Юнги, прошу, полюби

3:37.| Тэгу

      Чимин привычно сидел на кухне без сна и нервно покачивался на ледяном стуле, то и дело посматривая на дурацкие настенные часы. Он повесил их года два назад, когда это всё и началось, чтобы отслеживать точное время каждого ночного прихода старшего брата из клуба — которое напрямую зависело от его настроения — по обычаю бухого в хлам и злого до чертиков.       Если старший брат находился в приподнятом настроении, то возвращался домой очень поздно, примерно в 6:45, и то, только потому, что в 7:30 нужно уже быть в школе. Хотя, если бы не уроки, он проторчал бы в клубе до следующего дня. Только не обманывайтесь, то, что у него хорошее настроение, совсем не значит, что он не будет применять грубую силу. Парень будет делать это с особым азартом, специально медленно, ловя каждую эмоцию на лице Чимина с огромным наслаждением, до тех пор, пока не наиграется. А если он находился в скверном расположения духа, можно было уже заранее готовить лед, много льда, бинты и вызывать скорую, поскольку в таком настроении парень мог бы даже убить младшего.       Эта ночь не исключение. За все два года вообще не было ни единого пропуска. Блондин, по обыкновению, с грохотом ворвался в квартиру, чудом не разбудив родителей, уставших после трудного рабочего дня, споткнулся о порожек и чуть не распластался на полу. Увидев младшего брата — резко вставшего со своего места, как только в дверях показалась светлая макушка — непозволительно близко, в расстоянии от себя чуть меньше метра, парень был невозможно рассержен, поскольку дистанция, составлявшая ровно два средних юнгиных шага или три чиминьих, между ними была нагло сокращена. — Как ты смеешь стоять ко мне так близко?- Юнги хищно оскалился и со злостью взглянул на своего младшего брата — молчаливо уставившего в пол и не смевшего ничего сказать в ответ — с ног до головы, как чужого, незнакомого. Подросток, как всегда, надел свой любимый свитер насыщенного мятного цвета с ярко-рыжей лисичкой, до невозможности похожей на него самого. Хотя он знает, что Юнги терпеть не может этот свитер, ровно так же, как эти его шелковистые рыжие волосы, якобы очень мило торчащие во все стороны, которых из-за мягкости так любят гладить родители. Мразь. Забрал себе всё их внимание.       Блондин с усмешкой замахивается на брата украденной из бара бутылкой коньяка, опустошенной больше, чем на половину, но всё равно слишком тяжелой. Одним ударом такой бутылкой можно запросто отправить человека на тот свет. Как раз то, что нужно. Отправить его на тот свет, чтобы не мозолил глаза.       Старший уже морально готов убить, в его голове успевает сложиться план как после избежать наказания, но рука всё никак не может сдвинуться с места. Юнги злится, всё-таки он, к сожалению, ещё не настолько жесток, чтобы убить конкретно этого милого мальчика. Поэтому он с горечью подносит горло сосуда к своим потрескавшимся губам и в один заход выжирает всё содержимое.       Подросток шокировано смотрит на брата и делает несколько неосторожных шагов к нему навстречу, прекрасно зная, что ему нельзя подходить ещё ближе. Но разве он может стоять в стороне и просто наблюдать, когда светловолосый в таком плачевном состоянии? Юнги пьяный до невозможности, ноги еле-еле держат, за версту от него несёт жестким сексом, потом и притоном со второсортными, если не третьесортными шлюхами, поскольку ему важны только ощущения, а не партнер. Нет, Чимин не может просто стоять и смотреть. Поэтому он подходит почти впритык, осторожно, внимательно следя за реакцией Юнги. Пока что тот спокоен.       Главное не делать резких движений, иначе всё будет, как в остальную добрую тысячу попыток помочь. Пока всё шло подозрительно гладко, уж слишком подозрительно. Но вот только Чимин успел подумать о том, что возможно хищник поддался ему, как на лице старшего показалась садистская, до дрожи во всем теле, пугающая улыбка маньяка, от которой всё тело хрупкого мальчика покрылось мурашками. Он хотел было отстраниться от старшего брата, но было уже слишком поздно.       Юнги быстро, особо не заморачиваясь, размял кулаки, перед этим поставив бутылку на край столешницы, и что было мочи ударил Чимину в ребра. Он ударил настолько сильно, что младший отлетел на несколько добрых метров и рухнул на ледяную плитку пола. Боль пронзила его грудную клетку, он издал болезненный стон и скрючился на полу, прижав колени к груди, чтобы хоть как-то заглушить адскую боль.       Пока Чимин корчился от боли, Юнги только истерически смеялся над ним, ему всё сейчас казалось забавным. Старший взял бутылку со столешницы и медленно пошел к рыжему, чтобы растянуть удовольствие. По мере того как блондин грациозно подходил, младший неуклюже отползал назад, и так происходило до тех пор, пока пьяному Юнги это совсем не надоело, и он раздражённо не разбил бутылку коньяка о стол. — Придётся тебе, снова преподать урок насчет личного пространства старшего брата,- со злостью проговорил Юнги, попутно размахивая бутылкой, точнее тем, что от неё осталось: горлышком и очень острым краем. Блондин присел на корточки и не слишком сильно ткнул бутылкой в оставшуюся беззащитной грудь рыжика. В те же пару секунд он распорол тонкую ткань свитера и попутно порезал нежную бледную кожу. Чимин беззвучно дернулся и порез пошел чуть глубже, чем Юнги планировал.       С каждой секундой животное желание блондина издеваться над младшим росло в геометрической прогрессии. Старшему хотелось напугать Чимина до истерики, заставить его бояться себя до слез. Юнги хотелось, чтобы Чим молил о пощаде, кричал, но при этом всём давал отпор, был непокорным, необузданным. Как же светловолосый хотел бы превратить жизнь мальца в сущий ад, подобный тому, в котором живет он сам.       Поднеся острый край бутылки к лицу рыжика, Юн презрительно ухмыльнулся и провел им по щеке брата, ровно разорвав нежную кожицу. Младший закрыл глаза от страха и боли. Он прикрыл рот левой ладонью, чтобы не издать никакого звука, который мог бы ещё больше разозлить и без того разъяренного Юнги.       На время убрав бутылку от лица брата, блондин с превеликим наслаждением посмотрел на то, как алая кровь аккуратной, маленькой струйкой течёт по щеке Чиминни, а затем собирается у подбородка. Юнги тяжело вздыхает. Его жажда снова увидеть полные ужаса глаза младшего брата снова начинает расти, поэтому он решается действовать не как обычно, ещё более неадекватно, совершенно сумасшедше.       Светловолосый поднял лицо братца за подбородок, правая рука младшего уже не закрывала его губ. Она вяло лежала на коленях, отчаянно прижатых к груди, дабы остановить кровь в порезе. Садист облизнулся, предвкушая то, что произойдет дальше. Он в секунду приблизился к щеке рыжика и начал увлеченно слизывать его кровь, при этом стараясь как можно чаще касаться пореза, чтобы одновременно зализать её и пустить свежую струйку сладковато-железной крови.       Чимин широко распахнутыми глазами уставился на старшего брата, который медленно, но верно приближался к его губам, измазанным в крови, выглядевшим так, будто накрашены алой помадой. Добравшись до алых губ, Юнги задумался над тем, а стоит ли ему ради внушения ещё большего страха целовать парня, который к тому же ещё являлся его младшим братом, но пьяное сознание не давало нормально соображать, поэтому инстинкты хищника решили всё за него.       Он вдохнул в легкие побольше воздуха и впился в губы брата, но не с поцелуем, а просто впился. Целью Юнги было слизать всю кровь с его лица и по возможности добыть новою порцию сладковатой жидкости. Собрав всю кровь с пухлых губ Чима, которой оказалось ничтожно мало, для того, чтобы удовлетворить животное желание Юнги. Он прокусил нежную кожицу на нижней губе Чимина и присосался к месту укуса, как вампир, заставляя младшего дрожать, но не от страха, а от какого-то другого, доныне неизвестного ему чувства.       Руки светловолосого ловеласа по привычке властно исследовали тело партнера и не важно, что партнер был парень и что он является ему младшим братом, совершенно не важно. Важно только то, что Чимину и в особенности, что самое странное, Юнги начинало это нравиться, ох как нравиться. Чимин краем сознания понимал, что хотел бы вечно сидеть на ледяном полу, в импровизированных полу-объятиях Юнги, прижимаясь губами к его губам и всё равно, что это не поцелуй, а только способ добыть кровь. Плевать на боль. Плевать на два года оскорблений. Плевать с высокой колокольни.       Юнги наконец отстранился и вытер кровавые губы о рукав ещё когда-то белой рубашки. Дыхание у обоих парней сбилось, лицо всё в наполовину засохшей крови, на Чимина вообще было невозможно больно смотреть: губы в нескольких местах порваны, на щеке огромная кровоточащая рана, на груди больше десяти ранок, которые тоже кровоточили, но что самое ужасное для здоровья и сохранности апельсиноволосого — стояк, который не был не замечен пьяным сознанием Юнги, которое в одно мгновение стало трезвым. — Ебать.. ты пидорас,- это была последняя фраза, которую услышал подросток, после неё он получил очень сильный удар в лицо, а если точнее в нос, от которого тот, вероятно, сломался, а сам Чим потерял сознание. Удар стал неким толчком, собравшим в себе всё: потерю крови, чрезмерную утомляемость, нервозность, бессонницу — всё вместе заставило его отключиться. Еще бы, просиди в течении двух лет на протяжении всех ночей на кухне в холоде, ожидая старшего брата, который непременно придет под утро и изобьет тебя до потери пульса, ты ещё не так устанешь.       Увидев, что Чим отключился, Юнги хотел было бросить его на полу истекать кровью, но мысль о том, что тогда родители точно возненавидят его за это не дала ему этого сделать. И он, взвалив маленькую, но от этого не менее тяжелую тушку Чимина, отнес подростка в его комнату, где, как обычно особо не заморачиваясь, кинул брата на кровать. Спокойно уйти не дало только созерцание ужасного состояния, очевидно, сломанного носа апельсиноволосого.       Сбегав в ванну, Юнги притащил мокрое полотенце и вату. С биологией и генетикой у садиста всегда были проблемы, зато с оказанием первой медицинской помощи трудностей не было никаких. Вытерев кровь под носом и подбородком младшего брата, светловолосый отложил тряпочку в сторону и взял в руки маленькие кусочки ваты, которые затем осторожно, не очень глубоко запихнул в каждую из ноздрей Чимина, а потом, чуть было не забыв, открыл младшему брату рот, чтобы тот мог хоть как-нибудь дышать и не сдох раньше времени из-за какой-то фигни, а не от его руки. — З-за..ч-чт-то..?- охрипшим голосом пролепетал Чимин, находясь ещё без сознания, когда Юнги собирался покинуть его комнату. Парень обернулся, держась за ручку приоткрытой двери и грустно посмотрел на бедного младшего брата, с которым постоянно творит этот ужас и никак не может остановиться. Хотя, скорее всего просто не пытается должным образом. Ему куда легче напиться, потрахаться с кем попало, разозлиться и выпустить пар на милом младшем братишке, который ни разу ещё не сдал его родителям, хотя мог бы, еще как мог, побои-то очень сильно видно и никакой тональный крем не скроет их, если только чуть прикроет. Хотя откуда он у парня. — Просто я ненавижу тебя,- блондин вышел в коридор и закрыл дверь, а в это время в комнате как по какой-то неслышимой команде очнулся младший, открыл глаза и со слезами на них уставился на дверь, за которой стоял почти протрезвевший и неудачно выпустивший пар старший брат, прислонившись спиной к прохладному дереву. В голове творился хаос. Мысли метались в черепной коробке, как заведенные, но в тоже время в голове было пусто. — Я знаю,- очень тихо протянул Чимин, вытирая рукавами свитера слезы ещё до того, как они успели покатиться из покрасневших глаз,— Я знаю,- повторил он ещё раз, только совсем шепотом, как будто имитируя эхо собственных слов. Горечь комком осела в горле и болезненно сдавила легкие, подросток банально не мог сделать вдох. Голова закружилась и Чимин, не в силах сопротивляться, снова потерял сознание.