Amor non est medicabilis herbis (Нет лекарства от любви)

*** Солнце заглянуло к ней в окно рано утром, пришлось закрыться подушкой, чтоб не мешало. Гермиона моргнула. Раз, два. Утро, нужно вставать. Страшнее всего в это утро было подойти к зеркалу и взглянуть на щеку. Гермиона была почти права, опасаясь. Щека была опухшей, на ней красовался синяк. Красота… Эталон женственности… Она попробовала закрыть волосами - бесполезно…. Замечательно…Просто отлично!...Она пнула тумбочку. Ненавижу! Как я его ненавижу!!! Слезы от досады почти навернулись на глаза. Она вспомнила предыдущий вечер. Этот страх, который она испытала, глядя в эти стальные глаза, в которых не было ничего от человека…лишь жестокость, жесткость, животное желание унизить…Она тряхнула головой, чтобы отогнать эти воспоминания. Воспоминания об этих глазах. Что-то шевелилось внутри…это было не отвращение…вовсе не отвращение…Забыть и немедленно! Она спустилась в гостиную. Гарри и Рон уже ждали ее, чтобы пойти на завтрак. Пока они шли в Большой зал, Гермиона чувствовала беспокойство. - Рон, мы сейчас. – сказал Гарри. Тот моргнул, кивнул и направился в зал. - Гермиона, ты волнуешься…Малфой. Я понимаю. Скот тот еще, но не позволяй ему сломать себя. Не парься, в общем.. - Гарри…- выдохнула она и обняла друга. – спасибо тебе. Хоть эта речь была не витиевата, была нескладна, но для Гермионы сейчас эти слова были очень нужны. Как многим другим девочкам, просто знать, что ты не одна. И вот Большой зал. Столы кипят разговорами. Она дала слово, что на стол Слизерина она не посмотрит. Нет. И она не посмотрела. Гордо прошла и села рядом с Роном. - Козлина, чтоб он подавился своим кофе.- процедил он. И тут Гермиона подалась порыву, оглянулась. Малфой сидел между Пенси и Гудвин. Пенси метала молнии в Мию, а та спокойно перемешивала сахар в чашке с кофе. Малфой сидел мрачнее тучи, на скуле растекся синяк, губа разбита, на ней запеклась кровь. Он поднял глаза от чашки и встретился с ее. «Не дождешься» - прочитал он во взгляде, она криво и самодовольно ухмыльнулась, сверкнув глазами, отворачиваясь от него к столу. Настроение стало радостным, словно это она побила Малфоя, отомстив за свой страх и унижение, за то, что он его увидел и почувствовал. За завтраком она ела с большим аппетитом, шутила с друзьями, на уроках выскакивала больше, чем обычно, так что под конец дня Рон уже цедил сквозь зубы: «Если кто-то не испортит ей настроение, я сделаю это сам». А ближе к вечеру она пошла на свое любимое место - во внутренний малый двор читать книгу. *** Целый день Малфой был разъярён, кидался на всех, особенно на достающую его Пенси. На уроке по Трансфигурации она его совершенно вывела из себя. - Драаако – протянула она, пытаясь обвиться вокруг его руки- как насчет того, чтобы прийти ко мне сегодня? - Я устал сегодня. Хочу спать. – волна отвращения и холода прокатилась по нему. - Что??...Драко, в чем дело, такого раньше не было никогда. Ты всегда хотел меня… - А сегодня я устал.- стальным голосом, почти по слогам сказал он. - Ты хотел сказать, что сегодня ты меня не хочешь! В чем дело, Драко? - Ни в чем… - Кто она? - Она – кто? - Та баба, с которой ты в очередной раз будешь трахаться за моей спиной? - Мерлин, Пенси… - Я прекрасно знаю, что ты трахаешься чаще, чем делаешь что-либо другое. Не дура. Но такого откровенного пренебрежения к себе я не потерплю! - Успокойся истеричка, мы на уроке.- зашипел он. Грейнджер обернулась на них. Малфой просверлил ее взглядом и нагло посмотрел на грудь, которую прикрывала белая блузка. Она покраснела и отвернулась. Пусть знает, сучка, что нефиг нос совать туда, куда не звали. - С кем ты переглядываешься? - Пенси, хватит нести бред! А если ты сейчас не заткнешь свою пасть, я двину тебе, честное слово, двину….Я молчу , что ты тоже ебешься направо и налево. Пенси замолчала, наконец-то…Слезы подступили к горлу…Каждый день она тратила уйму времени, чтобы выглядеть красиво, подобающе ему, как истинная чистокровная волшебница, смирилась с тем, что он не хранит ей верность.. Но она любила его… У Драко заболела голова…Чертова Грейнджер. Не хватало того, чтоб у него были из-за нее проблемы. Хотя, у него и так проблемы, потому что пока она вертит своим задом и воротит от него свой поганый нос, он не может спать спокойно, думать, сидеть, есть…Ничего не может, пока не уложит эту тварь в постель рядом с собой. Пока он не выбьет клеймо с именем того, кому она принадлежит, со своим именем, а еще и фамильным гербом. Это как охота на строптивое животное. Появился азарт, и теперь он не успокоится пока не достигнет цели. А что, если она не согласится?...Готов ли он заставить ее?...Он снова мельком взглянул на нее. В ней не было ничего необычного, совершенно ничего. Грейнджер сидела за партой, в обычной школьной форме, волосы распущены. Она отрастила их почти до самого пояса, от чего кудри стали более ровными, тугими и не топорщились в разные стороны. Нашла способ, а расческа для чего?...Обычное лицо, округлые черты, приятная, но не более. Большие карие глаза тепло - коричневого цвета. Чем старше она становилась, тем лучше была ее фигура. Обычная женственная фигура. Почему же он так напрягается, когда видит ее?...Почему она стала целью № 1 для него? Он не мог понять. По сути сказать, Пенси была привлекательнее для таких как он. Чистокровная волшебница, с хорошим фамильным особняком и нехилым состоянием в Гринготтсе. Да, она была слегка полновата, зато у нее была шикарная задница и грудь 4 размера. Ее духи обладали просто удушающим запахом, зато они были куплены за кругленькую сумму. Или, например, Гудвин. Эта холодная сучка была просто шикарна. Ее гладкие, густые и прямые волосы с челкой отражали свет. Прекрасные, тонкие черты лица, бледная аристократическая кожа, большие и бездонные зеленые глаза. Маленький рост и хрупкое сложение, словно эльф. Худа, правда, до анорексичности, но это даже мило. Но ее холодность и непроницаемость давала поводы думать, что она фригидна. Он снова бросил взгляд на Грейнджер. В штанах этот взгляд отдался приятной дрожью. Чертова грязнокровка. Да, он готов ее заставить трахаться с ним, если она откажет, готов. Но она не откажет… *** Гермиона читала книгу. Книга была по истории магии. - И что, тебе интересна эта байда, Грейнджер? - спросил насмешливый голос из-за плеча. Она вздрогнула. Он что, следит?...Она проигнорировала вопрос. - Твои сраные дружки вчера напали прямо со спины. Не комильфо. Я думал, что Золотой мальчик не делает таких подлых ударов, а он, оказывается, ни чем не хуже слизеринцев. – усмехнулся он. Гермиона сжала зубы. Он специально пытается вывести ее из равновесия. Крепись, Гермиона, крепись. - Ну, а у Уизли вообще никакой культуры ведения поединков, – продолжал он. – Я не удивлен почему-то. Слова сочились из его рта ядовитой струйкой, голова от них начинала болеть. Она читала одну и ту же строчку уже раз пятый! - Смотри в глаза мне, когда я с тобой разговариваю! – зашипел он, откинув книгу рукой и схватив ее за подбородок. Она бесстрашно смотрела в его до безжизненности холодные глаза, полные злости и какой-то боли. Боли? В глазах Малфоя боль?... Он склонился над ней все еще держа за подбородок, а она не отводила взгляда, чтобы не показаться слабой. Он стал приближать свое лицо к ее, глаза стали искриться. - Тебе что, мало вчера досталось, слизняк?- зашипела она, пытаясь отстраниться. Он сжал зубы, на скулах заходили желваки, он приглушенно зарычал: - Не могу, Грейнджер…- и в ту же секунду впился губами в нее. Он словно хотел вытянуть из нее душу, так глубоко он пытался втянуть ее в себя. Всю чертову грязную душу мерзкой Грейнджер. Она упиралась руками, брыкалась, рычала, пыталась даже укусить его! Но он продолжал целовать ее. Страстно, болезненно страстно. Стоило ему слегка отстраниться, как она оттолкнула его, он еле устоял на ногах. - Скотина! – взвилась она, подскакивая на ноги.- Я ненавижу тебя, Малфой! Читай по губам: НЕНАВИЖУ! – она попыталась ударить его, но он перехватил запястье, потом второе, толкнул ее на скамейку, навалился сверху, прижав телом. - Если ты не перестанешь визжать и истерить, я все дерьмо из тебя вышибу, поверь мне!- прикрикнул он. - Чего тебе надо от меня?!- она вызывающе посмотрела на него. - Ничего…- он отпустил ее, сев рядом и зажав голову руками.- …ненавижу тебя… -Я тебя не меньше ненавижу.- Она глубоко и нервно дышала, ослабляя пальцами галстук. - Что, Грейнджер, возбудилась?- съязвил он. - Даже не строй иллюзий. Меня чуть не вырвало. - А то. Оно и видно. Она покраснела. Нельзя не признать, что ей было приятно, целовался он хорошо, был красив, его тело, пусть не идеальное, но вполне приличное, приятно давило своей тяжестью, но голос разума твердил ей, что он – главный ее враг. - А ты девственница, Грейнджер? – он заулыбался, откинувшись на спинку скамейки. Почему он вдруг задал именно этот вопрос? Именно тот вопрос, которого она боялась больше всего… У него просто вырвалось первое, что в голову пришло. Конечно, она девственница, с ее-то принципами и ебаным благоразумием. Она вряд ли позволит кому-то приблизиться к ней. Улыбка стала еще шире. Она покраснела. - Если это все, что ты хотел узнать, я предпочитаю удалиться.- холодно отрезала она, подняла книгу и почти бегом удалилась. Девственница ли она? Почему его это должно волновать? Она уже была на приличном расстоянии от внутреннего дворика и от него. Она позволила себе, здесь, в пустынном коридоре, прислониться к стене, тяжело дыша. Все думают, что она девственница. Все. Они ошибаются. Еще на 4 курсе.. она совершила эту ошибку. Если бы кто-то узнал об этом, то подумал бы, что это произошло с Виктором Крамом. Нет. Все было сложнее… Тогда был трудный год. Уехал Виктор, тот, кто впервые обратил на нее внимание, умер Диггори, Тот-кого-нельзя-называть вернулся, этот чертов Турнир…Им всем было тяжело, они тогда так быстро повзрослели…Каждый пытался забыться как мог. Они пили с Гарри вдвоем, сидя на ковре в ее комнате. Девочек не было. Они пили огневиски, что позволяло хоть как-то забыться. А потом…Она плохо помнит…Они целовались, слишком развязно, будучи уже изрядно пьяными и плохо соображая, что делают. Помнит лицо Гарри, нависшего над ней, как дергалось тело под его напором, и как было чертовски больно. Его слова, словно из-под толщи воды, из глубины, сквозь эту боль : «Тебе больно? Прости… Потерпи, Гермиона, потерпи…» На утро они не могли смотреть друг другу в глаза. Они решили, что забудут об этом и никогда не расскажут, даже Рону…особенно Рону. И не позволят этому разрушить их дружбу. Ни за что. Так и получилось. Правда, после этого было еще два раза, на пятом курсе. Ему было плохо, смерть Сириуса, она была вымотана. И они просто пытались забыться, не более. Зная друг друга так давно, они не испытывали ни малейшего стеснения. Никаких чувств. Просто секс. Гермиона почти ничего не чувствовала, легкая боль, возбуждение, но больше ничего. Она помогала расслабиться ему, пусть так, раз она не смогла помочь по- другому…Пусть так… Их с Гарри связывало многое теперь, слишком многое. Она тяжело дышала, подпирая стену плечом. На глазах были слезы. Ведь она понимала, что это неправильно. Как ни крути. Она мечтала о феерии и любви в свой первый раз, а была лишь всепоглощающая боль и огневиски. По отношению к нему это тоже было неправильно, ведь она стонала, чтобы сделать ему приятнее, она обманывала его. Она спала с лучшим другом, что бы сказала мама? Она не так бы гордилась дочкой…И Рона они обманывали, а не должны. Весь ее вид обманывал всех…И даже Малфоя… Дышать стало еще труднее. Эти воспоминания терзали ее постоянно. В гостиную идти она расхотела. Видеть сейчас Гарри было бы совсем невыносимо для нее. Она побрела к выходу из школы. А оттуда- к озеру.