! Наруто выпрямился, напряженно прислушиваясь. - Вали! – сказал Омои, зажимая кнопку рации. – Я твой домик не сдал. Возвращайся. Делай свое дело, а я буду делать свое. Отпустил кнопку, прижался губами к динамику: - Северо-запад, пятый квадрат, двадцать шагов вниз от Мраморного Дерева. - Принято! – радостно отозвалась рация молодым женским голосом. – Будем через три минуты. Что у тебя там? Омои помедлил, поднял глаза на неподвижного Наруто. - Кьюби. Рация ахнула. Наруто медленно присел на корточки, тщательно вытер руки о влажный мох. - Вали, - зло сказал Омои. – Ты слышал? Уходи. На кой ты вообще сюда приперся? - Я влюбился, - просто сказал Наруто и чему-то улыбнулся. – Увидимся в домике на дереве. Запахнулся в плащ и шагнул в сторону – пропал. С веток белого дерева уже ссыпались вниз запаленные азартом патрульные шиноби. Кумогакурэ объявила Конохе о причислении Узумаки Наруто к шиноби-преступникам и предложила передать его дело на Совет Каге. Какаси задержался с ответом. Отряды шиноби Конохи прочесывали лес и горные массивы рядом с древесным домиком. Сутки за сутками – безрезультатно, а потом вдруг наткнулись на Наруто на тропе, сонного и спокойного, как покрышка. Вернулись шиноби озадаченными. Приказа драться с Наруто у них не было, а впихнуть ему новый свиток с указаниями они не смогли. Наруто сказал: я сам знаю, что мне делать. Ни одно из моих желаний не идет вразрез с желаниями Хокаге. Я буду искать Саске, и я буду защищать Коноху. Что-то еще? Пытались намекнуть, что болтаться по чужим территориям и устраивать дипломатические проблемы – не сообразно с моральным обликом шиноби Конохи, и что за такие дела некоторые до сих пор в подвалах под резиденцией отдыхают... Наруто сказал, что он все понимает, и впредь будет осторожнее. Еще что-то? Да нет, сказали шиноби, не понимая, к чему придраться и стоит ли придираться. Передавайте Какаси-сенсею привет, улыбнулся Наруто. Пусть имеет меня в виду, когда решит сложить регалии Хокаге. Намекнули осторожно – так ты уходишь? Бежишь? Дезертируешь? Наруто пожал плечами – да просто буду жить в другом месте. А что? Не волнуйтесь, если Конохе будет нужна помощь, я узнаю об этом первым. Какаси выслушал отчет своих разведчиков, почесал затылок и отписал Кумогакурэ – Наруто находится под официальной эгидой Конохи и точка. Лазить больше нигде не будет, границы нарушать тоже. Хотите его ловить – ловите, только не надорвитесь. Мы вот не смогли. Кумогакурэ задумалась и на время утихла, но сумела отыграться локально – на своем шиноби, два раза упустившем Кьюби, который магическим образом натыкался именно на него. Омои лишился права выходить на любые внешние миссии, патрулировать окрестности и потерял доступ к любой мало-мальски значимой для селения информации. Команда поддерживала его на первых порах, а потом закрутилось – занятость и необходимость молчать при Омои развела их в стороны. На Омои неприязненно косился самый последний генин, а многие из дзеннинов демонстративно проходили мимо, не удостаивая взглядом. Черная тоска, неизменная спутница шиноби, потерявшего смысл жизни, подъедала Омои изнутри. Он теперь кашлял не только ночами и на холодном воздухе. Теперь он жил от приступа до приступа, и заходился сухим рвущим кашлем на пятнадцать-двадцать минут. Хватая окровавленным ртом воздух, сгибался пополам, сплевывал вязкую жижу, упирался руками в дрожащие колени. Умирал. Закон Жизни: пока ты Жив, борись. Он пришел к древесному домику поздней ночью, закутанный в плащ, с неизменным мечом за спиной, с почти опустевшим за время перехода рюкзаком. Над снежными безжалостными вершинами гор висели гроздья ярких звезд. Водопад присмирел от холода и еле бормотал что-то, река текла вяло, густо, словно расплавленное стекло. Вереск увял. На берегах лежала сухая белая крошка. Домик на дереве был тих и темен и казался нелепым выростом на исполинском стволе. Омои ловко забрался наверх, толкнул дверь. - Кьюби, - позвал он. Наруто приподнялся на кровати, вглядываясь в темноту. - Омои, - с явным облегчением выдохнул он. – Я думал, опять парламентеры... в Конохе для меня отдельный свод законов пытаются слепить и бегают туда-сюда за подтверждениями моей преданности родному селению. Знаешь... – он поднялся и помрачнел, - через пару часов уже будет известно, что я здесь не один. - Под колпаком? – осведомился Омои, стягивая плащ. - Я тебя ждал, - просто ответил Наруто. Омои хотел было ответить, но холодный воздух опасно заскреб глотку, заныли бронхи, в спине потяжелело. - Значит, час, - сказал он, переждав признаки надвигающегося приступа. – Давай... погреемся и пойдем искать Саске. - Я обещал, что верну его в Коноху, - сказал Наруто. – Обещания нужно выполнять. - А потом? - И только потом брать на себя новые. Наруто помолчал немного и добавил: - Он был мне близок, как собственная кожа. Омои раскрыл дверцы шкафчика, потянул с полки коробочку с орехами: - Это все, что у тебя есть? - Да, - ответил Наруто. - Тогда лучше прикончим мой паек. Костер развели в выемке-очаге, наполненной круглыми теплыми валунами. Для растопки нашелся сухой мох и щепки. Дым, сказал Наруто, девать некуда, и в прозрачном ясном воздухе его будет видно на много километров. - Пожрать успеем, - возразил Омои. Из подогретых на костерке консервных банок торопливо выгребли куски ароматного мяса, приправленного белым перцем и лавровым листом. Домик наполнился теплом и запахом сосновой смолы. Наруто устроился рядом с Омои, поджал ноги и даже сквозь запахи еды и дыма уловил сладкий карамельный аромат. Прижался плечом к плечу Омои, снова ощущая сладкий тягучий прилив к забившемуся ускоренно сердцу. Неделями размышлял – что могло произойти с ними обоими? Не зная ни прошлого, ни характера, ни привычек, ни тайн, вдруг сомкнулись, и врозь – больно. Наруто больно, а что думает Омои? - Омои, - нерешительно сказал Наруто. – О чем ты думал, когда сюда шел? Омои захлопнул консервную банку, обрезавшись об острый волнистый край. Слизнул капельку крови, помотал головой: - Хочу быть полезным. - Будешь, - сказал Наруто. – Идем. Бесшумные тени покинули древесный домик несколько минут спустя, как раз в то время, когда через реку переправлялись заметившие дым соглядатаи Конохи. Какаси, узнавший об уходе Наруто два дня спустя, молча посмотрел в окно, за которым волновалась зеленая листва и алели на солнце крыши домов. Он точно знал – Наруто отправился за Саске. И отдал приказ – не препятствовать. С ним шиноби Кумо, не преминул доложить разведчик. Объявленный нукэнином в родном селении, беглец, подозревавшийся в сговоре с Узумаки. Ему повезло, хмыкнул Какаси. Закон Предательства: пока ты жив, ты будешь расплачиваться за свою Вину. Чакру Наруто почувствовала Карин. Его и смутно знакомую ей чакру еще одного бойца. - Саске, - сказала она, - твой дружок снова у нас на хвосте. Саске скривился. Узумаки теперь не просто раздражал – бесил. Как горячая жвачка, налипшая на одежду. Путаться с созданными им нитями прошлых связей было тошно. Перехваченные слухи о новой силе Наруто резали по живому. Саске не мог позволить Наруто оказаться сильнее и каменел, когда речь заходила о победах бывшего друга. Ледяное выражение лица никому не позволяло догадаться, что внутри у Саске все переворачивалось в эти моменты – о Наруто болтали кому не лень. От Мадары, который то ли в пример ставил, то ли подначивал, до подвыпивших бродяг в барах и гостиницах. Карин чутко улавливала настроение Саске и его отношение к людям, поэтому торопилась высказаться о Наруто в пренебрежительном тоне, демонстрируя полную с Саске солидарность. - Точнее, - сказал Саске. Карин прикрыла глаза. - Километров пятнадцать отсюда, - она вытянула руку и показала направление. – И как он вечно нас находит? У него на меня чутье, подумал Саске. Прилип. Второй кожей присосался, паразитарной шкурой. Вынюхивает и мчится вещать о связях, дружбе и Конохе. На что-то надеется, никчемный недоумок. - Мы останемся здесь? – с любопытством спросила Карин, наблюдая за Саске. Куда быстрее соображающий Суйгецу уже сбросил рюкзак и принялся рыскать по округе в поисках веток для костра. - Идиот! – сказала Карин. – Дым! Огонь! Он же сюда попрется! Дзюго молча опустился на поваленное поросшее лишайником бревно и уставился на Саске с выражением стоического спокойствия. - Сама дура, - сказал Суйгецу, ломая сучья о колено. – С этим пора кончать, я правильно понял, Саске? - Да, - коротко ответил Саске. – Оставайтесь здесь. Карин, проверь направление еще раз. Карин утихла на секунду. - Там же, - уверенно сказала она. – Они не продвигаются вперед. - Ждите, - бросил Саске, запахнул плащ и исчез среди угольных нагромождений поваленных деревьев. Дружбу тебе? Будет тебе дружба. В Коноху? Мы все тебя любим, Саске? По деревьям развешу. Кусками сантиметр на сантиметр. Интересно, кто еще попадется под горячую руку? Какаси? Вряд ли. Говорят, он Хокаге теперь, по лесам не бегает. Сакура? Беломордый проповедник из Северного убежища? Нужен я вам всем? Получите. Вы меня получите. Саске не заметил, как означенный Карин путь остался позади, отмотанный, словно черно-белая лунная лента. Он набирался холодной ярости, к глазам подступил знакомый покалывающий жар, запах воображаемой крови приятно баюкал рассудок. Если бы он обернулся и прислушался на секунду, то почувствовал и услышал потрескивание наэлектризованного страшной ненавистью воздуха и... может, перевел дыхание. Но Саске никогда не останавливался на этом пути. Ближе к нужному месту он сбавил скорость, обратив все внимание на бесшумность передвижения, и появился над узкой лощинкой, поросшей низеньким папоротником, незамеченным. Наруто сидел, прислонившись спиной к стволу дерева. Его расслабленная поза никак не вязалась со статусом преследователя. Рядом с ним на корточках сидел незнакомый Саске шиноби, за спиной которого высилась переплетенная рукоять меча. Незнакомец провел рукой по папоротниковому покрову и что-то сказал вполголоса. Наруто улыбнулся, подался вперед и вдруг обхватил руками его широкие плечи. Не веря своим глазам Саске смотрел, как губы Наруто касаются чужих губ. Под сердце накатила неожиданная слабость, колени подвели: Саске неловко ухватился за ветку, чтобы удержаться на высоте. Ветка сухо лопнула под его судорожно сжатыми пальцами, и Наруто тут же поднялся, а следом за ним поднялся и лениво потянул катану из-за плеч и незнакомый шиноби. - Саске, - весело сказал Наруто, запрокинув голову. – Наконец-то. Сюда иди. Омои, не лезь, это мой бой. Парень пожал плечами. Его меч снова скользнул в ножны, а темные глаза с невежливым интересом окинули фигуру Саске. Саске тоже смотрел в его глаза и пытался понять причину ноющей отвратительной боли, сковавшей глотку и грудную клетку. Омои секунду молча смотрел на него, и вдруг каким-то шестым чувством понял и ощутил причину замешательства. Опоздал ты, Учиха. Вслух же Омои сказал: - Он не собирается тебя убивать, - и добавил: - Есть вещи страшнее смерти. - Ну же, - поторопил Наруто. – Начнем? По давно задуманному сценарию – я обещал переломать тебе руки и ноги и вернуть в Коноху. Не вздумай отказываться – я должен освободить место для нового обещания. Саске понял, что безмерно устал и опустошен. Понял, что на этот раз проиграет, но отказаться не может. Он сделал последнюю попытку вернуть того Наруто, которого помнил. Расскажи мне еще раз о дружбе, связях и долге, Наруто... Последний раз. - Ты нашел обещание важнее? Важнее меня? Наруто на провокацию не поддался. - Да, - серьезно ответил он. – Я хочу остаться с нужным мне человеком до конца. Я хочу дать ему обещание. Беготня за тобой мешает. За спиной Наруто вздрогнул Омои. Закон Свободы: пока ты жив, ты имеешь Право выбирать.